Салават АСФАТУЛЛИН. ПУБЛИЦИСТ ЮРИЙ ПОЛЯКОВ. Из серии очерков «Четыре стоика»

Автор: Салават АСФАТУЛЛИН | Рубрика: ПУБЛИЦИСТИКА | Просмотров: 884 | Дата: 2015-08-31 | Комментариев: 2

 

Салават АСФАТУЛЛИН

ПУБЛИЦИСТ ЮРИЙ ПОЛЯКОВ

Из серии очерков «Четыре стоика»

 

К концу жизни вышел на столпов русской литературы Александра Проханова, Станислава Куняева, Михаила Задорнова, Юрия Полякова, о которых надо писать объёмные книги в серии ЖЗЛ (хотя они не всегда ладят между собой). Хорошо, что башкиру удалось достичь такого лестного знакомства, но жаль, что маловато осталось жить. Ведь для написания их биобиблиографий в художественной увлекательной форме надо, минимум, ещё две жизни, – так много они успели сделать в своей жизни на стыке XX – XXI веков для отечественной литературы, продолжая генеральную линию русских классиков сострадания к простому бедному люду в эпоху слома всего и вся. В 1990 – 2000 годы либералы в России подняли на пьедестал всех писателей-эмигрантов, независимо от их реальных талантов. А тех, кто в труднейших условиях первых десятилетий РСФСР и Российской Федерации продолжал строить в мерзлоте столбовую дорогу для развития уникальной русско-российской цивилизации, постарались, наоборот, затоптать в грязь или, как минимум, замолчать. Как будто их не было вовсе все острейшие для России 1917-е или 1990-е годы. Благодаря стойкости и разнообразию своих талантов вышеназванные русские писатели сумели сохранить связь со своими читателями, а в 2010-е годы даже пробиться на экраны Центрального телевидения. Хотя радикальные демократы-разрушители, усаженные в кресла главных редакторов ЦТ и наиболее массовых газет новыми хозяевами заводов и пароходов, в своё время наглухо закрыли доступ к зрителям и читателям крупных всероссийских изданий для писателей-государственников. Заменили их на всевозможных исполнителей: певцов, музыкантов и актёров. А настоящих творцов – писателей, стараются вытравить из памяти зрителей.

Александр Проханов и Станислав Куняев написали за последние 25 лет сотни статей и по десятку авторских книг, продолжающих и развивающих великую русскую литературу. Внеся огромный личный вклад, выступили ещё и коллективными организаторами сопротивления разрушительной политике «демократических» властей для писателей из разных уголков Российской Федерации, оставшихся верными государственно-патриотическим взглядам в самые гнусные 1990-е годы. Показали личный пример в период всеобщего шока. Проханов в газете «День», а после её закрытия радикальными дерьмократами в созданной им газете государства Российского «Завтра». Куняев, продолжая истинные традиции великой русской литературы, в журнале писателей России «Наш современник». Есть всё-таки Бог на небесах!

Задорнов же, тот вообще, пробил постоянную юмористическую программу на РЕН-ТВ, бичом сатиры вытравляя из нас поклонение чужому западному тельцу. Причём легко, талантливо. Поэтому смотрю его выступления регулярно. И считаю, что русская цивилизация должна ему памятник поставить за огромный вклад в сохранение своей уникальности. Причём, это можно сделать в любом уголке необъятной Российской Федерации, потому что он везде бывал. Везде что-то приметил, и с юмором описал. Вот такая богатая на походы и гастроли жизнь. Именно отсюда его разностороннейший жизненный опыт и разнообразнейшие темы в творчестве. Белой дружеской завистью можно позавидовать и его таланту, и его умению доводить свои крайне необходимые России мысли в лёгкой юмористической форме до широкого круга зрителей. Да и  читателей. Ведь помимо юмористических книг, у него появились и исторические труды о русской цивилизации до 9-го века. Они пока критикуются историческим научным сообществом России, заметно подпорченным в лихие 90-ые годы, но придёт время, и кто-то из нового поколения учёных историков займётся, наконец, глубоким всесторонним научным изучением столь древней старины.       

Памятников за сохранение и развитие великой русской литературы в эпоху слома всего и вся, уже заслужили все трое, но, учитывая бескрайнюю любовь нынешних властей и каналов Центрального телевидения только к сценическим исполнителям, процесс этот будет многотрудным и долгим. Но будет!  

 

Попробую написать, хотя бы о младшем из них – Юрии Полякове (подступиться к старшим боязно пока). Встречался и малость пообщался с ним дважды в жизни – в Москве, затем в Калуге, где он получал премию на всероссийском кинофестивале. А заочно, как главного редактора «Литературной газеты», знаю с 2001 года. Первое впечатление: «Он русский», что уже хорошо, потому что на экранах ЦТ долгие 20 лет, с 1985 по 2005, царили эрзац-американцы, эрзац-европейцы и эрзац-израильтяне с русскими фамилиями. Второе впечатление: «Он известный русский писатель», что тоже хорошо, но не часто бывает. Третье впечатление: «Он уже избалованный русский писатель», что плохо, но к счастью, встречается крайне редко ввиду суровости их нынешнего выживания. Описывать его круглое лицо, крупную фигуру, пиджаки в клетку и щегольскую обувь не имеет особого смысла – желающие могут увидеть его воочию в дискуссионных  программах РТР и ТВ-центра. К сожалению, не так часто, как хотелось бы. Потому что всегда привносит в дискуссию что-то своё, свежеоригинальное. Как и остальные три героя.

Юрий Михайлович успел уже нажить большую литературную жизнь: начинал с поэзии, награждён за свои поэтические сборники несколькими премиями. Защитил кандидатскую диссертацию по фронтовой поэзии, а затем написал… несколько нашумевших повестей и романов в прозе. И… несколько пьес, и даже киносценариев уже поставленных фильмов. По-хорошему, надо писать исторический роман о его сперва буйной, а затем бурной и разнообразной жизни.

Но, учитывая свой возраст и состояние здоровья, вынужден ограничить себя только одной ипостасью Юрия Полякова – его публицистикой. Сборник его публицистических статей «Россия в откате» 2009 года издания (изд-во «Астрель») почему-то появился в продаже в Калуге только… в 2015 году. В коллекции «Аргументов и фактов». Видимо, самая массовая газета России решила переиздать его труды заново, сохранив все выходные данные «Астрели» 2009 года. Не лежали же они где-то на складах? Нынешние коммерсанты такого не допускают, стремясь выжать максимум прибыли за минимум времени. Нашёл в выходных данных строку «Доп. тираж 53 500 экз.» (почти фантастический тираж для нашего времени!) и, кажется, понял: издатели решили просто допечатать первое издание 2009 г., а не переиздавать его 2015 годом. Всё-таки какая-то экономия.

Потрясает его публицистика 1992-2000 гг. Вот, познакомьтесь:

«От империи лжи – к республике вранья» // «Комсомольская правда», 1992 г.

–  «Собственно, ложь стала первой и пока единственной по-настоящему успешно приватизированной государственной собственностью…»;

–  ««Тактическая непорядочность» политиков трансформируется в откровенное жульничество в наших свежезелёных рыночных кущах»;

– «Какие поэтические образы в публицистике!»;

–  «Почему, собственно, деловой человек не должен по дешёвке гнать за границу нашу медь, если главная власть этой самой загранице в рот смотрит и давно уже превратила Страну Советов в страну советов Международного валютного фонда? А почему бы мелкому чиновнику за определённое вознаграждение не закрыть глаза на сдаваемый за границу целый полуостров Крым – и хоть бы что!».

  Свидетельствую как экономист: МВФ наломало дров в нашей стране в большем объёме, чем все зэки вместе взятые. 

«Готтентотская мораль» // «Россия», 1993 г.

– «Я не понимаю, что такое «враги реформ». Враги народа, что ли? Лично я сторонник рыночной экономики. Но меня берёт оторопь, когда симпатичная дикторша вдруг злющим-презлющим голосом начинает говорить о «красно-коричневых люмпенах»;

– «Человек, не желающий быть патриотом, обречён однажды проснуться в стране, где к власти пришли фашисты…»;

–  «Прежде стоял вопрос, может ли писатель на свои заработки содержать семью. Сегодня стоит вопрос, может ли семья на свои заработки содержать писателя»;

–  «Об отечественной культуре вспомним, наверное, только в том случае, если атомная бомба бездуховности рванёт так, что вылетят стёкла и в Кремле, и в обоих Белых домах».

   В 2010-е годы перестали, наконец, вешать на истинных патриотов ярлык красно-коричневых. Наоборот, все вдруг стали патриотами, хотя совсем недавно вещали прямо противоположное. А вот крайняя бедности писателей в провинциях продолжает сохраняться. Как и закрытие доступа к телевидению. Отсюда и бездуховность, в том числе.

«Почему я вдруг затосковал по советской литературе» // «Комсомольская правда», 1993 г.

– «Мы все в неоплатном долгу перед советской литературой. …Советская литература была властительницей дум в самом строгом и упоительном смысле этого слова! …В литературе мы имели жизнь, где в конечном счёте побеждали или хотя бы, погибая, показывали своё нравственное превосходство люди честные, добрые, талантливые, бескорыстные…»;

–  «Иногда мне кажется, что развитой социализм – это лучший строй для обеспечения читательского досуга. Если б он ещё изобилие обеспечивал – цены б ему не было. Однако серьёзные учёные уверяют, что мировая цивилизация будет развиваться в сторону ограничения потребительской разнузданности. Раз так – к опыту социализма, запечатлённого, в частности, в советской литературе, человечество ещё вернётся»;

–  «Привычка к серьёзному чтению – такое же достояние нации, как высокая рождаемость или низкое число разводов. Добиться трудно – а утратить легко. …Восстановление поголовья серьёзной читательской публики – общенациональная задача на ближайшие десятилетия»;

–  «Но как же случилось, что отечественная литература оказалась в брошенках именно тогда, когда она, к счастью, духовно обеспечила победу демократии и, к несчастью, победу демократов?! Ну подумайте сами: на площади людей выводило истошное чувство социальной справедливости, воспитанное, между прочим, этой самой советской литературой. Вроде как и поблагодарить надо. …В чём же дело? Руки у них не доходят? Возможно… Но я подозреваю, дело в другом: литература – властительница дум – может снова вывести людей на площади, на этот раз прямо с противоположными целями. Допустить этого нельзя, но снова затевать цензуру – глупо. …Всё можно сделать гораздо проще. Горстью монет, ссыпанной в носок, можно прибить человека, а можно и литературу. Надо только знать, куда ударить…».

Оппозиция умерла, да здравствует оппозиция! // «Комсомольская правда», 7 октября 1993г.

– «Били пушки – словно кто-то вколачивал огромные гвозди в Белый дом… Вечером торжествующая теледикторша рассказывала об этом событии с такой священной радостью, точно взяли рейхстаг. Что было на самом деле – взятие или поджог рейхстага, – покажет будущее. Однако кровавая политическая разборка произошла. … Нынешним деятелям СМИ и тому, что осталось от нашей культуры, когда-нибудь будет стыдно за свои слова о «нелюдях, которых нужно уничтожать»;

– «Поляризация в обществе осталась. Поэтому сейчас нужна не сильная рука, а мудрая голова! …плохому президенту всегда парламент мешает. …на улицах об этом тоже немало говорили»;

–  «Я за рынок и частную собственность. Но почему за это нужно платить такую же несусветную цену, какую мы заплатили семьдесят лет назад, чтобы избавиться от рынка и частной собственности?

Во-вторых, меня совершенно не устраивают те территориальные и геополитические утраты, которые понесла Россия на пути к общечеловеческим ценностям. Я очень уважаю исторический и экономический опыт США, но я уверен: вас бы подняли на смех, предложи вы американцам решить их социальные проблемы (а их и там немало) в обмен на хотя бы квадратный километр флоридских пляжей. Я уже не говорю о россиянах, оказавшихся заложниками этнократических игр в странах ближнего Зазеркалья. Они-то теперь прекрасно разбираются в общечеловеческих ценностях (!).

В-третьих, мне совсем не нравится пятисотметровая дубина с бесполым названием «Останкино», которая снова изо дня в день вбивает в голову единомыслие. Её просто переложили из правой руки в левую, но голове-то от этого не легче (всё больше и больше встречаю людей, которые совсем не смотрят телевизор, избегая дебилизации. И по-хорошему завидую им, – какую силу воли надо иметь для отказа от всевозможных соблазнов Центрального телевидения! Поэтому смотрю, практически, почти одни новости, но на всех доступных каналах – для сопоставления, – С.А.).

В-четвёртых, меня берёт оторопь, когда я вижу, в каком положении оказалась отечественная культура, как мы теперь догадались, не самая слабая в мире.

В-пятых, я не понимаю, почему учитель или врач должен влачить нищенское существование, когда предприниматель, детей которого он учит и которого лечит, может строить виллы и менять «мерсы», как велосипеды»;

–  «Талантливый учёный или квалифицированный рабочий, бросившие всё и пошедшие в палатку торговать «жвачкой» – это знак страшной социально-нравственной деградации народа»;

–  «Наше нынешнее руководство просто не соответствует тем сложнейшим задачам, которые стоят сегодня перед Россией».

Полностью согласен со всеми вышеприведёнными мыслями Юрия Полякова. И к  выводу о несоответствии тогдашних правительств автор пришёл тоже сразу после начала разрушительных экономических реформ. А вот печатно критиковать их смог, только закончив с отличием второе высшее во ВЗФЭИ в 1996 году. Зато удалось написать обосновано и развёрнуто – в научно-экономических монографиях «Инфляционные процессы в Российской Федерации» в 1996/1997 гг., «Инфляция и государство» в 1998 г., «Экономическая безопасность страны» в 2007 г. и экономических статьях тех лет. Рад, что наши взгляды совпали.

«Россия накануне патриотического бума» // «Комсомольская правда», 1993 г.

–  «Со словом «патриот» за последние годы произошли странные вещи. Уважаемые деятели культуры (бывшие уважаемые, – С.А.) уверяли нас, будто патриотизм чуть ли не зоологическое чувство, характерное более для кошки, нежели для человека. …Конечно, поначалу говорили о социальной справедливости и социализме с человеческим лицом, но исподволь, а потом всё откровеннее стала внушаться мысль, что эту страну любить нельзя. Эту страну – с кровавым усатым деспотом на партийном троне, с гулаговскими бараками, с тупыми людьми, стоящими в драчливых очередях за водкой, с вечным дефицитом всего элементарного… Эта взлелеянная нелюбовь стала идейно-эмоциональной основой для таких грандиозных процессов, как распад Союза (всесторонне подготовленного тайной пятой колонной в стране, – С.А.), отстранение от власти компартии, изменение геополитического положения нашей страны в мире…»;

– «Я берусь утверждать, что, несмотря на жесточайшую спецобработку общественного сознания, патриотизм никуда не делся, а просто временно перешёл (даже в душах) на нелегальное положение – ситуация постыдная и чрезвычайно вредная для государства. …Укрепившейся новой власти теперь до зарезу понадобится возрождение патриотического чувства, которое, собственно, и делает население народом и заставляет людей терпеть то, чего без любви никто терпеть не станет. …Кто будет разрабатывать и внедрять новую концепцию – те же люди, что изничтожили старую, или посовестятся и призовут новых людей, незапятнанных? Одно я знаю твёрдо. Мы с вами, соотечественники, живём в канун патриотического бума».

Написать такое в 1993 году было безрассудной личной смелостью, но через десять лет это предсказание начало сбываться. И процесс набирает обороты, будет нарастать и в дальнейшем. Потому что пока существуют разные государства, будут и разные интересы. Соответственно, под интересы подводятся в каждом государстве и свои идеологии. А претворение в жизнь этих интересов под крышей государственной идеологии требует патриотизма всех государевых служащих, включая, обязательно, министра финансов и всех граждан, начиная с работников СМИ.

Чем ярче и убедительнее идеология, тем больше духовная и военная мощь государства. Надо отметить, что явные недоброжелатели нашей уникальной русско-российской цивилизации все поголовно вооружены своей идеологией. Вспомните США, страны Прибалтики, Польшу и даже нынешнюю Украину. Или примеры с обратным знаком – Китай, Кубу, Венесуэлу и так далее. Одни мы, как русские простофили в сказках, нестерпимо долго запрягаем…

«Зрелище» // «Комсомольская правда», 1994 г.

– «Как заметил классик, каждое новое поколение стоит на плечах предыдущего. Не надо только вытирать о предшественников ноги…»;

–  «Но, конечно, самое губительное воздействие на общественную мораль оказали уже поминавшиеся нами октябрьские события прошлого года в Москве. Ведь суть этих событий, давайте сознаемся, заключается в том, что одним махом было зачёркнуто то, что Бердяев очень точно назвал «преодолением большевизма». А ведь это был длительный, мучительный процесс, вобравший в себя и государственную переориентацию режима в 30-е годы, и возвращение к патриотическому сознанию во время войны, и «хрущёвскую оттепель», и неуклюжую либерализацию при Брежневе, и горбачёвскую апрель… Как холостой выстрел «Авроры» вверг страну в Гражданскую войну, так нехолостые залпы на Краснопресненской набережной ввергли, а точнее, вернули нас в ту страшную эпоху, когда господствовал принцип: «Если враг не сдаётся, его уничтожают». …А теперь попробуйте упрекнуть преступника, на заказ застрелившего строптивого банкира. «Эге, – скажет он, – заказное убийство из пистолета – плохо, а из пушек – хорошо?». И будет, как не стыдно признаться, по-своему прав! Вот к чему приводит зрелищность в политике, когда персонажи забывают, что их пример заразителен».

Записные критики из филологов, во-первых, не стали бы цитировать так подробно. Во-вторых, на этом месте вовсе прекратили бы цитирование и начали пересказывать книгу своими словами. Мне, как давнему единомышленнику по борьбе с проявлениями «дикого капитализма» в России, это было сделать ещё легче, используя целые куски из своих книг и статей. Но это было бы несколько нечестно по отношению к Полякову. Надо показать, как Юрий Михайлович ясно и, одновременно, очень образно пишет о своей боли и обиде за державу. А во-вторых, он это задумал и опубликовал в крупнейших газетах именно тогда, когда это было крайне необходимо России. Должно отдать дань уважения одному из четырёх вышеназванных стоиков. Поэтому продолжу цитаты, хотя бы из смутнейших 90-х. Ведь и тогда и сейчас люди не могут позволить себе выписывать одновременно и «Комсомольскую правду», и «Россию», и «Правду», и «Труд», и «Российскую газету», и «Красную звезду», и «Литературную газету», откуда взяты публицистические статьи Юрия Полякова. Даже не у всех библиотек найдутся финансы на такой широкий спектр.

«Паруса несвободы» // «Правда», 1994 г.

– «Чтобы понять своё прошлое, нужно прежде всего усвоить: историческая публицистика, а тем паче историческая наука – это не конкурс на самый меткий плевок! А застой, давайте сознаемся хоть сегодня, был не только результатом одряхления системы, он был и результатом вполне понятного стремления избежать «великих потрясений», каковых в текущем веке на Россию навалилось сверх всякой меры. Люди, руководившие в ту пору государством, очень хорошо знали, что горные обвалы иной раз начинаются с обронённого спичечного коробка и что реформы легко только «начать»»;

–  «Настоящего художника всегда распирает от претензий к современной ему эпохе, будь это феодализм, капитализм или социализм. Неудовлетворённость существующим порядком вещей – главная особенность, да и обязанность любого творца» (эту мысль можно сразу заносить в общемировую «Энциклопедию афоризмов», – С.А.);

–  «Тоталитаризм рухнул, о чём я уже не раз писал, в результате восстания партноменклатуры против партмаксимума, ограничившего её аппетиты (тут не соглашусь – этот фактор был одним из многих и, пожалуй, не самым главным, – С.А.). …Традиционное недовольство интеллектуальной элиты временем умело ретранслировалось в общественное сознание, где, концентрируясь и накапливаясь, рождало революционные настроения»;

– «Это потом, горюя на обломках, мы задним умом понимаем, что худая эволюция лучше хорошей революции»;

–  «Ведь даже самому либеральному владыке закрадывается опасная мысль: если смогли тогда, то смогут и сейчас, коль разонравлюсь! Именно поэтому, полагаю, решено было, выражаясь языком зоны, «опустить» властителей дум, которые новым властителям страны теперь уже без надобности и даже опасны. И сразу как-то не стало средств на отечественный театр и кинематограф, творческие союзы, серьёзное книгоиздание, воспитание творческой молодёжи… «Дак, рынок, ёлы-палы!» – скажет кто-нибудь. Извините! Кому рынок – а кому мать родная. Нынешним демчиновникам уже не хватает помещений бывших райкомов и исполкомов, зато средств на содержание этой втрое по сравнению с застоем возросшей оравы дармоедов хватает. Хватает и на многократно возросшую охрану демократических лидеров. Выходит, коммунисты боялись народа меньше. Хватает на все присущие власти излишества, а на отечественную культуру не хватает»;

–  «И в этой новой политической ситуации невоплотившийся принцип… заменён другим: «Если враг не сдаётся, его унижают!». Собственно, это и есть краеугольный камень нынешней информационной политики»;

– «Сегодня, по-моему, уже всем очевидно, что маятник отечественной истории отклонился до отказа и даже начал своё движение в обратную сторону. Движение это будет стремительно нарастать…». Написать такое в 1994 году?! Это предвидение реально начало осуществляться только через 15 лет и устроенные радикальными «демократами» завалы истории далеко ещё не разгребли.

«Гайка – оружие демократа» // Правда, 1995 г.

– «Чуть перефразируя А.Зиновьева, можно сказать: целили в ритуальное чучело коммунизма, а попали в реальную Россию. …на штурм «старого мира» побежали не матросы, перепоясанные пулемётными лентами, а именно, отечественные интеллигенты, размахивая томиками «тамиздата». Что же касается выступлений нашей интеллектуальной элиты в прессе и на телевидении, то их можно смело сравнивать с залпом из всех корабельных орудий «Авроры», и совсем даже не холостым…».

Даже обидно за слово «интеллигент». Наши массовые СМИ, как-то враз, как будто по команде, «забыли», что её большую часть составляет техническая интеллигенция. А уж она-то держится совсем не тех морально-нравственных ценностей, что навязывают нам все последние 25 лет на экранах. Техническая интеллигенция была и остаётся весьма патриотичной. Долго ломал голову: «Почему так? Ведь, казалось бы, гуманитарии существуют целиком за счёт госбюджета страны и должны быть, соответственно, патриотичнее всех. А технические специалисты могут и зачастую фактически зарабатывают за счёт заказов частных фирм, компаний и граждан, то есть зависят от государства в гораздо меньшей степени. На деле же они сплошные патриоты, а вот среди так называемой «креативной» интеллигенции почти сплошь прозападные лица. («Дурной интеллигенции, знаете, всегда народ мешает…», – Ю.П.). Потом понял, кажется, в чём причина: технари, пройдя курс подготовки на военных кафедрах, приносят присягу Родине и остаются верны этой присяге до конца жизни, а гуманитарии нет… Учитывая, какой вред стране порой наносят креативщики и историки, я бы на месте министра обороны добился открытия военных кафедр для будущих журналистов и историков. Из студентов-журналистов можно подготовить крайне необходимых стране специалистов по противодействию развязанной Западом информационной войне. Историки, по своей основной специальности очень хорошо подходят на роль замов по воспитательной части. Выигрыш получился бы двойной: после их обучения, приведения к присяге, а для некоторых, и службы, журналистика и история в Российской Федерации заметно укрепились бы в государственно-строительном плане.

Однако вернёмся к Юрию Полякову. Он откровенно пишет в 1995 году:

– «Лично мне не очень-то нужны такие общечеловеческие ценности, которые можно получить только в обмен на наши национальные интересы»;

– «Укрепившейся власти не нужны властители дум, ей нужна идеологическая обслуга. …В том же ряду и оскудение мощнейшей прежде традиции журнальной литературы в России. Лишившись государственной поддержки, стремительно дорожая, журналы независимо от направления теряют своих столь же стремительно нищающих подписчиков. Одновременно рынок заваливается ярко изданным и сравнительно недорогим западным чтивом».

Полностью согласен с этим утверждением, но с добавлением одной важной детали: журналы, держащие, наперекор властям 90-х, государственнические позиции – «Наш современник», «Москва» сохранили всё-таки тиражи в 4-5 раз большие, чем их коллеги, переметнувшиеся тогда на сторону радикальных демократов – разрушителей СССР.

– «Полагаю, все эти явления вписываются в тот процесс угрожающего разгосударствления страны, каковой в последнее время стал беспокоить и правящую верхушку, сообразившую: править-то скоро будет нечем. Правда, они пока ещё не возрождают Отечество, о чём без устали твердят, а всего-навсего пытаются вернуть на место те гайки, которые свинтили из стыков государственных рельсов, …чтобы, пользуясь гайками как кистенями, бить по головам своих политических противников. …Лично для меня важнее другое: имя поезда, который, угрожающе громыхая, мчится по полуразобранным рельсам, – Россия…».

«Грешно плевать в Чудское озеро» // «Труд», 1995 г.

– «Социализм с доперестроечным лицом рухнул потому, что человека не уважал, а только учитывал как фактор (с этим я бы, пожалуй, поспорил, – С.А.). Собственно, исключительно на обещании уважать конкретного человека и пришли к власти люди, именующие себя демократами. Обманули, конечно. Более того, человека перестают учитывать даже как фактор» (а вот с этим согласен на 200%, – С.А.);

– «Сила государства – в уважении народа. …Может народ уважать государство, где выяснение отношений между ветвями власти заканчивается танковой стрельбой по парламенту? …А как насчёт уважения к политикам, если они, чуть что у них не ладится, бегут жаловаться на оппозицию к зарубежным коллегам, как раньше бегали жаловаться в партком на неверного супруга? Те, конечно, и посочувствуют, и поддержат, и финансовую помощь пообещают, может, и отстегнут под – немалые, разумеется! – проценты...»;

– «Народ, не уважающий собственных прошлых побед, обречён на будущие поражения (ещё один бесспорный афоризм для энциклопедии лучших афоризмов всех времён и народов, – С.А.). Даже в самые мрачные годы наша Победа в Великой Отечественной войне была свята. …Предают-то в случае чего не режим, а Родину (ещё один великолепный афоризм на все времена! – С.А.). Это, кстати, относится и к многочисленным книгам В.Суворова-Резуна, которые изданы у нас тиражом едва ли не большим, чем Карамзин, Соловьёв и Костомаров, вместе взятые. Хотел бы посмотреть, каким тиражом издавались бы в США написанные успевшим перебежать к нам тем же Эймсом книги про то, что-де всё американское благополучие зиждется на костях десятков миллионов несчастных негров, в течение столетий вывозимых из Африки»;

– «Родину, простите за подзабытую банальность, можно только любить. По-всякому – с нежностью, с восхищением, с уважением, с горечью, с досадой, – но только любить…».

«Наши гостомыслы» // «Труд», 1995 г.

– «Эпоха перемен – это всегда время авантюристов и подвижников, ворюг и работяг, гостомыслов и патриотов. Первые начинают, процесс идёт, а когда страна превращается в груду обломков, за дело берутся вторые и спасают государство»;

– «Первоначально «гостомыслами» на Руси называли тех, кто благоволил иноземцам – «мыслил гостям». Люди, определяющие сегодня судьбу страны, не только зачастую «мыслят гостям», но и мыслят как гости… Разновидность гостомыслов-интеллектуалов постоянно говорит о народе как источнике повышенной опасности. Сегодня вот достали всех пресловутым «русским фашизмом», которым, конечно же, легче себе самим и миру объяснить грозное недовольство ограбленного и согнанного с родных мест населения. Но фашизм-то тут при чём? Такой терпимый к иным племенам и незлопамятный народ, как наш, ещё поискать!» (Согласен с этим утверждением полностью и без всяких оговорок, – С.А.).

– «Мы проиграли Третью мировую войну, потому что мы проиграли войну идеологий… мы хотели большей социальной справедливости, а огребли большую социальную несправедливость. Вместо того, чтобы расчистить протоки, второй раз за столетие решили рыть новое русло. За то и расплачиваемся! …Правда, острое недовольство своим уровнем жизни было в основном у элиты…»;

– «Обозначился и главный политический постулат гостомыслов-романтиков. «Заграница нам поможет…». Но загляните в любой учебник истории: если в чём и может одна великая геополитическая общность помочь другой, так только в максимально быстром и бесшумном исчезновении с арены мировой истории. Можно дружить семьями, народами, даже государствами. Геополитическими интересами, зачастую противоположными, дружить невозможно»;

    За прошедшие 20 лет после публикации мы в полной мере убедились в правоте этого утверждения Юрия Полякова. Англосаксонская цивилизация ещё раз показала свою хищность и коварство, а то мы как-то беспечно забыли уроки Антанты, когда воевавшие между собой Англия, Франция, США и Германия одновременно накинулись на вчерашнего союзника англосаксов – временно ослабевшую Россию. Так торопились ограбить Россию, что немедленно остановили бои с Германией, срочно организовали большие экспедиционные корпуса и вторглись на Север и Дальний Восток России, даже ещё не заключив мира! Он был заключен только через год, – С.А.).

– «А права человека?!» – воскликнете вы. …Вот ведь парадокс: люди, не простившие советской власти танки на Вацлавской площади, бурно приветствовали танки на Краснопресненской набережной» (очень меткое наблюдение писателя, наводящие на глубокие мысли о «двойных стандартах», – С.А.).

– «Чтобы понять, понадобилось время. Понадобились чудовищные внешнеполитические провалы Горбачёва – этого лучшего немца всех времён и народов; крах реформ Гайдара – этого классического гостомысла, чьим именем ещё долго будут пугать студентов экономических факультетов во всём мире; понадобился развал СССР, на который Б.Ельцин, борясь за власть, пошёл сознательно, но и не без влияния советчиков-гостомыслов. Понадобилась череда геополитических унижений, когда нам мягко, но твёрдо объяснили, что сфера интересов Запада везде, а сфера интересов России ограничивается восстановленным Красным кремлёвским крыльцом»;

– «Итак, что мы имеем в результате? А имеем мы страну, отброшенную в своей геополитике в XVII век. Мы имеем такое удручающее расслоение общества… Мы имеем неслыханный упадок национальной науки и культуры… Мы имеем мощнейший, чисто колониальный натиск западной массовой культуры и идеологии. Реформа гуманитарных наук в школе и вузах движется в таком направлении, что для следующих поколений солнце будет всходить с Запада, а сама Россия с замороченным населением будет восприниматься как несчастная часть Аляски, которую царь-освободитель не успел вовремя продать в цивилизованные руки…»;

– «Что мы можем? Единственное: отправить самых неугомонных гостомыслов-романтиков преподавать на Запад. Если их не будут брать, сброситься всем миром и дать взятку, чтобы взяли… Если они и там примутся за реформы, баланс мировых сил может резко измениться в нашу пользу»;

– «К власти, разумеется в результате выборов должны прийти патриоты в первоначальном смысле этого слова, не замутнённом лукавыми толкованиями, люди, готовые на жертвы, лишения, даже унижения, – чтобы вытащить страну из грязи и вернуть основной части населения для начала хотя бы тот уровень жизни и безопасности, с какого стартанули пресловутые реформы. И прежде всего нужно прямо сказать: да, у России, как у любой другой страны, – свой собственный путь. Возможно, все семьи счастливы одинаково, а несчастны по-разному, но с народами дело обстоит как раз наоборот: все народы несчастны одинаково, а счастливы по-разному»;

– «Ради реального, а не фуршетного возрождения страны стоит потерпеть и затянуть потуже пояса, хотя туже вроде уже и некуда. Кстати, и гостомыслы уже не обещают нам скорого благоденствия, но тоже предлагают потерпеть. И если уж терпеть, то ради восстановления державы, а не ради дальнейшего её растаскивания. …Но самоограничения надо начинать сверху, а не снизу, как сейчас. В своё время был введён партийный максимум, то есть строгое ограничение доходов нового красного чиновничества. …Сегодня мы живём в обстановке «демократической» обираловки. Выход – патриотический максимум… Способ – личный пример власть имущих. Политики, начинающие строительство светлого будущего со своей четырёхэтажной виллы, нам не нужны. Впрочем, они не нужны нигде…».

«Человек перед урной» // «Труд», 1995 г.

В этой статье перед президентскими выборами 1996 года Юрий Михайлович дал 21 ценный совет избирателю. Но «семибанкирщина» перебила и его советы, и всю патриотическую прессу такими валютными вложениями в рекламную телекампанию Б.Ельцина, что тот круглосуточно торчал на всех каналах центрального телевидения в течение месяцев. В результате этого «телеизнасилования» российского народа Ельцину удалось поднять свой практически нулевой рейтинг до такого уровня, что путём дальнейших манипуляций с цифрами избиркомов он смог насчитать себе победу в выборах. И всё покатилось по наклонной…

«Словоблуждание» // «Российская газета», 1996 г.

– «Отбомбившись по собственной стране, ставшей вдруг «империей зла», отстрелявшись по обитающим в ней «совкам», многие из буревестников «нового мышления» мирно отлетели с родного пепелища собкорами в более благополучные страны. Оно понятно: копаться в соблазнительно-грязном белье принцессы Ди куда приятнее, чем копошиться на обломках державы, разваленной не без твоей помощи. Но, может быть, я злостно преувеличиваю роль журналистов в разгроме страны? Сходите в библиотеку и полистайте газеты за декабрь 91-го, когда бабахнуло Беловежское соглашение: восторг, переходящий в исступление. Почти никто из газетных аналитиков не заметил, что Россия в одночасье лишилась своих исконных территорий, а русские превратились в разделённую нацию. Зато «письменный» люд очень забавлялся тем фактом, что столицей СНГ стал Минск, а не Москва. Тогда это называлось изживанием комплекса «старшего брата». Справедливости ради нужно заметить, что и депутаты в своём большинстве тоже особенно не огорчились, а на немногих доказательно протестовавших (того же С.Бабурина), смотрели как на ненормальных. Правда, депутатов потом за это вместо Бога … президент покарал»;

– «Более того, именно либеральные журналисты начали формирование новой политической элиты – «птенцов гнезда Борисова», а также выбраковку тех, кто за реформами старался видеть и людей. СМИ постепенно как бы соединили в себе функции двух отделов ЦК КПСС – агитпропа и кадрового. Делалось это так. Один, не совладавший с собой на трибуне, тут же превращался в «плачущего большевика». Второй, заикнувшийся, что Крым хоть и далеко, но нашенский, сразу становился «ястребом». …Некоторые из «литераторов», по-моему, так и не поняли до сих пор, что скомканным листом оказалась Держава, а вместе с ней – миллионы человеческих судеб. А если поняли и помалкивают, то Бог им судья. Пока…

Именно журналисты в значительной мере привели к президентству Бориса Ельцина. И теперь эти самые «военкоры» говорят нам, что президент их разочаровал, мне хочется воскликнуть: «…сами виноваты!». А вот что теперь делать доверчивой провинциальной девушке (России), замышлявшей родить социально сориентированный рынок, а забрюхатевшей монстром дикого капитализма?! …Теперь даже клиническому «демократу» стало ясно: к грандиозному реформированию страны мы приступили без серьёзного плана»;

– «Общественное сознание стало жертвой если не словоблудия, то по крайней мере словоблуждания СМИ… И если популярный ведущий дебильной телеигры при социализме ездил на трамвае, а теперь пересел на джип и построил себе виллу, это совсем не означает, будто реформы в России удались»;

– «Я убеждён, даже трагедия Чечни во многом связана со странной позицией нашей прессы, заголосившей о правах человека лишь тогда, когда президент решил повторить испытанную танковую атаку, но теперь уже на Кавказе. Если бы «четвёртая власть» вспомнила о правах человека ещё тогда, когда суверенитет предлагался национальным элитам в качестве легко усваиваемой пищи, когда сотни тысяч русских были согнаны с обжитых мест, сотни убиты на месте, а оружие бесконтрольно шло в Чечню и не только туда, – всё бы сложилось, возможно, иначе. Почему же молчали? Где была совесть российской интеллигенции, в том числе и пишущей? …Надо бы …признать и собственную вину. Да куда там! Это в торговом бизнесе всегда прав покупающий. В журналистском бизнесе всегда прав продающийся. …Заметьте, такое слово, как «справедливость», почти исчезло из словарей пишущих и вещающих людей»;

– «И тут бросается в глаза одна знаменательная деталь: наша «четвёртая власть» как личную опасность воспринимает малейшее укрепление трёх остальных. Ведь, укрепившись и сработавшись, эти три могут резонно спросить: «А на черта нам четвёртая? На троих как-то привычнее!». И понять их можно, ведь пресса сегодня норовит занять очень комфортную позицию: по отношению к обществу вела и ведёт себя как власть – навязывает жёсткий тип реформ, диктует геополитические симпатии и антипатии, контролирует кадровые вопросы, определяет законы поведения и даже мышления, а когда доходит до ответственности, вдруг оборачивается эдакой вольной художницей, подстригающей газон демократии и озабоченной исключительно процветанием свободы слова. Что же это за власть такая четвёртая, если ни спросить с неё, ни переизбрать, ни назначить? Шалишь, быстроглазая! Честно говоря, когда всё начиналось, я по наивности думал, что пресса станет по отношению к руководству страны своего рода «свежей головой», замечающей ошибки и подсказывающей более верные решения. Но пресса решила сама пойти во власть, а во власти как во власти: первая может не только второй, но и четвёртой так по сопатке дать, что только «шапки» с газетных полос посыпятся!»;

– «Нет. Я не спорю, свобода слова – вещь замечательная… И какая это зачастую свобода слова? Скорее полусвобода полуслова: выгодная с точки зрения «четвёртой власти» печатается на первой полосе буквами величиной с кулак, а невыгодная – мельчайшей нонпарелью или вообще даётся в игривом и абсолютно невнятном изложении. Тот же рабочий, воротившись с многотысячного митинга оппозиции и включив телевизор, вдруг выясняет, что, оказывается, побывал на «сборище нескольких десятков неуравновешенных люмпенов». …Журналисты любят пугать нас пушкинскими словами о «русском бунте, бессмысленном и беспощадном». Чаще пугают разве только фашизмом, что лично я воспринимаю как бессовестное враньё и прямое оскорбление собственного народа – антифашиста по самой своей сущности. И в этом пугании очень точно прослеживается основной метод управления, используемый «четвёртой властью», – метод полуправды, полуцитаты, полуухмылки, полуинформации»;

– «Порядочных людей больше, чем непорядочных. И в журналистике тоже. Беда в другом: честная оценка происходящего для многих пишущих и вещающих в эфире людей снова стала делом кухонным. …Раньше партийный журналист думал: самое страшное – лишиться партбилета. Теперь, став как бы беспартийным, он осознал: куда страшней – лишиться средств к жизни, которая становится всё дороже… А перспектива нищеты сплачивает похлеще самой строгой партийной дисциплины!».

Как Поляков смог добиться публикации такой острой статьи в правительственной «Российской газете»? Сколько энергии пришлось затратить на это?!

«Десовестизация» // «Труд», 1997 г.

– «Одновременно с десоветизацией шёл и другой процесс, тихий, неприметный, почти невнятный нам самим, не говоря уже о наших заморских болельщиках, переживающих как личную победу каждый гол, забитый нами в собственные ворота. Процесс этот …я решил назвать десовестизацией».

    Тут Юрий Михайлович делает большое и важное отклонение от темы, прозрачными намёками подсказывая, что у нас в стране совершили одну из первых цветных революций: «На основании личных наблюдений я хотел бы добавить ещё один пункт к хрестоматийным признакам (революционной ситуации). А именно: резкое обострение у граждан чувства социальной справедливости в формах, не адекватных конкретной политико-экономической ситуации. …Любой ценой народная совесть должна быть воспалена – иначе серьёзные социальные взрывы невозможны… Теперь власть и на самом деле попросту бросила своих солдат сначала в огне, а потом в чеченском плену. Кого это волнует, кроме обезумивших от горя матерей? (Березовский многое мог бы рассказать о закулисных организаторах той цветной революции, но как-то, очень вовремя для западных спецслужб, вдруг, «повесился», – С.А.). А помните, как радовались мы тому, что посадили Чурбанова – и таким образом справедливость настигла генсековскую семейку?! Это теперь мы поняли: если за то, что сделал Чурбанов, сажать в тюрьму, значит, за то, что творят иные сегодняшние политики, чиновники и бизнесмены, нужно вешать на фонарях вдоль Москвы-реки, предварительно обжарив в подсолнечном масле! Это я, разумеется, в гиперболическом смысле. Но публицистические гиперболы довольно скоро становятся рутинной очевидностью истории…. В 91-м целенаправленно перевозбуждённое народное чувство справедливости содрогнулось в пароксизме удовлетворённой страсти и задремало, восстанавливая силы для новых битв за социальную гармонию. Тут-то и начались реформы. …Справедливости ради надо отметить, что люди довольно скоро поняли, что происходящее в стране совсем не то, чего ждали они от реформ, но борьба за выживание уже не давала им возможности сконцентрироваться на жажде социальной справедливости»;

Затем Поляков возвращается к теме развращения народа и десовестизации: «Через закон переступить никто уже не боялся, ибо призыв обогащаться любыми средствами был прочмокан тем же Гайдаром достаточно отчётливо, а Гавриил Попов вообще объявил взятку, получаемую чиновником, чем-то вроде «прогрессивки». Но оставалась совесть. …Тут-то десовестизация и приняла размах государственной программы. Осуществлялась она разными путями. Например, почти исчезла из средств массовой информации нравственная оценка представителей нарождающегося класса и способов их обогащения. Рыцари пера и микрофона сделали всё возможное и невозможное, чтобы убедить общество, будто одновременный рост числа богатых и нищих – два абсолютно не зависящих друг от друга процесса. На мой взгляд, журналистика стала повивальной бабкой ублюдочного российского капитализма.

Хороший пример бессовестности подали и политики. Они меняли свои убеждения с такой же частотой, с какой топ-модели меняют на подиуме свои наряды. …За иными из них тянется такой хвост компроматов, что даже гуманный Шарапов забрал бы их на Петровку не задумываясь.

Посильный вклад в десовестизацию общества внесла и интеллигенция, особенно её гуманитарный подвид. …Имею в виду ту часть интеллигенции, которая в эти годы вела себя не как национальная элита, радетельница Отечества, а как особое сословие, даже каста, озабоченная исключительно своими узкими корпоративными интересами. И тут гораздо уместнее слово «интеллигентство» – по аналогии с мещанством или купечеством. …именно интеллигентство прилепило к пострадавшей основной части общества ярлык «красно-коричневые» и старательно при всяком удобном случае натравливало власть на народ. …Тут крылся глубокий… безнравственный смысл: если это действительно отребье (или ублюдки, как любил выражаться бывший министр иностранных дел интеллигентнейший Андрей В. Козырев), то и нечего мучиться совестью по поводу их обнищания и вымирания»;

– «Произошла довольно тонкая подмена понятий: неумение зарабатывать деньги было приравнено к неумению работать. …Бескорыстие и энтузиазм стали главными мишенями интеллигентства. …Неужели человеку нужно окоченеть в нетопленной зимней квартире, чтобы понять: есть вещи, над которыми смеяться нельзя? Но, увы, в последнее время мы часто принимаем скудоумие за остроумие»;

– «Причины разгула преступности скрыты не только в экономике, но и в той деформации общественного сознания, которое я называю десовестизацией.  …В чём сегодня смысл предпринимательства? За большие деньги купить деньги очень большие, то есть дать взятку чиновнику и получить доступ к госбюджету. В чём сегодня смысл политики? Опустить соседнюю ветвь власти как можно ниже, а если не получается, выстрелить первым, лучше всего из танковых орудий»;

– «Почему же мы в неё (пропасть) не падаем? Лишь по одной причине: процесс десоветизации не зашёл так далеко, как процесс десовестизации! Мы с постсоветской обречённостью уже не верим в социальную справедливость, но мы пока …верим в спасительную силу государства. Это и держит. Пока… Но и эта реликтовая державность иссякает. Молодые люди не хотят служить в армии, ибо защищать бессовестное государство никто не желает. А какой Жеглов станет по-настоящему бороться с преступниками, если у тех всё наверху схвачено? …Государство – сторож, охраняющее наш покой и имущество. Следовательно, налоги, которые мы должны платить, – это как бы его, сторожа, зарплата. Но какой же дурак будет платить жалованье сторожу, когда тот постоянно приворовывает у охраняемых обывателей?»;

– «По традиции возрождение России будет происходить за счёт широких народных масс. У ста пятидесяти миллионов проще отобрать по одному рублю, чем у одного отобрать сто пятьдесят миллионов. Но для того чтобы навязать этот мобилизационный курс, нужно воззвать к гражданской совести и социальному мужеству, более того – к жертвенности. Сегодня не издеваться надо над Павками Корчагиными, а трепетно надеяться, что не перевелись они ещё в Отечестве. Но для того чтобы призвать народ к жертвенности, власть как минимум должна иметь нравственный авторитет. Кто же станет приносить жертвы на загаженный алтарь? …Единственный выход – неотложная совестизация общества (а вот с этим большие проблемы до сих пор, – С.А.). Лучше, конечно, если начнётся она сверху. Лучше, если сопутствовать ей будет частичная советизация – я имею в виду местное самоуправление. Лучше, конечно, если осуществлять её будет энергичный, но умный лидер (а вот это произошло, наконец, – С.А.).

Напомню: статья опубликована в 1997 году, а актуальна так, как будто написана вчера. И чтобы воплотить эти программные пожелания писателя в жизнь, понадобится, как минимум, ещё лет двадцать. Поэтому и процитировано так много.

«Фабрика гроз» // «Литературная газета», 1998 г.

– «На зеркало нечего пенять, коли рожа крива!» – буквально так возражает эфирная публика на любую критику в свой адрес, уверяя при этом, что телевидение есть зеркало современного российского общества. Это не так. …Почему же телевизионщики так легко отдали то, ради чего, собственно, отечественное интеллигентство позволило разворошить, распатронить, растерять страну? Я имею в виду свободу слова. Почему? …Потому, что из всех природных богатств России эфир оказался самым выгодным в смысле добычи и продажи. Так что даже рядовой «бурильщик» не в накладе, не говоря уже о «мастерах», «начальниках буровых» и «владельцах вышек»;

– «Свободным по-настоящему наше телевидение было дважды – в период двоевластия. Я имею в виду противостояния «Горбачёв – Ельцин» и «Ельцин – Верховный Совет». Оба раза оно свободно выбрало Ельцина. И этот свободный (ой-ли? – С.А.) выбор телевизионной общественности обусловил совершенно несвободный выбор всей страны. …Не хочу, чтобы это повторилось во время новых выборов… Мне иногда кажется: если деньги, которые уходят на покупку голосов избирателей, пустить, как говорится, в экономику, то их хватит на то, чтобы вовремя отдавать зарплаты, пенсии, детские пособия обладателям этих самых «голосов». Возможно, ещё и на культуру с наукой останется…»;

– «Настоящий политик – это алмаз, созданный, «спрессованный» чудовищными перегрузками нашей нынешней жизни. Конечно, без средств массовой информации, и особенно ТВ, занимающихся огранкой каждого публичного алмаза, тут не обойтись. Но если огранщик сам начинает изготавливать «диаманты» в нужное время и в нужном количестве, называется это по-другому: подделка. А сколько таких «подделок» шагнуло с телеэкрана в реальную политику, экономику, культуру! И что же в результате?..»;

– «В результате многие политические решения, как мне кажется, принимаются не на основе анализа реальной жизни, а на основе её телевизионной версии, порой очень далёкой от действительности. Посмотрим, к чему это привело! Что мы имеем не в «Итогах», а в итоге? А имеем мы после многолетней верности курсу реформ обобранное, нищее в своём большинстве население, убывающее со скоростью миллион человек в год. Имеем два миллиона беспризорных детей… Имеем вставшие заводы и разорённое сельское хозяйство. Имеем обескровленную науку и разгромленное наукоёмкое производство. …Имеем страшную криминализацию общества сверху донизу. …Откуда это принципиальное несовпадение мироощущений основной части населения и тех людей, которые определяют …содержание, …нравственно-эмоциональное состояние эфира? Для того, чтобы понять экономические причины такого несовпадения, достаточно посмотреть на автомобили, припаркованные рядом с Останкинским телецентром. …Позволю себе высказать предположение: современный телевизионный деятель ощущает себя представителем и выразителем интересов так называемого благополучного «среднего класса», широко разрекламированного «младореформаторами», но так и не возникшего вследствие чудовищных ошибок, глупостей и преступлений, совершённых в процессе демонтажа системы, а также в результате определённых национально-исторических особенностей. …ТВ, за некоторыми исключениями, основывает своё мировидение и вещание на идеологии тончайшей общественной страты, вообразившей себя вполне …многочисленным средним классом. И в этом смысле наше ТВ в самом деле фабрика грёз. …Недавно Хакамада в телевизионной дискуссии царственно посоветовала шахтёрам выживать с помощью сбора грибов и ягод. Оператор показал лица шахтёров крупным планом как раз в тот момент… и лично мне стало ясно: от фабрики грёз до фабрики гроз – всего один шаг…»;

– «Эмоциональное и информационное насилие над нами осуществляется разными способами. …Деятельность оппозиции для нашего ТВ совсем не предмет отражения, а объект пародирования …дебильный ракурс, …глумливый монтаж и пренебрежительный закадровый комментарий. Если бы Чубайса хотя бы несколько раз показали с той саркастической нелюбовью, с которой показывают, скажем, Зюганова, рыжеволосого «общенационального аллергена» давно бы уже в политике не было. Понятно, что… неугодное мероприятие снимается снизу, если много народу, и сверху, если мало. …К некоторым политикам эфирный средний класс вслед за отдельными олигархами, разбогатевшими на абсурдистском разделе общенациональной собственности, испытывает совершенно явную и устойчивую неприязнь. Причём чем больше в этой фигуре государственнической энергии, тем неприязнь сильней. Ничего странного тут нет: восстановление мощной государственности неизбежно приведёт к пересмотру раздела собственности и к переориентации телевидения с идеологии несуществующего класса на идеологию общенациональных интересов. А это, как ни крути, затронет судьбы многих людей, определяющих нынешний эфир, коснётся это и тех персон, чьи политические судьбы определяются исключительно эфиром…»;

– «Произошла чудовищная деинтеллектуализация ТВ. Писателя на экране заменил скетчист, историка – журналист, кое-что почитавший по истории, учёного – полуневежественный популяризатор. …Заметьте и ещё одну тенденцию: если прежде в эфире были нежелательны деятели культуры в основном государственно-патриотической направленности, то теперь та же участь постигла думающих и совестливых либералов. Самые противоположные люди сошлись в неприятии того, что сегодня творится в стране, и… исчезли с экрана. А что взамен? В качестве интересных гостей всё чаще приглашаются в студию тележурналисты, шоумены, дикторы… Это как если б таксисты, вместо того чтобы возить пассажиров, начали бы катать друг друга! (Да уж, это мы наблюдаем и по сей день, – С.А.).

– «Особо хочется сказать о кинофильмах, в основном американских, которые без конца крутят по ТВ. Об уровне даже говорить не хочется… Почему так любовно и тщательно отбираются для нас американские боевики, снятые в самый разгар «холодной войны» и показывающие, как хорошие американские парни бьют, режут, стреляют, взрывают тупых монстров, одетых в странную форму – гибрид советского кителя и гусарского ментика времён 1812 года (Звезда Героя Советского Союза величиной с орден Белого орла прилагается). Не уверен я, что американцы при всей своей симпатии к интенсивно идущему в России процессу саморазрушения, освящённому братской дружбой Билла и Бориса, показывают своим налогоплательщикам, скажем, весьма неплохой сериал «ТАСС уполномочен заявить…». Они же не идиоты, чтобы за свои деньги воспитывать у соотечественников комплекс национальной неполноценности. А мы? Идиоты?..»;

– «ТВ – одна из важнейших опор государства, а не агрегат по выкорчёвке оных».

«Следующая станция – «Эйзенхауэровская» // «Красная звезда», 1998 г.

– «Среди утрат последнего десятилетия есть одна, не всеми осознанная, но чреватая страшными последствиями утрата. Я имею в виду постепенную утрату нашим обществом патриотического сознания. Патриотизм – это иммунная система народа, а если прибегнуть к военным сравнениям – кольчуга. Когда в обществе ослабевает патриотизм, начинаются исторические болезни: смуты, самозванство, по-дурацки проигранные войны, презрение к ратному труду, экономическое запустение при наличии всех условий для процветания, приход во власть людей, которых и к весам в гастрономе нельзя подпускать – не то что к государственной казне. Почему в конце XX века, когда те же американцы засовывают в свою ребятню патриотизм вместе с первой жевательной резинкой и вбухивают в воспитание державного сознания огромные деньги, мы оказались без кольчуги?»;

– «Важнейший системный элемент патриотизма – ратное сознание. Оно залегает в архетипических глубинах человеческой души. Это совершенно особое чувство, обостряющееся в тревожные времена. Кстати, и разрушение ратного сознания умело осуществляется на тех же глубинных уровнях. И совсем не случайно наш телеэфир заполнен боевиками, в которых бравые американские солдаты лихо режут русских недоумков, одетых в некую пародию на советскую военную форму. …Армия выпала из сферы интересов постсоветского кинематографа. …Американцы взяли от нашего соцреализма главное – социальный заказ государства на воспитывающее, идеологизированное искусство. Это не значит, что всё искусство должно быть таким, но без такого искусства распадаются важнейшие духовные скрепы, соединяющие людей, превращающие соседей по лестничной площадке в соотечественников»;

– «Любая революция первый удар наносит по силовым опорам свергаемой власти. Одной из таких опор и являлась Советская армия. Заодно был нанесён мощнейший удар по ратному сознанию людей. …Существуют два вида преступного разоружения державы. Первый, когда бездумно уничтожают в одностороннем порядке в угоду политическому моменту нажитую с таким трудом военную технику. И второй, может быть, более опасный, когда вымарываются или замалчиваются героические страницы отечественной истории»;

– «Нам казалось тогда: если бросить свет правды на уродливое явление, то оно, корчась, исчезнет, как упырь при солнечных лучах. Увы, оказалось, есть множество разновидностей зла, которые только жиреют и свирепеют от гласности. С подобным злом расправляться следует без шумных оповещений общественности и научно-практических конференций. Зло размножается в суесловии, как микроб в питательном растворе. Это урок многим деятелям культуры… Естественно, тем, у кого есть разум, а главное – совесть»;

– «Фашизм и экстремизм начинаются с попирания патриотического чувства. Не бойся патриотизма, и тебе не придётся бояться фашизма! Не смейся над патриотами, и тебе не придётся рыдать от экстремизма!»;

– «Разруха, как справедливо заметил классик, – прежде всего в головах. Ещё лет десять такой разрухи – и, вполне возможно, станция, на которой сошла моя ровесница, будет называться «Эйзенхауэровская».

Выбрал из этих «Заметок о ратном сознании» только те предупреждения Юрия Полякова, которые актуальны и сегодня. И только те, которые касаются всего народа. Там были предупреждения и конкретно об армии, но после объявления западных санкций президент плотно занялся укреплением обороноспособности страны в ручном режиме. И многое сдвинулось. Лишь бы это не оказалось показухой единичных экземпляров там, где требуются десятки и сотни единиц боевой техники.

Свои мысли в той же государственно-патриотической струе и в те же смутные годы печатно высказывали и остальные три героя. Но если процитировать и их, то получится не газетно-журнальная статья, а огромный том. Поэтому вынужден ограничиться пока одним автором, с сожалением оставляя в стороне и деятельность руководства Союза писателей России по стойкому противостоянию западнизации русской литературы и культуры.

Обязательно надо отметить и богатство языка Юрия Полякова. Его огромный словарный запас доказывает, что большому всероссийскому писателю недостаточно одного только таланта, нужно и разностороннее образование, дающее, в том числе и разнообразный словарный запас.

Есть положительные сдвиги по многим направлениям критики Юрия Полякова 90-х годов. РТР, ТВ-Центр и РЕН ТВ, наконец-то, в своих новостных и общественно-политических передачах начали проводить государственническую позицию России. Да так, что приятно и полезно смотреть. Душа отдыхает после 20-летнего обливания грязью родного Отечества и её героической истории. Многое другое из того, о чём с болью писал Юрий Михайлович 20 лет назад, также наконец-то начало меняться в лучшую сторону. Со скрипом, порой с откатами, но меняться. Видно, заметили-таки критику большого русского писателя в кремлёвских кабинетах.

Здесь процитированы лучшие абзацы только из первой трети столь полезной и яркой книги. Между тем, в оставшихся статьях 1999-2008 годов есть много других актуальных общероссийских проблем, своевременно поднятых Поляковым. Советую ознакомиться.