Константин СОЛОВЬЁВ. СИНДРОМ АЛКОГОЛИКА. Рассказ

Автор: Константин СОЛОВЬЁВ | Рубрика: не указана | Просмотров: 408 | Дата: 2015-08-26 | Коментариев: 0

 

Константин СОЛОВЬЁВ

СИНДРОМ АЛКОГОЛИКА

Рассказ

 

Ты здесь. Ты здесь. Да, ты здесь. Ты пришел. Опять пришел, посетил, поселился. Надо вспомнить, сколько же тебя не было. 56 дней. Точно 56 дней. 2 лунных цикла. Это точно. Второе полнолуние я уже не мог пропустить. Прошлое смог... Закрылся, на работу не ходил, телефонную зарядку с работы не забрал. Значит, силы ещё были. Были, потому что прошлый цикл был настолько ярким и всепобеждающим, что ужас от него держался целый месяц. Обычно одной недели хватает побороть отвращение к себе и страх пережить его снова. Нет, не так. Не страх. Всё забивает всепоглощающая жажда деятельности. Надо наверстать, всё доделать, исправить. Всё, что испортил... сломал... искалечил. Исправить искалеченную душу свою… её... наши...

Я лежу с закрытыми глазами... Не открою... боюсь. Я смотрю в себя и вижу одну жуткую боль. Боль не имеет границ. Болит не что-то конкретное. Болит всё. Боль это я. Я это боль..... она распластала меня, придавив липким потом к постели.

Обычные вопросы: что у тебя болит? Тебе плохо? Сначала я думал, что косноязычие мешает объяснить своё состояние. Потом я понял, что это необъяснимо. Нет в моём родном языке  стройного предложения, построив которое я бы остался доволен, что передал это жуткое ощущение общего катастрофического ужаса в организме. Наверное, этого нет и в других языках.

Проснувшаяся мысль работает чётко и целенаправленно. Осталось ли? В том, что всё на месте, я не сомневался. Но осталось ли и сколько? Провалы в памяти стали частыми. А если честно, то и давно. Вспоминаются расплывающиеся обрывки разговора. Вернее, ругань, крики, плач маленького. Но одно я помню неизменно. Должно остаться. И где спрятано, я тоже помню

Если осталось 50, я не выдержу – сердце рванёт из груди. Доктор говорил про аритмию. Сейчас она приходит каждый раз. Тук-тук, пауза, пропуск, опять пауза. Чем всё закончится, понимаешь в такие  минуты чётко. Пауза перейдёт в сплошную ГОРИЗОНТАЛЬНУЮ линию и… Дятел... со своим тук-тук больше не придёт. Но я знаю, что делать. Я чётко знаю, что делать. Мне кажется, что движения мои очень быстрые и целенаправленные. Полупустая бутылка стоит на столе и я замечаю съехавшую вбок этикетку. Опять самопал. Я же дал денег достаточно. Ладно. Эта ещё и лучше вставляет. 100, 100… Не больше 100. Меньше не поможет. Нет никакого отвращения. Просто вода, лекарство. Огненное лекарство. Первая утренняя доза не может быть маленькой. Организм не позволит. Всё. 30 секунд позади и боль отступает. Она отступает очень быстро. Как будто бы спадают свинцовые путы. Алкоголь блокирует боль и в тебя врывается маленький метеорит жизни. Совсем крошечный. Но как ты его ждёшь. Так ждёт пятилетний ребёнок долгожданный подарок. Всё... начало отпускать. Ты можешь дышать. Ты можешь перевести взгляд из себя на вокруг себя.

Как жаль, что дома уже никого нет. Ты бы рассказал… ты бы объяснил, что больше НЕТ, ЗАКОНЧИЛ… ОСТАНОВИЛСЯ. А пока ты быстро одеваешься, вернее, чем-то прикрываешься и быстро в магазин. Короткое время ты в силах преодолеть любую дистанцию. Одышка, сердцебиение, шум в ушах… Не беда. Уже рядом, уже у прилавка. Конечно, обратно без допинга не дойти. Так за ним и пришёл.

Магазин не работает. Вернее, работает, но ещё не продают. И это тебя просто убивает. Нет, силы ещё есть, остались. Надо идти, просить левака. Но стресс. Какое разочарование.

 

Теперь уже много нельзя. 50 это предел. Выше уже яд с очередным провалом в памяти. Утренний сценарий номер два. Домой, домой…

Я пришёл домой. Снимая туфли, почему-то покачнулся и упёрся рукой о стену. Вернее, о прохладную, мелованную бумагу календаря. На нём значок луны с каждым следующим днём скукоживался. Я посчитал сколько дней прошло от полнолуния. Восемь. Значит, завтра девятый день, как я умер. Я УМЕР ДЛЯ РАБОТЫ, Я УМЕР ДЛЯ СЕМЬИ. Моё здоровье умерло. Я всё это убил. Убивал долго, нарочито, со вкусом. Каждый раз приставляя холодное стекло бутылки к своему виску. Наконец я добился своего. Я умер. Очередные поминки завтра. Потом меня пришлют обратно ломать и портить. А потом я себя убью снова. И так уже до самого конца.

Восстанавливаюсь я с каждым разом всё труднее и труднее. Но прошла неделя и я на работе, заискиваю перед женой, хожу с ребёнком на спорт и каждый раз вижу в его глазах удивление:  КАК, МЫ ОПЯТЬ ВМЕСТЕ?! К хорошему мы быстро привыкаем. И я также знаю, что удивляться он будет недолго.

Через какое-то время подойдёт мама и скажет: сегодня иди без папы. Он уже не будет плакать ПОЧЕМУ? ОПЯТЬ?

А пока я сижу за ужином, строго смотрю на сына. По телевизору очередной ОРАКУЛ гундосит… это хроническое, неизлечимое, рецидивирующее, смертельное заболевание. Я сердито выключаю телевизор. Что за фигню показывают! Мы-то причём. Вечером на пустом месте поругался с женой. Спал плохо. Перебирал события на работе. Все козлы. Не ценят. Одни придирки. В это время сквозь тучи оскалился огромный светящийся арбуз. Наконец-то, выдохнул я. Пошли вы все… Я пошёл к большой коробке с инструментом, который никому не был нужен. Никому, кроме меня…

Таллин, 2015