Светлана ЛЕТЯГА. …ГДЕ ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА И ПРОСТА. Стихи

Автор: Светлана ЛЕТЯГА | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 926 | Дата: 2015-08-11 | Комментариев: 0

 

Светлана ЛЕТЯГА

…ГДЕ ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА И ПРОСТА

 

* * *

Во что-то веря, но не веруя,

сквозь миллион оттенков серого

и одиночество в сети

порою так безумно хочется

в том далеке, ещё без отчества,

себя счастливую найти.

 

Домой прийти смешной и маленькой,

снег принести в замёрзших валенках,

а на спине – следы снежков…

И улыбнуться, и зажмуриться,

вдохнув с дымком морозной улицы

чудесный запах пирожков.

 

А в горький миг, когда обиды ком,

нырнуть под одеялко-облако,

и, с головой зарывшись в нём,

уткнуться мокрыми ресницами

и рассказать ромашке ситцевой

о детском горюшке своём.

 

И утром, солнцем разлинованным,

что дарит нам надежды новые

и день – как с чистого листа,

проснуться от кота соседского

и замереть от счастья детского,

где жизнь прекрасна и проста.

 

* * *

Стакан наполовину полон или пуст – 

о том философы ломают копья. Пусть…

Всё это слов искусная игра.

Посуда мелкая в России не в чести:

уж пить – так вёдрами, а лить – как из ведра,

да с полными дорогу перейти!

 

Любить, как на вечерней на заре

купает лето сосны в янтаре…

А в час урочный рубануть с плеча,

сметая всё, что встало  на пути.

И, чтобы унесла тоску-печаль,

букашку малую с ладони отпустить.

 

Что нам стаканы да мензурки?

Что нам канканы да мазурки?

От русской «Барыни» заходятся меха!

Душа поёт...

                  Чужой,  её не трогай –

ей без того два шага до греха.

Да шаг до подвига.

                      И только миг – до Бога.

 

Я – В ОСЕНИ

Я – в осени… Исчерпана весна.

Всё. Отлюбила. Досуха. Сполна.

Теперь святая.

И – да простят все те, кому нужна –

легка, светла и опустошена, 

я улетаю.

 

Но вижу, опрометчивой строкой

отправить своё сердце на покой

поторопилась…

Наивная! Веригами оков

смирить хотела вечный зов веков.

Не получилось.

 

И дрогнуло предательски в груди,

когда, откинув полог, ты входил

в мою обитель…

А полыхнёт (Господь, не приведи!) –

прими как дар, а хочешь – осуди –

ты не обидишь…

 

* * *

Хочешь,

              я расскажу о полёте?

Когда стропы

                   стали  петлёй, те,

что были, должны спасти.

Вдох –  и небо обнять

                                    руками!

Ничего, что под небом

                                       камни.

Ты хотела летать?

                                 Лети!..

 

Это как кипятком –

                                на живое

или в грудь вчера

                               ножевое…

А сегодня ходи, дыши….

И улыбка –

                        живая маска…

А когда нужна

                           перевязка,

то садись и пиши,

                               пиши!..

 

Строки выдохнешь –

                        и отпустит…

И заполнится

                     светлой грустью

воспалённых ночей разлом.

И пока тишина

                              под кожей,

ты зависнешь опять,

                               быть может,

где-то между

                        добром  и злом…               

 

* * *

Птица чёрная в небе летала –

на полнеба себя распластала.

Ей не плоть, чьё-то имя – пища…

Не твоё ли теперь ищет?

 

То не косы в лугах мелькают,

то крыла её рассекают

с тонким свистом тугую высь.

Небо низко… И ты пригнись

 

да уйди головою в плечи,

спрячься и не будешь замечен,

не дыши,  на неё не смотри –

поскорее замри, замри…

 

Птица близко,  пусты глазницы –

что-то, что-то должно случиться.

И в предчувствии скорой беды

застывают сады…

 

* * *

             Сергею Есенину и Борису Рыжему

«Пере-живём»,

                           словно «пережуём».

Кто-то выплюнет, кто-то проглотит…

А кому-то будет мешать

                                       в горле ком.

С ним ни жить, ни дышать…

Лишь взойдёт высоко

                                       стих,

сгущаясь до крови и плоти.

 

Выпало им –

                 птицей раненой спеть

(мир услышит, но не поможет)

и уйти.

Не приняв этот мир,

                             всё простить…

Быть поэтом и в сердце

                       Россию вместить –

это жить на ветру

                                без кожи…

 

МНЕ БЫ

Вышло утро на поля,

солнце расплескало.

Мне бы в небе журавля –

ох, синицы мало…

 

Мне б в лесу густом пропасть

да не заблудиться,

с родником целуясь всласть,

свежести напиться.

 

Мне б рассудок потерять

в пряном разнотравье

и до ночи загулять

с пьяными ветрами…

 

А потом, глаза закрыв,

разбежаться мне бы…

Руки-крылья… вдох… порыв!

И ворваться в небо!

 

…Но спокойно и тепло

с преданной синицей.

Только тянет на крыло

с журавлем, что снится…

 

* * *

                                      Е.Ю.

В июльской зелени листвы

вздыхают сумерки лениво,

и рядом, чуть забавный, Вы…

Наш разговор неторопливо

 

ведётся тихо ни о чём…

Но мысли строчкою прошиты:

Как быть с подобранным ключом?

Ведь он не нужен – всё открыто…

 

Вдруг робкий уловила взгляд

и поняла – Вы с той планеты,

где Женщину боготворят

и посвящают ей сонеты.

 

Где, сном любуясь на заре,

целуют нежные запястья

и где готовы умереть

за миг подаренного счастья.

 

* * *

Как ни крути, но факт: один – не воин.

Ведь даже в час сумы или тюрьмы

ты можешь быть и счастлив, и спокоен,

когда ты часть уверенного «мы».

 

* * *

Мечтая след оставить на земле,

ты рвёшься, душу выпустив из клетки,

сверкнуть хотя бы маленькой кометкой,

созвездья разгоняющей во мгле…

 

И вот – полёт!..

                            Удар!..

Но ты, увы, лишь метка

на чьём-то пыльном лобовом стекле…

 

ВЕСНА

Подарила сосуд из тайны –

восхищался и гладил нежно.

Но однажды разбил. Случайно,

отодвинув на край небрежно.

 

И рассыпалась на осколки,

и дышать перестала – нечем.

Долго так умирала… Сколько?

Разве вспомнишь. Казалось, вечно…

 

Всё течёт. Всё меняет формы.

Снова небо. Улыбки рядом.

И соскучился старый двор мой,

и коты мне безумно рады.

 

Солнцем брызжет весна шальная.

Пью взахлёб сумасшедший воздух!

Вдруг: «Ну, здравствуй. А я вот, знаешь..?» –

«Знаю. Поздно…».

 

* * *

                              Хороша ты, хороша…

                                            Анатолий Фёдоров

Хороша я, хороша –

вот уж, слава Богу!

Только что-то не спешат

женихи к порогу.

 

Мне бы времечко назад –

я б не растерялась,

а нынче выбор небогат,

мало, что осталось:

 

этот старый и глухой,

тот кривой да жадный,

третий – пьяница лихой,

дурень безлошадный.

 

А четвёртый – гармонист –

девичья присушка,

да вот больно уж речист,

точно погремушка.

 

Эх, нету счастья ни шиша,

хоть ума палата.

Хороша я, хороша…

Да тому не рада.        

 

* * *

А снег ушёл.

              Никто и не заметил.

Пропал. И будто не было его.

И, странно, –

             ничего на белом свете

не изменилось. Ровно ничего.

 

Он таял тихо,

                    становясь похожим

на груды грязно-белых простыней,

и тем мешал,

                 что просто был… О Боже,

не уготовь той участи и мне.

 

Избавь от беглых

                    и с досадой взглядов,

от дома, где поймёшь в конце пути,

что оставаться больше здесь не надо.

Но некуда и незачем идти…

 

Не дай-то Бог! Уж лучше бы в зените

чуть улыбнуться, всё прощая всем,

и молча, не оглядываясь выйти,

как могут только те,

                                   кто насовсем…

 

* * *

Чуть солнце заспанное робко

на город глянет, и вот-вот

бетона серая коробка

ему подставит свой живот,

 

щенячий и порозовевший,

в квадратах-пятнышках… И вмиг

из ниоткуда, будто леший,

с метлою явится мужик.

 

Собрав осколки ночи бурной,

беззлобно вспомнив чью-то мать,

суровый утренний дежурный

начнёт размашисто мечтать:

 

вот он  в лугах – травы так много…

Коса блестит… А дух какой!..

Или на холст мазок широкий

кладёт уверенной рукой.

 

Но взглядом опытным заметит,

что на последнем этаже

опять не спят: кому-то светит

окно ещё… Или уже…

 

А с ним фонарь – печальный малый –

подслеповато ждёт: авось

вдали  покажется усталый

чужих подушек милый гость,

 

что возле дома так привычно

покурит, глядя на окно, – 

искатель счастья в жизни личной.

Или безличной – всё одно…

 

Такая мирная  картина:

природе – утра  благодать,

мечты и поиски – мужчинам,

а остальным – сидеть и ждать.

 

Всё вечно, правильно и мудро.

Но разомкнётся круг, поверь,

когда однажды ранним утром

кому-то не откроют дверь.

 

* * *

Жара-а... Расплавленный автобус

развозит липкие тела.

У раскалённого стекла

обречена и  таю, чтобы

 

себя доставить… Но куда?

И что за мука – эти лица!..

Уйти… Исчезнуть. Застрелиться!

И там воскреснуть, где вода

 

так нежно трогает колени,

где воздух – как из родника!

И в белом – смуглая рука…

И там девчонкой, от волненья

 

смеясь, кружиться на бегу,

влюбляться в лесенки крутые.

И в Вас… Неважно, что «на ты» я

пока решиться не могу.

 

Вдруг, не раздумывая, с Вами

в пустую улочку свернуть

и…  в поцелуях утонуть,

едва разбавленных словами.

 

И под бессвязное «о Боже…»

сойти отчаянно с ума,

вдыхая пряный аромат

вобравшей море тёплой кожи.