Антон МАССОВЕР. ДВЕ ФАНТАЗИИ. По мотивам...

Автор: Антон МАССОВЕР | Дата: 2015-03-12 | Просмотров: 141 | Коментариев: 0

Антон МАССОВЕР

ДВЕ ФАНТАЗИИ

 

МИСТЕР ДЖОН

Фантазия по мотивам песни Высоцкого «Джон Ланкастер»

Не боявшись контрразведки, ев заморские креветки,
Под английским псевдонимом "мистер Джон и Френсис Теффт",
Отрастив себе усишки, приобрев жирка излишки,
Жил в посольствии от янки неприятный человек.

С указаниями сверху, расставляя всюду сетку,
Что-то строчит, отправляя поминутно телеграф,
А потом там, в Новом свете, представлялось в чёрном цвете
Всё, что ценим мы и любим. Или русский-то не прав?

Ополченец с ДНРа стал хужее злого "тера",
Ну а лидер наш – агрессор, а по-русски – просто гад,
Искаженный в передаче, стал он просто дерзкий мальчик,
А на улицах российских – так и вовсе сущий ад.

Но копаться лишь в бумаге надоело бедолаге,
Получил приказ он сверху, написал фиктивный чек,
Где-то в дебрях Незалежной, даму внешностию нежной,
Он подбил на беззаконье, наш заморский человек.

Дама та казалась жадной, хитрой, глупой, плотоядной,
Меры в папиках и деньгах не бывало для неё.
В общем так: подруга Джона была находкой для шпиона,
Так случиться может с каждым за либеральное нытье.

В 3:15 возле бани нужно встретиться с Навальным – 
Это первое заданье – Лёша выйдет из такси.
Нужно дать ему посылку – то есть к маршу предпосылку,
А потом об этом марше раструбят по Би Би Си.

И ещё: оденьтесь вольней и в кафешке где-то с Борей
Посидите тихо, мирно в этот снежный вечерок,
А затем убийцы Бори, не испытывая боли,
Его бросят к мавзолею, убегая со всех ног.

А за это, мой подельник, – говорит ей Джон-бездельник, –
Будут деньги, дом в Чикаго, много премий и наград.
Враг не ведал, дурачина, что кому б ни поручил он,
Всё равно его раскусим, хоть Обама и не рад.

Да, до этих штучек вольный, это самый Френсис Джонни,
Но жестоко просчитался пресловутый мистер Теффт.
Мы их щёлкнем, как орехи, исключая все огрехи,
Русский парень не дурак же, русский парень – человек!

 

НЕ ЖДЁТ МЕНЯ ТАМ ЛЮБИМАЯ…

Фантазия по мотивам поэмы Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки»

 

Ну, что Веничка, когда ещё Кремль увидишь? А нужен тебе он, Кремль-то этот вообще? Да и чёрт с ним, чёрт с этой Москвой! Неизвестно ещё, кто из нас друг друга больше любит. Точнее сказать, ненавидит. Всё! Решено! Уезжаю. В Петушки. В Европу! Туда, где не умолкают птицы ни днём, ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин. Первородный грех –  может, он и был – там никого не тяготит. Там даже у тех, кто не просыхает по неделям, взгляд бездонен и ясен. Туда, где процветает антисемитизм и фашизм, прикрываясь свободой слова, где признаться в мужеложестве есть истинная смелость и мужество. Вот оно, райское место!

Не ждёт меня там любимая с косой до пояса, да мальчуган славный. А кто ждёт тебя там, Веничка? Да в том-то и соль, что никто не ждёт. Ни в Москве, ни в Петушках, ни в раю. Кому я там нужен? С такой прической эксцентричной, будто «слезу комсомолки» только и пью. Рецепт пересказывать не буду. А в раю-то, кстати, ждут. И Немцов, и Новодворская. А в том раю, куда еду, никому и не нужен. Точно! Точно, Веничка! Каспаров ждёт! Вот это мы с ним в две глотки лаять начнём. Заживём!

Ох, Веничка! Что ж делать-то теперь? Ангелы-хранители мои! Подскажите, помогите!

– Валить тебе надо, Веничка, подобру-поздорову, и чем дальше, тем лучше. Распустили вы языки свои, ох острые они у вас, ох длинные. А отвечать кто будет? Пушкин? Ангелы за тебя отвечать будут, Веничка? Нет уж, сам теперь давай. Привыкли помелом своим махать без устали, а вот на тебе! Нет больше друга вашего, а теперь и вам с Собчак намекают. На каждое действие, Веничка, своё противодействие найдётся. А думаешь горевать кто-то будет без твоей головы пуделиной да без подругиной морды лошадиной? Да многие от радости «слезой комсомолки»-то и перепьются. А остальным до тебя и дела нет. А по-честному сказать, трус ты, Веничка! Как крыса с тонущего корабля, ей Богу! Только соль в том вся, что корабль пока тонуть-то не собирается, сколько б вы там не тявкали! Вот они вы какие, реформаторы, недовольные, да больше всех как правильно знающие. А чуть что, так за бугор. Шкурка-то дороже Родины оказалась. А мы-то думали любовь к Родине вашей болтовне прикрытие. Ноги откуда растут мы и сами знаем, но прикрытие-то всегда нужно. Так что, Веничка, ты сам по себе теперь, извиняй.

– Ангелы, ангелы, куда же вы? Молчат… Нет ответа. Да и чёрт с вами! Слышите? Сдались вы мне триста лет! Без вас до Европы доеду!

Европа! Ох, и райский же уголок! Всё о чём мечтать можно в нашем-то тоталитаризме. Всё открыто, всё прозрачно, мусульманизация, порнуха, а уж про то, что Россия агрессивная, да на Украине воюет, хлебом не корми посудачить можно. А мы и посудачим, будьте спокойны. Мы с Каспаровым и Ходорковским шороху наведём ещё. Главное, чтоб не грохнули нас, Веничка. Могут, ох как могут! Что там у нас осталось? Одеколон. Пойдём, Веничка, в тамбур, допьём.

И только выходим, только допиваем остатки «Тройного», как посреди тамбура Сфинкс появляется, только голова у него, как у Путина, один в один. Чертовщина, да и только. Ну, говорю, что это в стране у вас за свободу слова убивают, за мнение своё высказанное смело, а чиновников сахалинских под суд, когда целый миллиард обнаружили? А?

– А потому что, Веничка, мнение ваше паскудное, и априори не верное. Да и дела нам до вас нет, мы что ли друга грохнули твоего? Скажи спасибо, что предупредили, чтоб в землю свою обетованную валил. А так бы тоже под Кремлём валялся!

И хрясь мне хвостом своим по морде! И не скажешь ничего ведь, Веничка. Это мы с «Эха» да из заграниц болтать можем, а так, в рожу его сфинксову, и не скажешь ничего. Такое уже оно, Веничка, либеральное наше течение. Бах! Ещё раз по морде получили от хвостатого. Темнота. В отключке мы, Веничка. Проснись, проснись, Веня. Неизвестно, что Сфинкс там делает. Отрыл глаза – нет Сфинкса. Спрашиваю у проводницы:

– Где это мы?

– К Москве, Веничка, подъезжаем.

– Как к Москве?

– А так, Веничка! Отключился ты, поезд и развернулся.

– Нельзя мне, милая, в Москву, что я, Кремля не видел?

– Может и видел. Только головой своей, Веничка, подумай – нужен ты кому будешь и в Европе? Завалят и тебя, и Ходорковского, и Каспарову вашему мат поставят. Только слишком много вы о себе думаете. Никому вы не нужны, и речи ваши нам как слону дробина. А если и решат порешить вас, так хоть дома помрёшь.