Яков ШАФРАН. И БЬЁТСЯ НАДЕЖДА В ГРУДИ. Стихи

Автор: Яков ШАФРАН | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 15 | Дата: 2018-09-26 | Комментариев: 0

 

Яков ШАФРАН

И БЬЁТСЯ НАДЕЖДА В ГРУДИ

 

СНЕЖИНКА ЗА СНЕЖИНКОЙ

Снежинка за снежинкой —

Благословенье неба.

Тихонечко ложится

Сияющий покров.

А мне, где я бы ни был,

Все постоянно снится

Поселок, сад под снегом

И дом — родимый кров.

 

Снежинки вы, снежинки,

Откуда прилетели?

Возможно издалека

Вы принесли привет?

Морозы и метели,

И праздничная елка,

На солнце снег искрится,

И радость детских лет.

 

Снежинка за снежинкой,

Как день за днем, слетают,—

Снежинки только с неба,

А дни летят с земли.

Снежинки те растают —

Вот снег и был, и не был.

А дни все в книгу жизни

Летят, как журавли.

 

* * *

На дворе бушует непогода,

Завывает ветер из трубы.

Мы с тобой не виделись полгода —

Все дела, заботы да труды...

Ты и я — в дому холодном двое.

Печь гудит, красна и горяча.

Разговор застрял на полуслове,

Два печально сомкнутых плеча.

Твои губы — холодны и грубы,

У огня расслабленно слабы,

Мне особо эти губы любы

На порогах кочевой судьбы.

Знаю, как измучена разлукой,

Ты мне снишься берегом родным.

Столько лет мечтал я о подруге —

И опять в разлуке жить, одним. 

На дворе бушует непогода,

Печь гудит, красна и горяча,

Пара позабытых бутербродов,

Да в углу потухшая свеча.

 

ЛЮБИМАЯ, ПРОСТИ

Любимая, прости,

Как же могло случиться,

Весна в окно стучится,

А я застрял в пути.

        

Любимая, прости,

Набухли почки соком

В твоем саду далеком,

Ему б уже цвести,

А я еще в пути.

 

Любимая, прости,

Полями и лугами

Ходил я за цветами,

Тебе чтоб принести,

И все еще в пути.

 

Любимая, прости,

Октябрьский тихий лес

Нам целый мир чудес

Готов преподнести,

А я пока в пути;

 

Любимая, прости,

Осеннее ненастье

Смывает меты счастья,

Дорогу не найти

Мне на моем пути...

 

Любимая, прости,

Через снега-сугробы

Я к терему дошел,

Любимой не нашел.

Всю ночь мела метель,

Срывала дверь с петель,

Грести, не разгрести,

И следа не найти, 

Любимая, прости!

 

* * *

Огненной краской заката залиты

Ближних угодий холсты.

Вяз одинокий в горячей молитве,

Руки воздевши, застыл.

 

МИЛАЯ ЗЕМЛЯ

Речка, косогорье.

Дальние поля.

Ближнее подворье —

Милая земля.

 

Улица под липами.

Теплый желтый свет.

Ставенки со скрипами.

В окнах разноцвет.

 

Старый дом с колоннами,

Милый старожил.

Кроны над балконами.

Соловьиный пыл.

 

Дребезжит и катится

Старенький трамвай.

В шелковые платьица

Нарядился май.

 

* * *

Может быть, это день был такой,

Или просто устал я душою —

Ты вчера была вовсе чужою,

А сегодня вновь стала родной.

 

Может, это березовый сон

Сердце мне обогрел ненароком,

Может, это зеленый тот клен

Так напомнил мне вдруг о далеком.

 

Может быть, о весенней капели

Загрустила земля в летний зной...

То, что было когда-то в апреле,

Разве больше не будет со мной?

 

Может быть, это день был такой.

Что случилось со мной — я не знаю,

Будто снова в весеннем том крае

Я, любовь, повстречался с тобой.

 

* * *

Я проснулся с рассветом, и снова остался далече

Мир, наполненный светом, звучаньем божественных слов.

Погружалась душа в небосвод, что был странно расцвечен,

Всей палитрой дыша откровений, иллюзий и снов.

 

Убегают минуты и тают в завесе тумана,

Что остаточной смуты скрывает ночные следы.

Как над дивной землей темнопёрые птицы обмана

Все порою ночной накликают набеги беды.

 

Но в полоске рассветной ярчайшей на небе звездою

Призывает нас светлой надеждой на промысел дня

Того мира огонь, что ведет нас к победе над тьмою,

Тот огонь, что не блекнет и в солнца лучах для меня.

 

Я прошел по росе, босиком свою землю лаская,

Каждой жилкой своей ощутил безмятежный покой.

Как доверчива ты, о, Россия, моя дорогая.

Как ответственны мы, дорогая страна, пред тобой!

 

* * *

Вот он рубеж, где намедни —

Взрывы и огненный шквал.

То, что мой бой последний,

Только Господь и знал.

 

Мне бы на исповедь — грешен,

Мне б покаянья канон,

Но здесь лежу безутешен —

Выстрелом в спину сражен.

 

В битве все может статься —

Бой, он на то и бой.

Шли мы с врагами драться —

Только не между собой.

 

Шли мы за дом, за Россию,

Биться за светлую высь.

Только учил Мессия:

С братом допреждь примирись.

 

Что может быть светлее

В жизни пожатия рук?

Злобы врага страшнее

Зло затаивший друг.

 

* * *

Молчит, молчит глухая ночь,

И ветер тоже сник.

Вокруг все спит, а мне невмочь —

Заснуть хотя б на миг.

Зорянки, что в рассвет поют,

Синицы и щеглы,

И жаворонки песнь свою

Забыли среди мглы.

Лишь вдохновенный соловей

Забыться не дает.

Наверно, о любви своей —

Счастливой ли? — поет.

И в лад ему душа моя

Скорбит о прошлых днях.

О, Господи! Любил ли я,

Любили ли меня?

Ведь без любви судьба плоха,

Точь-в-точь — дырявый зонт,

Как ночь осенняя глуха,

И темен горизонт.

Ведь без любви и жизни нет,

Лишь вздор да суета.

Ах, соловей, мой брат, мой свет,

Довольно, перестань!

Сомкни заветную гармонь

У ночи на краю.

Свою любовь не проворонь,

Соловушку свою.

 

* * *

От холода в воде дрожали звезды.

Дорожку к берегу стелила им луна.

А рядом у воды продрогшие березы,

И я, не уловлённый в сети сна.

И хоть темно, но видится далеко.

За кромкой долгой ночи всполохи зари.

И слышу: «Толку что — от срока и до срока?

Чтоб жить, ты для чего-нибудь умри!».

 

* * *

Есть минуты особые

Предрассветной порой,

Словно вечностью созданы,

Чтоб дарить нам покой.

Тело негой окутано —

Для движения спит,

Еще сила подспудная

В нем пока не бурлит.

Но лучами вдруг хлынули

Чувства жизни иной,

Как из тьмы меня вынули,

Беспросветной, ночной.

Все в движение просится —

Нет уж мочи терпеть,

В день-деньской мне бы броситься,

Много сделать успеть!

И с листа, листа белого

Все бы в жизни  начать!

И отбросить все мелкое,

И прощать, и прощать!..

Есть минуты особые

Предрассветной порой,

Словно вечностью созданы

Нам для встречи с судьбой.

 

* * *

Родники чтобы наши жили

Не печалью окрестных сел,

Мы с тобою должны быть двужильны

Там, куда нас Господь привел.

 

Чтобы словом, конкретным делом

И молитвою пред алтарем

Возродить нам на свете белом

Или дерево, или дом.

 

Чтоб поля не смотрели с укором,

Что мы им отслужили помин,

Чтоб везде по родным просторам

Век не видеть нам горьких картин.

 

И пока не цветут колодцы,

А живою полны водой,

И озера пока не болотца,

Быть земле нашей вновь молодой!

 

К нашим детям душа вернется,

И нас снова полюбит Бог.

Тот, кто верит, не ошибется —

Родники наши в том залог!

 

* * *

Три ствола поднимаются ввысь.

Будто маслом писалась картина:

У единого корня срослись —

Значит, дерево это едино.

 

И руками за руки держась,

Три сестры хороводят под ними.

И звучит по округе не джаз

Из далекого штата Вирджиния,

 

А поет там большая семья, —

Хоть кому-то и домом Боруссия, —

Три сестры: «Ридна мати моя…»,

После — «Песня моя, Белоруссия…».

 

И потом, под тенистым шатром,

Стол накрыв разносолами русскими,

Заведут «Степь да степь кругом…»

Так, что станут просторы узкими.

 

Их родства не разъять, как ни злись,

Как с народами кто что ни делай —

Только вместе, и только ввысь

Русь Великая с Малой и Белой!

 

* * *

Разрознены вехи и даты.

И всяк тянет песню свою.

Как бойни гражданской солдаты,

Слова наши режут и бьют.

 

Стенанья, восторги … и сводки —

Обыденность близких нам мест.

Средь звездных гламуров и водки

Тускнеет заоблачный крест.

 

Ровесники собственной жизни

Куда-то зачем-то бредем.

И ликов святых укоризны

Бежим в свой безбожный содом.

 

Но, может, любовь — в наказанье? —

Мечтает отшельник-поэт.

И ищет он в древнем Преданье

Единственно верный ответ.

 

Быть может, нам выпало это,

Чтоб первыми путь сей пройти?

И верится сердцу поэта,

И бьется надежда в груди!

 

* * *

Пора какая — не поймешь,                      

А может быть апрель?

Куда сегодня ни пойдешь,

Везде звенит капель.

Вчера мороз был так сердит —

Всю ночь трещал в ночи.

Сегодня солнцем двор залит,

Текут, журчат ручьи,

Спешат, торопятся, бегут,

Звенят на быстрине

И песню радости поют

Молоденькой весне.

Но завтра рано поутру,

Очнувшись ото сна,

Зима ударится в пургу —

Прощай тогда весна.

 

* * *

Вёсны и осени, звездные россыпи,

Млечный загадочный путь.

В травах нескошенных поздние росстани —

В сердце извечная грусть.

 

Лунные ночи и стоны гитарные,

Сизый дымок от костра.

Синие очи и речи угарные —

В сердце пожар до утра.

 

Россыпи — веснами, осенью — росстани,

Коротка летняя ночь.

Лунными бликами рожь с повиликою

Мне примирить всё невмочь.

 

* * *

Еще недавно — грезы на рассвете

И впереди, казалось, длинный день,

И солнце обещающе нам светит,

И так загадочна и манит тень.

Но как-то время вдруг стремительно помчалось,

И, хоть в душе еще во всей красе восход,

В наш дом закралась нервность и усталость,

И снится почему-то лишь уход.

Так юность первым трепетным свиданьем

Томится в неге будущих побед.

Но жизнь, — как миг, — и растворился след.

О, утро, ты богато ожиданьем,

А день порою так быстротекущ,

Как дождь «цыганский» из прозрачных туч.

 

ОСЕННИЙ ЛИСТОК

Отшумел,

Отлетел

И украсил

Сад осенний своей желтизною,

Значит, ты зеленел не напрасно,

Не напрасно

Той ранней весною.

 

И земля приласкала шершаво,

Прошептала поблекшей травою:

«Спи с дороги, сынок мой усталый,

Одеялом тебя я укрою,

 

Спи, усни, и родится дубрава

По весне, как твое воскресенье.

Ведь шумел ты не ради забавы,

Зеленел ведь совсем не для тленья!..».

 

И стоит в сентябре редколесье,

Под вуалью тончайшей из просини,

И звучит тихо милая песня,

Песня ранней, но все-таки осени...

 

* * *

Зачем ты, жизнь моя,

Отвлечь меня желая,

Иллюзией питая,

Влечешь в обманы дня?

 

Влечешь, в трудах найдя,

Все новыми делами

И старыми долгами,

Мне душу бередя.

 

Мой дом уединенный

Келейно чист и тих.

На лист слетает стих,

Едва в душе рожденный.

 

Строка в роман ложится.

Над всем парит рассказ

И ждет урочный час,

Чтобы в слова сложиться.

 

Прошу, оставь меня,

Вся суета дневная.

Порыв души съедая,

Ты — музам западня.

 

Прошу, оставь меня!

 

* * *

Когда рассвет березы красит

Холодным заревом зимы,

Когда он в небе звезды гасит,

Покровы разгоняя тьмы,

 

Тогда и я заре навстречу,

Навстречу молодому дню,

Бегу, сонливости перечу,

Бегу, трусцою семеню.

 

Душа поет и к жизни тянет:

Творить, любить, спасать, беречь,

Чтоб только этим день был занят,

Наполнен чередою встреч.

 

Березы, чувствуя, приветом

Меня встречают на кругу.

Надежды светло-синим светом

Рисует небо на снегу.

 

* * *

Вечер не помнит грозы бушеванье:

Молний блистанье и грома раскаты,

Страстное ливня с землею свиданье,

Но позабыл и о чуде заката.

 

Тихо. Застыли березы и ивы —

Даже не слышно ветвей шепоточка,—

Только ручьи всё бегут, торопливы,

Только лишь капля сорвется с листочка.

 

Роща свежа, молода и умыта,

Тянет к себе, как в иное рожденье,

Тянет от прошлых обид и от быта,

Тянет, как новое нам откровенье.

 

* * *

Сероглазая, русая женщина.

Вся в заботах, семейных делах.

Кто-то скажет: «Гляди, деревенщина!» —

Позабывший о добрых словах.

 

А  она все приемлет, покорная, —

Только губы сожмутся в тоске

И забьется в молчанье упорная

Только жилка одна на виске.

 

Но когда отступать больше некуда

И когда под угрозой сыны,

На врага может броситься беркутом,

Даже силы когда неравны.

 

Сероглазая женщина, русая,

А душа, словно Волга-река.

И пока есть такая вот, русская,

Быть России собой на века!