Олег АЛИТИС. ТАМ, ГДЕ ХРОНОСА СТЕРЖЕНЬ… Из книги стихов «При дальнем свете»

Автор: Олег АЛИТИС | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 55 | Дата: 2018-07-18 | Комментариев: 0

 

Олег АЛИТИС

ТАМ, ГДЕ ХРОНОСА СТЕРЖЕНЬ…

Из книги стихов «При дальнем свете»

 

СНЫ

Спать.

        Спать.

             Спать.

                  Спать.

Каплю

        за каплей

                 сочит

                   рукомойник;

И пока

        потихоньку

             достирывает мать,

Снится мальчику

           благородный

                         разбойник.

 

Защитник обездоленных

            к угнетателям жесток,

Восседает на горе,

              откуда всё видно,

Меткой пулей,

               посланной

                              в висок,

Вызывает

          восторг,

            излечивающий

                               обиды...

Светит лампада

                 нежна и легка,

Едва наполняя

             мир подлунный, –

Видно,

          как чуть розовеет

                                   щека,

Приклеенная

              к подушке

                       детской

                                 слюнкой.

 

В следующем сне

                            отлетает стихарь,

В священных песнопениях следует кода;

В леденящем предчувствии

                               проступает в стихах

Одиночество Творца

                        и неблагодарность

                                                    народа...

 

Засыпает мать,

                       завершив свой труд,

Прочитав молитву о здравии ребёнка, –

И во сне её руки

                     всё стирают и трут,

Трут чужое бельё

                        и чужие рубашонки.

 

И вот снится мальчику

                     огрома-а-днейший зверь:

Он точит о сосну саблевидные когти,

Крадётся к избушке,

                      лапой трогает дверь,

Учуяв его мясо

                      и нежные кости...

 

Обрывается сон,

                    но снам не конец,

Созревает в них будущее

                      не явно, не точно.

 А в далёком городе

                     подвыпивший отец

Стучит

          и стучит

                    своим молоточком.

 

Может, будет у мальчика

                       много мудрых книг,

Много дружбы,

                    вражды

                       и любящих женщин,

Много тайн,

               в которые он проник.

Может, будет позором

                или славой увенчан?

 

Только время способно

                        принести ответ.

Нерождённое будущее

                            не торопи!

Что-то да сбудется...

                   А желанное?

                                         Нет?

А пока

        только спи...

                           спи...

                                   спи...

 

* * *

На волшебном Босфоре

Под прозрачной луной

Я хотел бы поспорить

С бирюзовой волной,

 

В воду броситься смело,

Кулаками круша,

Чтобы сердце запело,

Задышала душа,

 

Мах за махом на стрежень,

Чтобы вынырнуть вдруг,

Там, где Хроноса стержень

И покладист, и туг,

 

Где потоки истории

Между двух берегов

Разрушали империи

И сближали врагов.

 

Ты – вода вожделения,

Перекрёсток надежд

Для народов и гениев,

Торгашей и невежд,

 

Ты на берег выносишь

Пену разных кровей:

Здесь вставал крестоносец,

Армянин и ромей.

 

Эти древние скалы

Вспоминают сквозь сон,

Как меж них проникали

Князь Олег и Ясон,

 

Пробегали тропинки

Роксалан и Елен,

Что варили напитки

Для любви и измен;

 

Катакомбные храмы

Здесь напомнят, скорбя:

Кто потворствует Хаму,

Потеряет себя,

 

Будет жить на задворках,

Славя вечный позор,

Луноликому тюрку

Предоставив простор.

 

Чтобы новые орды

В крыльях чёрных знамён

Не окрасили бороды

Кровью наших племён,

 

Я здесь встану солдатом,

Презирая кураж,

Незнакомому брату

Охранитель и страж,

 

С вечным Хаосом в ссоре,

Словно древний герой,

На далёком Босфоре

Под зелёной горой.

 

* * *

Тем, что ты жил на земле,

             ты себя обессмертил навеки;

Жертва ты был иль творец,

                яркий герой или трус,

Шёл ли вперёд вопреки

          или плыл по теченью событий –

Ты незаметно для всех

                 направленье потока менял.

 

ПЕСЕНКА КУКУШЕЧКЕ

Где иногда рожки пастушечьи

Гудят над низкими лесами,

Им отзываются кукушечки

Отрывистыми голосами.

 

Между мошенницами-сёстрами

Изящноклюва, длиннонога,

Зовёт моя кукушка пёстрая

Короткой песенкой в два слога;

 

Уже слегка седыми перьями

Трепещет в воздухе устало, –

Когда-то трелями неверными

Себе не то накуковала;

 

Теперь усталая пророчица

Глядит презрительно и немо.

Кто там болтал, что станет творчество

Простому счастию заменой?

 

Ну что же! Пой, моя прелестинка,

Всю правду – не взирай на лица, –

Почти что человечья песенка

Из горлышка готова литься;

 

Рисуй, рискуй, моя художница,

Искусно красками и тушью,

Но не лицо беды-заложницы,

А образец прекраснодушью!

 

Танцуй, пляши между деревьями

Бросками угловато-резкими,

Такими суеверно древними,

Такими первобытно дерзкими!

 

Играй, играй, моя забавница,

Своею и чужими судьбами, –

Ещё ты сможешь позабавиться

Судом над жертвами и судьями.

 

Кукуй, кукуй, моя кукушечка,

Отсчитывай чужие годы –

Покуда знамения лучшего

Мы не обрящем у природы!

 

ИСТОРИЯ

Стоит негромкая весна.

В грязи погрязла

Дорога – в сумерках она

Скользит как масло;

 

Грядет неровно пешеход;

В мытарстве вечном

Буханки две домой несёт

В мешке заплечном.

 

Там, на окраине страны

При жёлтом свете

Приближенной к Земле Луны

Пригрелись дети,

 

Сопят в две дырочки они

Под полушубком,

И только ходики слышны

В молчанье чутком;

 

И только мальчик за столом

(Мигает лампа)

Луну рисует под крылом

Ракетоплана.

 

Пусть жив покамест Саваоф

В пыли и воске,

Зовут в просторы ДОСААФ

И Циолковский;

 

Пусть снова с хлебом перебой

И где-то косность,

Начнутся через год-другой

Полёты в космос.

 

ПЛЫВУЩИЙ

Смотри!

Вот за окраиной ночною, там

Где исчезает рукотворный свет,

Над снежным полем вырастает небо.

 

Безлунна ночь. Скрипит морозный воздух.

Из чёрной глубины в твои глаза

Глядят мильоны звёзд –

Скопленье одиночеств,

Где каждый на краю своей вселенной, –

Их свет сливается в сияние Пути.

 

Безлюдие... Но клок незримой тьмы

Вдруг гасит звёзды, движется, растёт

И некто-нечто проплывает мимо,

Внимания не тратя на живое...

 

Над всякою душою есть хранитель –

Оберегает всех, кто бодрствует, кто спит,

Кто, темнокрылый, проплывает мимо.

 

ШАХ-Э ДО-ШАМШИРЭ

Я – красив, хвала Аллаху! –

И плечист;

Не подвержен вовсе страху,

Сердцем чист!

 

Тело кольцами кольчуга

Облегла,

Словно верная подруга

Обняла;

 

Чёрный конь мой рвётся в битву,

Словно смерч,

И печатают копыта

Слово «Смерть»;

 

У меня в руках играют

Два меча –

К двери ада или к раю

Два ключа;

 

Вразумить врагов, наверно,

Не смогу,

Но уж головы неверным

Состригу;

 

На горе из тел огромной,

На костях,

Подниму Ислама скромный

Чёрный стяг.

 

Всех, кого низвёл в потёмки,

И не счесть, –

Но воздвигнут их потомки

Мне мечеть:

 

Её купол – сини полный

Небосвод,

Отражаться будет в полдень

В лоне вод,

 

Минареты, как в молитве

Две руки, –

К жизни праведной и битве

Маяки;

 

Здесь всегда, хвала Аллаху! –

Горяча

Благодарность будет «Шаху-

Два-Меча»!

 

В ДРЕЗИНЕ

Стучат, стучат колёса

Моторной дрезины,

Над лесом пар белёсый

Весенней трясины.

 

Сливает холод вечер

Под ватник, рубашку,

А я всему навстречу

С душой нараспашку.

 

Душа моя – лист чистый,

Летящий свободно –

В ней даже враг неистовый

Рисует, что угодно,

 

Растит слепые страсти,

Безусые безумства,

И от страстей к несчастьям

Толкает без устали.

 

Опасность жизни пёстрой

Я чую печёнкой,

В кармане ножик острый,

Улыбка волчонка,

 

Лихая безотцовщина

На всё для одобренья

Мужского (пусть не общего!)

Готов без сомненья.

 

А впереди, на стрелке,

Судеб всех развилка:

Кому-то стать застреленным,

Кому-то – Бутырка.

 

Братва считает бульки,

По кругу ходит кружка, –

«А ты куда, Свистулька?

На дело – не игрушка!».

 

И сипнул, подкумарен:

«Пошёл! Иначе выброшу!» –

До смерти благодарен

Бандитскому выбору!

 

Вели тугие рельсы

Из леса к посёлкам,

Где к жизни выбирался

Полночным просёлком.

 

* * *

Давно, во время оно,

Раскинул свой вигвам

У ставки фараона

Кочевник Авраам.

 

Его в стране считали

Последним из людей

И стадо отгоняли

Феллахи от полей,

 

Испытывая голод,

Он, видно, неспроста

В ночи услышал голос,

Воззвавший из куста:

 

«Аз есмь Отец Небесный

И Я тебя избрал,

Чтоб на земле наместником

Моим суровым стал,

 

Чтоб через глад и войны,

И множество препон

Настойчиво, достойно

Нёс людям Мой Закон!

 

Молчи, пастух, и слушай!

Отринь других богов

И можешь резать уши,

И кровь испить врагов!

 

Отдай кусочек кожи,

Исполни Мой Завет,

Взамен забрать ты сможешь

Весь поднебесный свет!

 

От Гога до Магога

Везде найдёшь почёт.

Когда ты избран Богом,

Права других не в счёт!

 

Секи чужие выи.

Добро их отбирай,

Гони стада чужие

В обетованный край;

 

Иди, пророк бездомный,

Води свой люд, стада

Лет сорок до истомы,

Пока, тобой ведомы,

Не сядут в городах!».

 

О том, что было дальше,

Мы умолчим, оно

С изрядной долей фальши

Нам в Библии дано.

 

КРИТСКАЯ НАЛИВКА

Стою на краешке балкончика,

Смотрю на волны и песок.

Мне утром не досталось пончика

И боль стучится в мой висок.

 

Опять вчера, как говорится, я

Бросался сдуру на рожон, –

Всему виной наливка критская

Да общество доступных жён.

 

Теперь не хочется компании –

Я так обижен на людей!

Пожалуй, я уйду в изгнание

Со стаей белых лебедей;

 

Давно мне место уготовано

На пире греческих богов:

В фиалы полны налито вино

И пышут горки пирогов.

 

Вкусив мальвазии, амброзии

И райских сладостных плодов,

Среди богов в удобной позе я

Речь о земном держать готов;

 

Рассказ наполнится наветами,

Интригами (такая жуть!);

Я поделюсь своими бедами

(Про пончик тоже расскажу);

 

А жить хотелось бы так счастливо

(Признаюсь Вышним на духу)!

Тут боги поглядят опасливо,

Как псы на наглую блоху.

 

Я им испортил настроение,

Что точно не простят они

И в наказание, в отмщение

Продлят мои земные дни.

 

Когда вино всё будет выпито,

Зачитаны мои стишки,

Свалившись вниз, скажу Вам «Τιποτα»,

Что значит: «Чё там! Пустяки!».

 

НАДЕЖДА

Наивно радостный мужчинка

Уселся на станине пушки,

Как будто бы на хворостинке

Серо-зелёная пичужка.

 

Чирик -чирик! Вот миска каши,

В руке чуть погнутая ложка;

Весенний день глядит всё краше –

Поешь и отдохнёшь немножко;

 

Ещё чуть-чуть. Из многих избран

Дожить до дембеля, свободы,

Увидишь ты родные избы

Своей окраинной слободки,

 

Жена нальёт тяжёлый кубок –

Ведь ни ранений, ни увечий!

Потом – касанье милых губок,

Потом – о жизни будут речи...

 

Чирик-чирик! Как шустрый чижик,

Чирикнула шальная пуля, –

И вот ни дней вам, ни покрышек,

Пропали, сгинули, минули.

 

Теперь лежать во тьме немецкой

И ждать Пришествия Второго!

Дрожать под топот ножки детской

И слушать как жуёт корова!

 

* * *

Твердят учёные: при жизни я и ты

Частей на девять из простой воды,

Всё остальное – плёнки элементов –

Плоды неведомых нам сил

                                  экспериментов;

При всём при этом точно знаем мы:

В нас мало света, но хватает тьмы.

 

МАЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОК

«Petite fleur» играл креол

Причудливо и страстно,

И души в бездну вёл

Дорогою опасной;

 

Как древний тёмный бог,

Качался полупьяно

И гнал нас за порог

Ночного ресторана.

 

Прибоя мерный шум

Нам головы морочил,

Вздыхал Элизиум

Горячей южной ночи;

 

В моей её рука,

И острый коготочек

Царапался слегка,

Как маленький цветочек,

 

Чей пылкий лепесток

Полночной смуглой розы

Таил в себе росток

И страсти, и угрозы,

 

А чёрные глаза

В ночи мерцали влажно,

Как близкая гроза,

Тревожно и отважно;

 

Со мною она слилась

Так горячо и нежно,

Как будто бы на нас

Растаяла одежда...

 

Тяжёлый звон в виске

И голова пустая...

Ворчала на песке

Дремавших чаек стая.

 

Давно прибой затих,

Перелистнув страницу,

И только в снах моих

Всё длится, длится, длится...

 

НА НОВЫЙ 7526 ГОД ОТ СОТВОРЕНИЯ МИРА

        ...и создал Господь Бог человека

               из праха... из ребра... жену...

       и родила Каина... и ещё... Авеля...

      И сделал Господь Каину знамение,

     чтобы никто, встретившись с ним,

                                               не убил его.

                                                  Бытие 2-4

Пусть не важен повод, но

Я про Сотворение

Сочиню, Бог даст, одно

Лишь стихотворение.

 

Как гласит древний миф

(И молчат науки),

Наш Господь создал мир

С неизбывной скуки,

 

Воды, звёзды, небеса...

Твердь сложил из ила,

Живность всю создал Сам,

Чтоб душу веселила;

 

Для Себя оазис – Рай

С деревом бессмертным,

Чьи плоды, как ни желай,

Недоступны смердам.

 

Чтобы в райском том саду

Вечность не возиться,

Тварь придумал попросту

Как свою зеницу;

 

Но то ли брень была грязна,

То ли невнимательна

Дрогнула рука дерзно-

Венного Ваятеля,

 

Только вот не свеча,

К небесам несомая, –

Сотворилась саранча,

Человек рекомая.

 

Что ж тут радоваться

И над чем смеяться?

Тварь пошла не в Отца,

Больше в его братца.

 

Хоть и нету хвоста

И рогов с копытами,

Человек – скотина та-а!

С глазками несытыми;

 

В нём желаний миллион,

Любит себя баловать,

И ещё, тварюга, он

Не желает вкалывать.

 

Всё разнюхав, человек,

Не сойти чтоб с кругу,

Скоротать райский век,

Выпросил подругу.

 

Как попали в сады,

Нет чтобы позёвывать, –

Возжелали плоды

Все поперепробовать.

 

Но Господь, не будь глуп,

Время не теряя,

Тварь с подругой, тварелюб,

Вышиб вон из Рая.

 

С той поры на земле

Все тысячелетия

В мерзкопакостном зле

Был впечатан след ея.

 

Где убийство, воровство,

Непорядок станется,

Виден умысел его –

Божьего созданьица.

 

Друга, брата ли забьёт

Так, для развлечения,

Достояние пропьёт,

Трахнет без влечения;

 

То сожжёт чудный храм,

То гайку не докрутит...

А за ним тарарам

Поправляют люди.

 

Тут крести, не крести,

Делай обрезания, –

Твари сбиться с пути –

Слаще наказания.

 

Человеку завсегда

Все грехи отмолятся,

Стоит с Богом иногда

Словом перемолвиться,

 

Взять, напомнить Ему:

«Я же тварь те! Накося!

Не способен ни к чему,

Кроме всяких пакостей».

 

Мир бы мог без затей

Злом веками корчиться,

Кабы не было людей

И людского творчества.

 

Словом, истина груба

И давно изведана:

С Божьей тварью борьба

Людям заповедана.

 

Коль считаемся людьми,

Ищем в том признания,

Надо браться самим

За Пересоздание.

 

Напрягая умы,

Души претворяя,

Станем ближе Богу мы

И достигнем Рая.

 

БОЕЦ

Снег лежит грязной кашей,

Неподвижен наш строй;

Комиссар перед маршем

Вдохновляет на бой.

 

Он весомо и внятно,

Важно вяжет слова,

Чтобы всё нам понятно

Стало, как дважды два.

 

Подмерзают коленки, –

Но ведь здесь – не в раю!

Я в передней шеренге,

Как обычно стою.

 

Пусть шинель не по росту –

Подлиннее пола –

Чтобы в ночь по морозцу

Потеплее была;

 

Шапка каской примята,

Но подогнан ремень, –

Глазу сразу понятно:

Не боец, а кремень!

 

Сжаты зубы и скулы,

Воля сжата в кулак, –

Я отвечу на пули,

Что пошлёт в меня враг.

 

Я научен сноровке

И испытан в огне,

Я уверен в винтовке,

А винтовка – во мне;

 

И в атаке, и в драке

Буду в оба смотреть, –

Хладнокровной отваги

Испугается смерть.

 

Что ранения, беды,

Если цели ясны, –

Будут стоить победы

Справедливой цены.