Виктор КАРПУШИН. И БУДЕТ МАРТ, ИСЧЕЗНУТ БУЕРАКИ... Стихи

Автор: Виктор КАРПУШИН | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 240 | Дата: 2018-03-11 | Комментариев: 0

 

 Виктор КАРПУШИН

 И БУДЕТ МАРТ, ИСЧЕЗНУТ БУЕРАКИ…

 

 * * *

 Снега в России уникальны,

 Светлы и зрячи, видит Бог!

 Как будто рыба, плавниками

 Метель скребётся о порог.

 

 Живём, а рядом бродит чудо,

 Заглядывает во дворы.

 И даже зимняя простуда –

 Привычный элемент игры.

 

 И декорации уместны,

 И роли распределены,

 И режиссёры незаметны,

 И зрители удивлены.

 

 Хотя метель вполне реальна

 В провинциальном городке,

 Непостижима и сакральна,

 Как береста в березняке.

 

 * * *

 Сучок чернее чёрного

 На снеговой равнине.

 У храма золочённого

 Забытых изб руины.

 

 Пороши шёпот ангельский,

 Лесов далёких прищур.

 И облака – в Архангельске,

 В Калуге – пепелище.

 

 В Коломне пахнет ладаном,

 В Звенигороде – звоны.

 И на шоссе залатанном

 Метели бьют поклоны.

 

 В дорогу выйду засветло,

 Не поминайте лихом.

 Ни горечи, ни зависти,

 Зима с печальным ликом.

 

 Стоит заворожённая,

 Не верит в кривотолки.

 И в небе отражённая –

 Россия на востоке.

 

 ЭЛЕГИЯ
 Деревенька. Вербы. Срубы. 
 Две старухи. Восемь псов.
 Не дымят давненько трубы,
 Дверь закрыта на засов.

 Только выцветшие шторы,
 Вязаный половичок,
 Вспоминают с дедом споры,
 Про картошку и лучок.

 Друг сердечный – телевизор – 
 Бытие изобразит:
 Про наряды и капризы
 Светских львиц, лихих на вид.

 Про мошенничество WADA,
 Антидопинговый спор.
 Зимняя Олимпиада

 Беспокоит до сих пор.

 Про развод Джигарханяна,
 Театральные дела…
 ...А назавтра баба Маня
 Незаметно померла.

 

 * * *
 Не радует снегов круженье,
 Не беспокоит неба высь,
 Привычно в сумрак погруженье,
 Где тени сонные сплелись.

 Надёжные прицелы сбиты,
 Но это – мнимая беда,
 И современные пииты

 Сюда приходят иногда.

 Они – свои в притихшем парке,
 Как раньше – девушка с веслом…

 И дворник в старенькой фуфайке
 Несёт в руках скребок и лом.

 Он не попросит сигарету,
 В аллею тёмную свернёт,
 Напомнив местному поэту

 Про снегопад и гололёд.

 

 * * *
 Здесь пахнут кладбищем рябины,
 Печальна русская юдоль.
 Деревни брошенной руины,
 Где были радость, хлеб да соль.

 А нынче осень в травах сорных

 Плетёт туманную кудель…
 И хрупкий лёд на лужах сонных,
 И листьев траурная прель.

 

 * * *

 Как-нибудь до весны доживём,

 Как-нибудь снегопад скоротаем,

 Пусть последние свечи дожжём,

 Ничего! – мы дождёмся проталин.

 

 В ожидании есть свой резон,

 Пусть слоняются в доме печали;

 Ничего, что в снегах горизонт

 И плюгавенький чёрт за плечами.

 

 Мы сумеем (ведь раньше могли!),

 Пусть беснуется вьюга под утро.

 Не молчи, ну хотя бы солги,

 Ведь тебе раньше было не трудно…

 

 * * *

 Зима уже не жжёт, не колет,

 Стучится март ручьём в порог.

 Грачи с окрестных колоколен

 Летят клевать земли пирог.

 

 И я спешу отправить прутик,

 Пускай кружится по волнам!

 Поэт, по сути – вечный путник,

 Судьбу доверивший ветрам.

 

 Пускай порывистым, коварным

 (Ну что же, видно, за грехи…).

 Как в магазине антикварном –

 Серёжки молодой ольхи.

 

 Изделия какой эпохи

 Представил скромный ювелир?

 Об этом ведают сороки,

 Сорокам ведом божий мир.

 

 * * *

 По дороге домой из Вирджинии,

 Вспоминаешь о старой избе

 В Подмосковье, конечно же, в инее,

 С воробьём на дырявой трубе.

 

 Эх, Вирджиния, запахи "Мальборо",

 Чистота и унылый уют...

 Только жизнь не напишется набело,

 Только Родину не продают...

 

 Вдруг приснится полынь вдоль заборчика,

 Дальний колокол, там – за рекой.

 Оказаться легко на обочине,

 Променяв на достаток покой.

 

 Растеряв драгоценные зёрнышки,

 Где подсолнух поник на плетне…

 И летят воробьиные пёрышки,

 И дымится костёр на стерне.

 

 * * *

 Зима не собирается прощаться,

 Ей неохота уходить в леса.

 А мне водою талой причащаться

 Давно пора, и воду пить с лица.

 

 И говорить, заламывая руки,

 Смеша прохожих и пугая птиц.

 И выпивать под ивами со скуки,

 И падать в снег без сожаленья ниц.

 

 Стезя провинциального поэта –

 Собою быть порой себе во вред…

 Как странно, что я свято верю в это;

 Зима поймёт и не добавит бед.

 

 И будет март, исчезнут буераки,

 И на крыльце усядутся рядком

 Царь и царевич, кошки и собаки;

 Чего делить с Иваном-дураком?

 

 * * *

 От себя смешно спасаться

 На Канарах и Мальдивах.

 Лучше с горочки кататься

 И встречать людей счастливых

 

 Возле домика у речки

 Покосившегося вправо...

 "Можно жизнь начать от печки», –

 Так учила баба Клава.

 

 Перекапывала грядки,

 Хлопотала в огороде,

 Говорила: «Всё в порядке!»

 При неласковой погоде.

 

 А в Кремле вожди менялись,

 Завывали к ночи вьюги.

 И на Пасху обнимались

 Захмелевшие подруги.

 

 Удивлялись: не забылись

 Посиделки в сельском клубе.

 …И предательски змеились

 Трещины на чёрном срубе.

 

 И пускай туманы лижут

 Перелатанную крышу.

 Мы сегодня к небу ближе.

 Только бабушки не слышу...

 

 ХЛЕБ

 Ужели колокол услышу?

 Почти оттаяла земля.

 Упрятаны подальше лыжи,

 Не рано ли, а может, зря?

 

 Сомнения бывают зряшны,

 А так – соломки подстели.

 Не горек хлеб позавчерашний –

 Родимый дар родной земли.

 

 И мне даров волхвов не надо,

 Обычным хлебом обойдусь.

 Была бы вербная прохлада,

 Жила бы слякотная Русь.

 

 * * *

 Зима не злобная старуха,

 Такая у неё судьба,

 Когда залепливает ухо

 Метель, а может быть, пурга.

 

 Всё это по сердцу поэту –

 Стоять и слушать тишину,

 И тёмно-синие предметы

 Напомнят раннюю весну.

 

 Когда потёмки криминальны,

 А небо дышит новизной;

 И телефон многоканальный,

 И на ветру подъезд сквозной.

 

 И водка у реки не греет,

 Зато рябина во дворе,

 Как солнечная батарея

 В суровом хмуром декабре.

 

 * * *

 Весна почти неосязаема,

 Непредсказуем дольний мир,

 Как будто обновленье замерло,

 Не веря в предстоящий пир.

 

 Едва видны на небе проблески,

 Полуразмыта синева.

 Опять осваиваем прописи,

 И всякая печаль нова.

 

 Казалось бы, чего печалиться, –

 Забудем скоро о зиме.

 И, вроде, что-то получается

 И в устном счёте, и в письме.

 

 * * *

 Стоит прислушаться – и тишина

 Сделает тайное явным,

 Станут отчётливей полутона

 В мире, привыкшем к бурьянам.

 

 И разнотравье предстанет иным,

 И на изгибе просёлка

 Будет приятен Отечества дым

 Цвета тамбовского волка.

 

 * * *
 Окурки в сумеречных лужах,
 Беззвучной осени шаги.
 Хватает петелек и кружев
 Дорог, где пели ямщики.

 Но кто теперь об этом вспомнит

 И надо ли тревожить мглу?
 Не просто так сердечко стонет,
 Не то бывает на миру.

 Теперь в эпоху интернета

 И виртуальности страстей
 Не вспомнишь, как истлело лето,
 Других в избытке новостей.

 И вот заложники утопий
 (Но это малая беда),
 Обходим лужицы и топи.
 Но не всегда, но не всегда.

 

 * * *

 Что говорить, коль лето мимолётно,

 Незряч туман и влажны облака,

 И будущее так бесповоротно,

 Как бледное блужданье мотылька.

 

 Встречаются закаты и рассветы

 (Пуская ничто не вечно под луной),

 До странности приветливы поэты,

 Что иногда случается со мной…

 

 И от воды в траве блуждают блики,

 Русалки молчаливы и скромны,

 И запахи ромашки и гвоздики

 Не предвещают мировой войны.

 

 И соловьи, и дальняя кукушка –

 Всё наполняет музыкой июнь.

 И на болоте каждая лягушка –

 Почти царевна, лишь на воду дунь.

 

 * * *

 Царапнула, как ржавым гвоздиком,

 Случайным словом по душе.

 Движенье призрачное воздуха

 В сквозном осеннем витраже.

 

 Но суть не в этом. Всё уладится,

 На то и время – лучший врач.

 Печали простенькое платьице

 И перелесков тихий плач.

 

 А что до раны – след затянется,

 Как льдом декабрьским ручей…

 Но горечь всё-таки останется,

 И нежность – горечи горчей.

 

 * * *

 Когда метель срывает дверь,

 Царапает куском корунда,

 Нелепа призрачность потерь,

 Особенно теперь – под утро.

 

 Когда сугроб наморщит лоб,

 Заветного крыльца не видно.

 Божественна угрюмость троп,

 По крайней мере – не обидна.

 

 И баба вовсе не Яга, –

 Слегка мечтательная дама.

 И бледно-розовы снега,

 Ведущие к воротам храма.

 

 И на глазах замрёт метель,

 И даже мрачная ворона

 Раздолбит солнца карамель,

 Скользящую по кромке склона.

 

 * * *
 Растаяли зимы браслеты,
 Весна отчётливо видна.
 И вспоминать не стоит беды,
 Когда была зима одна.

 Теперь всё будничное внове,
 Теперь повсюду новизна. 
 И столько света в Божьем слове,
 Поскольку Пасха, и весна!

 И на ветру огней дрожанье,
 Везде мерцанье красных свеч.
 Преобразились горожане,
 Московская родная речь.

 У церкви радуются дети,
 Несут старушки куличи.
 Яйцо на сером парапете.
 Наплывы алые свечи.

 

 * * *
 Рябины мёрзлые рубиновы,
 Огни издалека видны.
 Снег розовеет под рябинами,
 Предчувствуя восход луны.

 Святое время для художника,
 Для осознанья волшебства.
 Когда тревожна дрожь треножника,
 Излишни жесты и слова.

 А сумерки не будут лишними,
 Мерцанье ёлочных гирлянд.
 Пора обзаводиться лыжами,
 Поверив в призрачный талант.

 Луна – конфетка театральная

 Искрится блёсткой на сосне.
 И дремлет до весны проталина

 В моей метельной стороне.