Роман КРУЧИНИН. ТАКАЯ СВАЛКА ПОСЛЕ ЛУННОГО… Стихи

Автор: Роман КРУЧИНИН | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 289 | Дата: 2018-02-11 | Комментариев: 0

 

 

Роман КРУЧИНИН

ТАКАЯ СВАЛКА ПОСЛЕ ЛУННОГО…

 

* * *

Когда весь сад усыпан снегирями,
вот вспомню детство и заснегирюсь!..
Но, словно пригвождён к оконной раме, –
я жду, как прогорят и боль, и грусть,

и высохнет душа – висит, отбита, –
и в люди с ней и в птицы не идти...
О, лапа суеты с когтями быта,
кровавая картина на груди!

И тройка-Русь всё мчит по "красным" датам –
от "красных" к "белым", и наоборот...
Подковывал впотьмах кузнец поддатый?
Подковой кверху у возницы рот?

Ах, не топчи, Шукшин, в раю калину,
свой аленький цветок не мни, Рубцов...
Как на подтопке трескается глина,
и несть числа поленнице рубцов!

Как я молитву разбавляю гимном,
так и молитвой разбавляю гимн...
Ах, Отче наш, державить помоги нам,
но и держаться мира помоги!

Грязню, стираю, маюсь раз за разом –
и только для того душа дана?
За что мне сон? – как по "дорожке красной"
пожаловал к нам с нимбом сатана.

Дойти до ручки не уйдут недели,
а я хочу лишь до дверной дойти...
Не то чтоб снегири вдруг улетели, –
всё та ж, всё та ж картина на груди.

* * *

Будто кто-то в подворотне ветру стукнул,
вдруг под самый вечер вьюгою завыл...
Напрягаемся: я – верховым на стуле,
а под стулом кот мурчливый – низовым.

А взгляд в истерике: куда же делся тополь,
что дежурил денно-нощно у окна? –
то ли сам, хромая на ногу, утопал,
то ли снег его взбесившийся прогнал...

Мышь с мышатами, шурша, заголосили,
впору вылезти, да кот настороже.
Не в разводе ль с Богом, матушка-Россия? –
вижу... видишь? – я, как ветер, похужел...

Древность ведала – клин клином вышибают,
мне бы вьюгой выбить вьюгу из ума,
из души с табличкой тёплой "душевая"...
но не я в ней моюсь – моется зима.

Что же ветер? – полушубок надеваю,
выбегаю, утешаю, но увы...
Как я съёживаюсь в нолик на диване,
так и кот мой на груди, но верховым.

* * *

Во имя тепла – за поленом полено, –
и света во имя, – бросаю, бросаю,
и вроде здоров, но, конечно, болею,
и вроде безбожник, да под образами.

То ль иней стекает, а то ль мироточат,
а то ль померещилось, черт меня знает...
а чёрт меня знает, и, думаю, точно,
что было, что будет со мною да с нами.

А то ль померещилось в пламени – фото,
а чьё – не рассмотришь... толпа за толпою:
"Во имя того-то, того-то, того-то, –
того не расслышал, лишь – ...мы за тобою!".

Во имя чего и кого, и полена ль
в подтопок времён Истопник побросает?
Россия – с колен, ну а я – на колени,
как будто её вместо дров – с образами...

 

* * *

На стёжках-дорожках стожки снеговые,
шаг влево, шаг вправо – из снега стога...
Так вьюги навыли, так волки завыли,
а путник – усталый, а лошадь – стара.

То книзу два взгляда, то кверху два духа,
то местом махнутся, то вдруг совпадут...
аукнешь – всё глухо, заржать – тоже глухо,
лишь волки и вьюги со слухом в ладу.

Назад – слишком поздно, вперёд – очень жутко,
стоять – шибко зябко и жутко к тому ж...
а стёжки-дорожки – как шутка за шуткой,
что выбор – огромен, но долго до луж.

Родная Россия? Чужая Канада?
А если махнулись, что делать тогда?..
Да нет, я – по-русски, и лошадь – как надо,
и только как надо не греют стога...

 

* * *

Что на Крещенье? – прорубь, – гоже
три раза – вниз, три раза – вверх,
кричать душой, гусиной кожей:
"Я – православный человек!".

И я... но на душе неважно,
прости мне, Боже, мысль одну –
пускай не трижды вверх, а дважды
те, кто народ прижал ко дну...

* * *

Слова не бросаю на ветер
от Брянска и до Курил:
вот было бы небо при свете –
от солнца бы прикурил;

его бы да мордочкой лисьей
ткнул в кучу – обед держи, –
бросаю же косточки листьев,
награбливая с души.

К субботнику с детства приучен,
а этот, как я, иной:
достать бы граблями до тучи,
нависшею над страной...

* * *

И неторопливо, и спеша
вешается на уши лапша.
Головы от веса скособочили
макаронной фабрики рабочие.

Судя по картинке новостей,
фабрика находится... везде.
То ль в муке, то ль в муке в пору вешнюю
о лапше лапшу на уши вешаю.


* * *

Воркуют гули-гуленьки. Подкинь
им семечек, – велю себе, – знай милость.
И боль, и радость наперегонки
собой заполнить сердце устремились.

И небо вроде стало голубей,
и перья, что сожгли, не чую носом...
Россия – это стая голубей,
что чудом не сожрали в девяностых.

* * *

Гвоздь – монархизм и гвоздь – социализм,
и вот ещё, что раньше не давали...
мы снова забиваем шляпкой вниз,
не молотком, а головами.

* * *

Целуй же, солнце, хлеще Брежнева,
Россию – Русь и Беларусь,
и не забудь про незалежную, –
хотя бы светлой будет грусть.

Такая свалка после лунного! –
подняться надо, кто упал...
– Я вас покрою поцелуями,
а вы мне снова по губам.

А вы по-новому за старое –
то хороводить, то на вальс,
вот кабы вам да Кобу Сталина –
пощекотать усами вас...

 

* * *
Нету правды в ладонях сухих,
по обычаю их помусолю...
Я не то чтоб поэт от сохи –
от лопаты, граблей и мозолей.

От зари и до самой зари
меньше б мошек и веры немножко...
Может статься, талант свой  зарыл,
но на нём всходят лук и картошка!

От косы и от трав луговых
я не прочь поваляться на сене... 
Но не то чтоб с бездельем на "вы",
сухота да забота насели –

от опушки, пилы, топора  
дров наломано ох и немало...
Вот уже и вечерить пора,
но часочек у дня занимаю.

Так шушукайтесь, с ветром листва,
дерева, что в зелёных сорочках:
– Он не то чтоб достиг мастерства,
но звенит,  так звенит мастерочком!..

 

* * *
Свети, моя тьмутаракань,
чтоб тьму смахнуть с названья,
чтоб светлячком стал таракан
и беззапойным Ваня.

Свети, самой Москве назло,
добром ли дюже манит?
Хочу, чтоб Ване повезло,
ну и, конечно, Марье.

Свети, без имени ещё,
звезда лесов и речек,
размолвки прошлые не в счёт –
Ивана с Марьей встреча!..

Свети, да будет свет в ответ,
любовь да воркованье...
Вот Марья шлёт тебе привет,
ну и, конечно, Ваня.

Свети во славу всей Руси,
Чтоб деточек немало…
И кто б названье ни спросил,
скажу:
              – Иван-да-Марья.