Евгений СЕМИЧЕВ. СОРВАВШИЙСЯ С ЛИХОГО КРУТОЯРА… Стихи

Автор: Евгений СЕМИЧЕВ | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 75 | Дата: 2017-11-28 | Комментариев: 1

 

Евгений СЕМИЧЕВ

СОРВАВШИЙСЯ С ЛИХОГО КРУТОЯРА…

 

* * *

В небе вольные птахи

Рассекают простор.

В белой Божьей рубахе

Софийский собор.

 

С покаянною дрожью

На молитву встаю.

Мне за пазухой Божьей

Хорошо, как в раю.

 

В жизни бренной и тяжкой

До скончания лет

Всем нам служит рубашкой

Божий праведный свет.

 

На пиру и на плахе

Русский зла не таит,

В белой отчей рубахе

Перед Богом стоит.

 

И в Господней вселенной

Осеняют простор

Крест нательный нетленный

И Софийский собор.

 

* * *

Мир отражается в слезинке

И ощущает с небом связь.

Слезами вымою ботинки,

Чтоб не тащить на небо грязь.

 

Как старики сентиментальны:

Чуть что, и слёзы на глазах.

Какие  постигают тайны

Они в Божественных слезах?

 

Прощайте старикам капризы.

На вас взирает, чуть дыша,

Сквозь слёз оптические линзы

Подслеповатая душа.

 

* * *

Снег идёт на склоне дня.

Он идёт ко мне.

Снег проходит сквозь меня…

Голова в огне.

 

Закипает в сердце дрожь.

Голова в дыму.

«Ты куда, куда идёшь?» –

Я кричу ему.

 

Замерзает в горле крик:

«Ты мне другом был!».

Он в ответ: «Отстань, старик,

Я тебя забыл!».

 

Я в смятенье: «Как же так.

Я ещё живой?».

Белый саван. Белый флаг.

Снег над головой.

 

Слезы зябкие мои

Превратил в шугу.

Вроде зыбкой полыньи

Вся душа в снегу.

 

Но не слышит он меня.

Мне ни по себе.

…Снег идёт на склоне дня

По моей судьбе.

 

* * *

Листобоем напролом

В дом вломившись спозаранку,

Осень за моим столом

Стелет скатерть самобранку.

 

Ломит тучный каравай

И поводит томно бровью.

Говорит: «Отец, давай

Выпьем за твоё здоровье!».

 

– За здоровье! – Я не прочь,

Хоть  глаза твои – туманы,

Но к здоровью приторочь

Спирта полные стаканы.

 

Коли ты – родная мать,

Невзирая на погоду,

Гулевать так гулевать!  –

Разбавлять не будем воду.

 

На двоих с тобой вдвоём

Каравай судьбы разделим

И отчаянно споём

Колыбельную метелям.

 

Неспроста, не задарма

Нынче праздник в доме нашем.

А сварливая зима

За окошком пусть попляшет.

 

* * *

Семинар поэтов молодых –

Юных дней моих воспоминанье.

Бьют меня товарищи под дых,

Испытуя на излом дыханье.

 

Битым я не раз потом бывал.

И, пройдя суровую закалку,

Диафрагму натренировал,

Укрепил характер и дыхалку.

 

Выковал в себе бойцовский дух

И широкий непокорный выдох.

За меня дают сегодня двух

Стихотворцев, в драках не добитых.

 

Я шагаю, млечностью пыля.

Небеса мне – скатерть-самобранка.

За моей спиною – вся земля

И река разбойная – Татьянка.

 

Где, как тать, берёт меня в полон

Город  эН – фамильная обитель.

И сибирякам земной поклон

Шлёт один его исконный житель.

 

Предо мной – заснеженная мгла.

Завывает вьюга ошалело…

…Город Омск морозом добела

Раскалён до млечного предела.

 

Пролетел табун коней гнедых

Лет моих… И вновь меня встречает

Семинар поэтов молодых

Жадными горящими очами.

 

Соловьями критики поют…

Внемля им душою нараспашку,

Понимаю-чую: наших бьют!

Обсуждают Тихонова Сашку.

 

Сашка – поэтический юнец

Достославной песенной Сибири.

Рядом с ним сидит его отец –

Кулаки тяжёлые, как гири.

 

Отчего-то очень жутко мне,

Если он кого-нибудь ударит.

Хорошо, что никакой родне

Слова не дают на семинаре!

 

Я шепчу: «Сашок, держись родной!

Даже если в драке будет жарко.

Город-Тара за твоей спиной

И река искристая Аркарка.

 

И ещё – сибирская земля,

Что природной силою питает,

Где, небесной млечностью пыля,

Русская поэзия ступает…».

 

ОСЛИК

                                      Марине Ганичевой

Лихо дьявол танцует чечётку.

Мечет искры в кромешном аду.

Я пошлю его, рыжего, к чёрту

И другою дорогой пойду.

Той дорогой, что всеми забыта,

Где надрывно в лихую грозу

Не грохочут, а плачут копыта,

Вышибая их камня слезу.

И пускай обо мне скажут после,

Что он жизнь не ценил ни черта!..

И был глуп и упрям, словно ослик,

На себе вывозивший Христа.

 

ЮГРА

Проделав путь томительный неблизкий,

Приветствую тебя, моя сестра,

В Самарове  (читай, в Ханте-Мансийске)

Вогульская остяцкая Югра.

 

Сорвавшийся с лихого крутояра,

Твой волжский брат, растроганный до слёз,

Земной поклон от города Самара

И жигулёвской вольницы привёз.

 

Готов поклясться нашей общей мамой,

Что не один я нынче с толку сбит.

Раскопанный  в степи заволжской мамонт

Своим югорским родичам трубит.

 

Когда бурлит над Волгой вешний ливень,

Тараня грозовые облака.

Над степью выгибается, как бивень,

Гудящая Самарская Лука.

 

Когда клубятся волжские туманы,

Вздымаясь до небесной высоты,

Толпятся жигулёвские курганы,

Как первобытных мамонтов хребты.

 

Самарово – и я самарский, то бишь! –

В любви моё признание прими.

Ведь все мы – дети мамонтовых стойбищ,

По Божьей воле ставшие людьми.

 

* * *

Душа у меня молода

Из хрупкого, тонкого льда.

Когда лёд оттает,

В душе расцветает

Подснежников нежных гряда.

 

В душе у меня бирюза,

Прозрачная словно слеза.

Звенящее лето.

И сполохи света

Мои застилают глаза.

 

В душе у меня тишина.

Душа несказанно пьяна.

Небесная просинь.

Бездонная осень.

Во всём виновата она.

 

В душе моей снежная тьма.

Наполнены всклень закрома.

Сварливая печка.

Замёрзшая речка.

Горбатая ведьма – зима.