Роман КРУЧИНИН. ДА БЫЛ Я ЗДЕСЬ, ВСЕГДА БЫЛ ЗДЕСЬ… Стихи

Автор: Роман КРУЧИНИН | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 104 | Дата: 2017-11-08 | Комментариев: 2

 

Роман КРУЧИНИН

ДА БЫЛ Я ЗДЕСЬ, ВСЕГДА БЫЛ ЗДЕСЬ…

 

* * *

Чем старше лес – тем больше тропок,

а я – где мог – загородил,

не то что жаден и так робок,

не то что барин здесь один.

 

Нет, вот Шукшин, Распутин бродят,

Рубцов с Есениным, а я

чем дольше с ними – чище вроде,

светлее нелесного дня.

 

Дожди? – уже отморосили,

в корзинке? – редок грусти груздь, –

чем больше пришлого в России,

тем пуще охраняю Русь.

 

Но кто-то застрелил оленя,

а самовар кто уволок?

Ну вот, ну вот, уже жалею,

что я раскрыл сей уголок...

 

* * *

Какие бурные щекотки на лугу

срывал босыми пятками допреже!

Опять же к действу детство привлеку...

Но травы – режут.

 

Какое сердце я выращивал в полях,

полцарства и табун мне за такое!..

Не кони ли из юности пылят?

Но ржут не кони.

 

Каких лягушек как же слушал на заре,

как с удочкой в руке от счастья прыгал!

Вот, до – локтя – карась, и я созрел...

Но рыбы – рыбы.

 

Эх, жизнь – околица, тянуть за хвост кота?

Царапается пусть, пусть жалко очень?

Но ветер подрядился – щекотать,

Как смерть щекочет...

 

* * *

До петухов, – песок, шуга ль,

скопленье рытвин, –

Он в душу русскую шагал

и знал – открыта.

 

Деревне крыши целовал,

печь нимбом мазал...

Но не пройти сквозь целлофан,

куски пластмассы.

 

Егойный воин, что я мог?

Я виноватый...

Надежда – словно чугунок

на пол с ухвата.

 

И сколько взглядом ни мусоль:

пусть ночь чуть позже... –

заря похожа на мозоль

на пятке божьей.

 

* * *

Я не болею за страну,

я ею болен,

но лишь сегодня утонул,

поплавав вволю.

 

Вот отключилась голова,

свыкаясь с тишью...

Деревня, тропки, дерева, –

душа, лети же!

 

Кто предо мной, кто подо мной...

привет, сельчане,

я прилетел-таки домой!

А вы серчали

 

на тех, кто плавает давно

по чуждым волгам...

Однажды тонет и г****

из чувства долга!

 

* * *

Я душу всегда оставляю открытой.

Вы скажете глупо? – конечно же, глупо,

за это судьба на задворках отлупит,

гремя медным тазом, разбитым корытом.

 

Но я не могу, не умею иначе,

закрытому – страх и дышать очень трудно,

как будто находишься около трупа,

который вдобавок подмигивать начал...

 

* * *

Не дудочка – трубка сиротства,

колечки пуская страдать...

дай, Боже, не стадию скотства –

дойти, где стада и стада.

 

Не отрок, не агнец, не овен,

и если был нимб, то усох...

Но видишь – не кнут наготове –

телёночку хлеба кусок.

 

Не всё замолю и отмою,

но более зла не копить...

Дай, Боже, не уровня моря –

осанку не ниже копыт.

 

Не трубка в туманности вдовьей,

не дудочка давит дыха...

Да, хлеба кусок наготове,

нет зрелищ для экс-пастуха.

 

Будь пастырем, мне посодействуй,

колечки грехов отпустив, –

дай, Боже, на корочку детства

крупинки – луга не пусты...

 

* * *

Темнит душа, что ей не светит

и даже тени от свечи,

сродни ограде рёбра эти...

Как струны рёбра – побренчи,

 

и прикоснись скорее к свету, –

я грудь к окошку прислонил, –

вон дед Иван и бабка Света...

такие светлые они!

 

Полкан дворовый и кот Мася –

как чудо в шерсти, – так искрят! –

погладь же их, душа, не майся, –

разряд, разряд, ещё разряд... –

 

и нет уже завидней доли,

обмана зренья тоже нет –

снесла нам Ряба золотое...

Закат – воистину рассвет.

 

* * *

Какая странная роса –

красна, но это не от крови...

(Глаза закрою – набросать

хоть пару строчек – и открою.)

 

И где я только не бывал, –

и ворон там полынью болен,

и гор-то нет – и всё ж обвал,

а вот на этом русском поле...

 

Какая тишь, какая гладь!

ромашка с васильком в обнимку...

(Не дай мне, Боже, удалять

душою сделанные снимки.)

 

О, из всего любовь лишь есть! –

к заре, росе, родному дому...

Да был я здесь, всегда был здесь,

я просто видел по-другому.

 

* * *

Обессонил будильник пернатый

не бессовестным "ку-ка-ре-ку"...

– С добрым утром, родные пенаты!

– Утро доброе! – мне – дураку.

 

Нет, витал в облаках не напрасно –

точен спуск на скопление действ...

Там – за нашею улицей – праздник?

Но отрадно, что солнышко – здесь;

 

мать-и-мачеха деточек женят,

возле яблони пчёлы кружат...

Голова продолжение шеи?

Но зато – перед шеей – душа.

 

Я на пугало кепку надену –

пусть форсит, ну а сам – за дела...

Нет в руках и ни сил, и ни денег? –

мне важнее наличье тепла.

 

На заборе пернатое "знамя",

а сосед, чтоб слова разменять:

– Что аж светишься?

– Чёрт меня знает...

– Что темнишь-то?

– Бог знает меня.

 

* * *

Как два ведра на коромысле,

улыбке предпочтя оскал,

я замутнённость чувств и мыслей

носил – плескал, носил – плескал.

 

Колодец был пленён отравой

и бурно зарастал травой,

самим собой я был направлен

к тропе кривой, к тропе кривой.

 

Вот так и жил бы зверем лютым...

Очистился с теченьем дней

колодец! И, ей-богу, люди

душой ко мне, с душой ко мне.

 

Как два ведра на коромысле,

хоть резь елозит по плечу,

незамутнённость чувств и мыслей

несу – плещу, несу – плещу!

 

* * *

Командирован в жизнь. Присяду на дорожку,

ну вот, изба моя, закончился аврал,

что мне всего нужней, что мне всего дороже,

ей-богу, я собрал.

 

Мне горько, – да, не зря ты звался Горьким, Нижний, –

не то что выше мне, не то что поумней,

но помнила б душа – о родине взял книжки...

– Одежда где ж?

– На мне.

 

Не сладко от того – Русь не забрать в Россию,

здесь прадеды, прабабки, здесь дышится вольней,

как воздух фото – взял...

– А где, скажи, разиня,

еда твоя? – Во мне.

 

Икону бы с собой – ни тем, ни этим боком

не влезла в чемодан, к тому же ты "не сметь!".

Но – "с Богом! " – всем крыльцом... скажи мне, ради Бога, –

командировка в смерть?

 

* * *

Мне заснулось легко в стоге сена,

а проснулось – высоток парад...

Зашукшинился и заесенил,

закручиниться тоже пора.

 

Где б колодцам – стоят светофоры,

родникам – там потоки машин...

Полицейский пытался оформить –

посмеялся, а я не смешил.

 

Это помню... как помню, что в слёзы,

всходы дрожи на нижней губе...

Заосинился и заберёзил,

как на холоде я задубел.

 

Отдобрился и весь замерзавил,

на душе – только кочки и пни...

Билетёршу на автовокзале

приподнял: "Твою мать, ущипни!

 

Мне билетик в село как просфора,

денег нет, дали б фору за пыл...".

И пешком бы до дома с платформы,

но дорогу как будто забыл...