Константин ЕМЕЛЬЯНОВ. НЕТ, Я НЕ ЗНАЮ, КУДА Я БЕГУ… Стихи

Автор: Константин ЕМЕЛЬЯНОВ | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 91 | Дата: 2017-11-02 | Комментариев: 1

 

Константин ЕМЕЛЬЯНОВ

НЕТ, Я НЕ ЗНАЮ, КУДА Я БЕГУ…

 

ПРЕДЧУВСТВИЕ

Какие то чашки, какие-то блюдца,

Какие-то люди, сидящие рядом…

А завтра мы можем вдруг все не проснуться,

Накрытые мощным ракетным снарядом.

Какие-то тени, какие-то стены,

Какая-то люстра над головою…

А ночью проснемся от воя сирены

И окна расплющит горячей волною.

Какие-то звуки: то громче, то тише,

И вечер осенний прохладен и светел…

А завтра от взрыва проломится крыша,

И вместо дождя на нас выпадет пепел.

Меня окружают какие-то лица –

Они про любовь говорят и про дружбу.

Но если плохое вдруг завтра случится,

Скажите, кому это все было нужно?

Какие-то люди копают подвалы

И прячут еду, забывая про отдых.

А завтра они из-под свежих завалов

Глотать будут чёрный, отравленный воздух.

Какие-то дети кричат и смеются,

Какое-то солнце на крыше алеет…

Но завтра мы можем совсем не проснуться,

А тот, кто проснулся, потом пожалеет…

 

* * *

Наши женщины не виноваты,

Что у нас тяжелая рука.

Аты-баты, шли домой солдаты

Вегетарианского полка.

Каждой женщине дадим по мужу,

Мира за окном и тишины!

(Если все ещё кому-то нужен

Ветеран трансгендерной войны.)

Стол накрыт, в графине стынет водка

В день, когда разбиты все враги.

А у женщин легкая походка

И свинцом налитые шаги...

 

* * *

Сигареты, наркотики, алкоголь

Помогают мне позабыть про боль,

Помогают мне потерять контроль,

Хотя стоят, увы, много денег.

Сигареты, наркотики, алкоголь.

У заветной двери назову пароль.

Был когда-то я в этом полный ноль,

А теперь почти академик.

 

Я сижу в подвале в одежде сырой.

Здесь меня не ждали, здесь я чужой.

Я устал давно и хочу домой,

Но не здесь, не сейчас и не с ними!

Ты сидишь на диване в квартире пустой,

За окном полицейской сирены вой.

И еще ты слышишь в тиши ночной

Кто-то громко зовет твое имя.

 

Омывает мозги шальная волна,

Между нами идет мировая война.

И надежда уходит с остатками сна

Да стучится в окно злое утро.

Все, что было меж нами, сгорело дотла,

От него осталась одна зола.

И остывших объятий былого тепла

Никакая не даст камасутра.

 

Голова гудит как в пушке снаряд,

Все, что было меж нами – было зря.

И чем ярче рассвет, тем мутнее взгляд,

И пора уже ставить точку.

Сигареты, наркотики, алкоголь

Притупляют чувства и гасят боль,

Но в конце концов (и в этом вся соль)

Лишь дают небольшую отсрочку…

 

* * *

Сигареты в твёрдой упаковке

И пивных бутылок целый ряд.

На пустой трамвайной остановке

Пацаны на корточках сидят.

Быстро магазины опустели.

Разобрали водку и вино.

В парке все трамваи отзвенели.

В девять начинается кино.

Мать гремит кастрюлями сердито,

Задремал нетрезвым сном отец,

Брат с сестрой нарочно деловито

За уроки сели, наконец.

Ночь над тихим городом спускается,

Разбежался по домам народ.

Пацанов все это не касается,

Пацанов никто нигде не ждёт.

Посиделки, драки, выпивоны –

От родителей большой секрет!

Здесь своя семья, свои законы

Ничего важнее в жизни нет.

Словно призрак вылез жёлтый "газик"

С голубой полоской на борту.

Пацанов он быстро в ряд поставит.

И опять умчится в темноту.

Завтра вновь откроет двери школа,

Ровно в восемь прозвенит звонок.

Секретарь райкома комсомола

Сам откроет ленинский урок.

Но у пацанов не та природа,

Чтоб над делом партии корпеть,

Надо им за два последних года

Ещё много кой-чего успеть!

Будет много "стрелок" и "бакланов".

И на "счётчик" выставят "чертей".

Кто-то может станет наркоманом,

Лишь бы только не было смертей!

Будет выпускной, костюмчик – "тройка",

Будут "бормотуха", пиво, "план"…

Где-то там грохочет перестройка,

Где-то дожидается Афган.

Город замер, ни души, ни звука,

По домам пора, хотя и лень.

Дома ждут родители и скука.

Завтра утром будет новый день.

 

80-е

Мы выросли не так как сорняки,

Засохшие недалеко от дома,

А как общественно-полезные цветы

На клумбе, что напротив исполкома.

Росли в неполных семьях. Без отца.

В ватагах пацанов, наивных, грубых.

Папаша в ранге пьяни-подлеца

По воскресеньям выдавал нам рубль.

Который мы, не знавшие войны,

Не на конфеты тратили – на водку.

Оттарабанив пионерскую речевку,

Мы жили не идеей, а футболом.

Хоть в старших классах и задрав штаны

Бежали дружно вслед за комсомолом,

Поддавшись барабанам и речам,

Парткомам и райкомам угождая.

А после в парках собирались по ночам

От передозировки угорая.

Мы ветеранов чтили как святых,

И клали на учителей с «прибором»,

Жалея вдруг родителей своих

Стыдясь их непонятных разговоров.

Мы выросли не так как сорняки,

Забытое, лихое поколение,

80-ых вечные сынки,

Вдруг вышедшие из повиновения.

 

* * *

С чего завершается Родина?

Со справочников и словарей,

Смешной фотографии в паспорте,

ОВИРовских очередей.

А может она завершается

С такси в Шереметьево-2,

Где долго с родными прощаешься,

Но выбрать не можешь слова?

 

С чего завершается Родина?

С гостиницы, что по пути,

Зелёных погон пограничника,

Работы, что трудно найти.

А может она завершается

С ночных телефонных звонков

И долгих расспросов родительских,

Ненужных теперь адресов?

С чего завершается Родина…

 

СЛУЖЕБНЫЙ РОМАН

Вроде бы взрослые люди,

Дети, семья – все такое.

Поверили вдруг, что-то будет,

Не совладев с собою.

Начали со случайных

Взглядов. Прикосновений.

Встреч и прогулок тайных,

Первых серьёзных сомнений.

Мысли свои и надежды

Спрятали в общую почту.

Будто не знали, невежды,

Как это шатко, не прочно.

Знали же ведь, что соседи

Будут смотреть и шептаться,

И все истории эти

Будут как прежде кончаться.

Будут секретные письма,

Будут звонки и угрозы,

Будут раскаянья мысли

И запоздалые слезы.

А за спиной, где-то рядом,

Вечно кривая ухмылка.

От понимающих взглядов

И пересудов в курилке.

Дружественною удавкой

Стиснут ряды коллеги.

Чтобы с повинною явка

Предотвратила побеги

Будущие… Было и будет.

Знаем истории эти.

Вроде бы взрослые люди –

А плачут и верят, как дети.

 

ДЕТСТВО

Нет, я не знаю, куда я бегу,

Детство осталось на том берегу.

Больше не встретит меня Крошка Ру

И не продолжит со мною игру.

Тигра и Кролик, Пух и Сова

Больше не скажут простые слова,

И не усядутся все на кровать.

Чтобы со мною книжки читать.

Детство умчалось, а я не успел.

В Швецию Карлсон давно улетел.

Вырос и стал знаменитым Малыш.

И посреди одиночества крыш,

Тонкою корочкой первого льда,

Будто забытая в луже вода,

Детство уйдет без следа,

Навсегда…

 

Александрия, штат Вирджиния, США