Константин ЕМЕЛЬЯНОВ. А СЕРЫЙ ВСЁ КЛУБИТСЯ, СЛОВНО ДЫМ... Стихи

Автор: Константин ЕМЕЛЬЯНОВ | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 96 | Дата: 2017-08-31 | Комментариев: 1

 

Константин ЕМЕЛЬЯНОВ

А СЕРЫЙ ВСЁ КЛУБИТСЯ, СЛОВНО ДЫМ...

 

"ЗАРНИЦА"

Пели всем классом про синюю птицу.

Пели в автобусе про поворот.

Все мы сегодня играем в "Зарницу"

И военрук нас ведет.

"Синие" ходят в атаку на "красных",

За высотою падет высота,

Все оказались мы здесь не напрасно,

Все мы здесь неспроста.

Мать на пальто мне пришила погоны:

Не оторвёт их чужая рука,

Буду награды высокой достоин

Если найду "языка".

Мы атакуем, мы отступаем,

Верим, что враг будет разбит.

Если погон оторвали – ты ранен,

Если же оба – убит.

Рано январское солнце садится,

В сумерках смех и крики слышны.

Вся наша школа играет в "Зарницу" –

Внуки прошедшей войны.

Пусть мы в атаку идём без винтовки,

Противогазов хватит не всем,

Но на зачете по начподготовке

Мы соберём АКМ.

Не испугают нас происки НАТО,

Рвать не устанет рука.

Мальчики-девочки семидесятых,

Дети полка.

А на обратной дороге уснули,

Tени на лицах ребят,

Ночью автобусы в город вернулись

И привезли всех “солдат”...

 

ДРУГ

Все в округе знают о тебе:

Белки, крысы, птицы и коты.

Убегают в спешной суете

Только за порог выходишь ты.

Мы бежим за ними налегке,

И в азарте ты оскалил пасть.

Я держу тебя на поводке,

На бегу пытаясь не упасть.

Мы гоняем их до темноты,

И на пол ты валишься мешком,

Наругавшись впрок, до хрипоты

С каждым встречным-поперечным псом.

 

Самый чуткий в мире слух,

Самый верный в мире друг.

Обниму башку твою лохматую

Может я когда-то тоже был собакою?

Ты положишь лапы мне на грудь,

Знаю я, что это неспроста:

Все пытаешься меня лизнуть

В губы, нос и прочие места.

Утром мне придется уходить

В непонятный мир чужих людей.

Ты меня захочешь проводить,

Но послушно ляжешь у дверей.

А потом, когда придет отбой,

И погаснет день пустых тревог,

Ты опять потащишь за собой

И растянешь тонкий поводок.

 

Самый славный в мире пес,

Самый мокрый в мире нос.

Мы живем без нежностей телячьих,

В моем шаге – два твоих – собачьих.

 

* * *

Я словно пробуждаюсь ото сна...

Была однажды пестрая страна:

Все краски шли когда-то в гости к нам,

Подобно распустившимся цветам.

Но что случилось? – Я не дам ответ:

В живых остался только серый цвет.

И тучи серых лиц кругом снуют

И тихо так по-серому живут.

А в серый цвет окрашены дома,

Больница, министерство и тюрьма,

Течёт он из журналов и газет

Как будто в мире красок больше нет.

У серых лиц есть серые мечты,

На серых клумбах – серые цветы,

Писатель серый ловит каждый миг.

И производит тонну серых книг.

Куда девались прочие цвета?

Иль я не тот, или страна не та?

Исчезли красный, желтый с голубым,

А серый все клубится словно дым...

 

* * *

…И только с тобой повстречался,

Как крылья тотчас отросли,

Как птица летел, не касался

Остывшей под небом земли.

Летел я над городом сонным,

Над крышами старых домов.

Парил будто коршун свободный

И был молчалив и суров.

Летел я легко и печально

В холодных, пустых небесах.

Открылась мне тихая тайна

В своих удивительных снах.

Мне виделись тайные знаки

В негромком мельканье теней,

Встревоженном лае собаки

И в тихом дрожанье огней.

Те знаки манили, толкали

В бездонную бездну небес,

Где звезды мне путь обещали,

И вечное царство чудес.

А люди в домах своих спали,

Не зная пока что о том,

Что царства любви и печали

Уже перейдён Рубикон…

 

ОПЯТЬ ЛЕТО

Сегодня опять ожидается жаркий день,

И воздух нагреется до сорока

Градусов. Хочется спрятаться в тень,

Но солнце еще не зашло пока.

И лень сдавила все тело свинцом,

Не хочется двигаться – даже курить!

К стеклу прижимаешься мокрым лицом,

И думаешь, как же мне дальше быть?

Но есть у лета и добрая сторона:

К концу недели обещан дождь,

А девушку в шортах встретишь и жизнь красна,

С рынка ведро черешни домой несёшь.

Скорей бы октябрь: ветер листья сдул,

И дышится весело и легко!

Пока же лето палит изо всех дул,

А до заветной осени еще так далеко…

 

* * *

Прошла середина лета,

Много дневного света,

И ветер щекочет траву.

Может быть, доживу

До дня когда грянет осень,

И разрешения спросит

Покрасить все

В желтый цвет,

А может быть и нет.

Живу я как на болоте –

Душа живее плоти,

Которая летом спит.

Или делает вид.

Поставить бы в церкви свечку,

Да прыгнуть в холодную речку!

Во сне или наяву,

Может быть, доживу...

 

* * *

Небо как кастрюля укрыто крышкой пара

Облаков, заткнувших все входы в атмосферу,

Давит на людей как рука на гриф гитары,

Застужая душу, истощая нервы.

Влажный климат не сулит простой свободы,

Уступаю вяло и в больших делах и в малых.

Хочется лишь холода поступков, мыслей,

Да чего угодно!

Или просто спрятаться с головой под одеялом.

 

* * *

…с вечера и до утра

в маленьком городишке

сводит с ума жара

тихо страдают людишки

скоро придет июнь

и проштампует визу

падающему лету 

вечно седой как лунь

мой сосед снизу

в тапочках

купленных где-то

в комнате 123

двигает стол

запершись изнутри

а за субботним окном

начала выть собака

в комнате 126

собаке жарко

у нее шерсть

однако

сверху еще толпа

в комнате 122

из мексики или откуда

там где всегда жара

им только повод дай

празднуют sinco de mayo

с вечера и до утра

хоть и кончается май

те еще господа

ваш покорный слуга

в комнате 125

может быть от тоски

мокрый от пива и пота

одетый лишь в носки

жарко

хоть и суббота

сломан кондиционер

пить уже неохота

хочется в СССР…

 

ИММИГРАНТ

По гнилой и скользкой трубе,

Из далеких и диких стран.

Проложив дорогу в борьбе,

Мне на кухню заполз таракан.

Зацепившись на край стола

Перелез, и, лишившись сил,

Как Колумб когда-то: "Земля!"

Он отчаянно завопил.

"Я приполз сюда издалека,

А за мною, жена и мать,

Нас пытались давить свысока,

Нас хотели судить и сажать.

Мы ползли сюда ночью и днём

Как не каждый бы смог таракан,

Но теперь мы друг друга зовём

Гордым именем: Иммигрант!”.

 

Иммигрантов не любит никто

Кто ж из дома родного бежит?

Вот и кутаюсь в чьё-то пальто

Сам себе Моисей – Вечный жид.

Сам пустыню выбрал свою,

И горит под ногами земля.

Как баркас у причала молю:

Якоря! якоря! якоря!

Где-то люди сидят за столом

Близко так, только в дверь постучи:

“Если нам хорошо, мы поём,

Ну а если нам плохо – молчим.

Хорошо или плохо – плевать!

Завтра утро начнём без войны

И не нужно куда-то бежать,

Никому ничего не должны”.

Вот и смотрят они свысока

Охраняя покой и уют,

Ждут пока нас разлука-тоска

Замордуют опять, заклюют.

– Понаехали, – скажет один.

– Да пусть катятся! – крикнет другой.

Вроде бы сам себе господин,

А для Родины – вечный изгой.

Те, кто сдуру задумал спастись

От родной, но постылой семьи,

Будут вечно в изгнаньи пастись

За чужие грехи и свои.

Будут жизнью своей рисковать

Чтоб отведать свободы глоток,

Будут громко о правде кричать

Только их не услышит никто.

 

...Где посуды немытой стан,

Завершая речи свои

Притаился в ночи таракан

В ожидании членов семьи...

 

Александрия, штат Вирджиния, США