Валентин СОРОКИН. СЛОВО О ДРУГЕ. К 80-летию Вячеслава Богданова (1937-1975)

Автор: Валентин СОРОКИН | Рубрика: ПАМЯТЬ | Просмотров: 60 | Дата: 2017-08-07 | Комментариев: 0

 

Валентин СОРОКИН

СЛОВО О ДРУГЕ

К 80-летию Вячеслава Богданова (1937-1975)

 

Своим творчеством Вячеслав Богданов предстает перед нами – собранным человеком, цельным и духовно содержательным, а как поэт – с безусловной одарённостью и редкой нравственностью, что и решает, в общем-то, судьбу художника: талант и воля к честности, к совестливости и труду, положенному на порог отчей избы, земли русской.

Улеглась в гостинице гульба,

Жёлтый мрак качался в коридоре.

Как могла ты, подлая труба,

Удержать такое наше горе!

Не вино сдавило вдруг виски,

Не метель, что выла, словно сука, –

Это пальцы подлостей людских

Прямо к горлу подступили туго.

Спал подлец, напившись в кабаке,

Над поэтом зло набалагурясь...

 

Жестоко поэт говорит о той среде, где погибала золотая голова Сергея Есенина, говорит, выражая боль, крик, любовь к великому Есенину, чувствуя и на своей дороге литературной тот же неизбежный дым нищеты и государственной дурной несуразицы, измотавшей родной наш народ и его лучших, наиболее откровенных сынов, поэтов, распахнутых всем отравным ветрам лукавого и противочеловечного времени... Доверчивость – погибель и привилегия поэта.

Не водка, я уже много раз утверждал, уносит русских поэтов, нет, – их уносит оскорбленное достоинство, их уносит бесправье и бедность поколений, кинутых сменяющимися мерзавцами в пепел конфликтов, разрух и войн... Взрывники покоя.

Ни одному поколению русских людей не дали нормально прожить век свой: то революционные расстрелы, то варварские раскулачивания, то колымские лагеря, и всё это – за свободу и счастье трудящихся... А сегодня – ещё безнадёжнее и ещё подлее: ты русский – ты уже виноват!..

Вячеслав Богданов был очень русским человеком и беспощадным поэтом русским был. Его, не сомневаясь, надо ставить в тот золотой круг русских поэтов, кто рано и трагически распрощался с жизнью: в круг Дмитрия Блынского и Николая Анциферова, Анатолия Передреева и Николая Рубцова.

С Тамбовщины, сельский паренек, явился он в 1953 году на Челябинский металлургический завод, где сформировался его взгляд на призвание, где Вячеслав стал знаменитым поэтом на Урале, а в 1975 году погиб в Москве.

Рыжий берег травою окутан,

Здесь ничьи не остались следы.

Я не знаю, он взялся откуда,

Этот камень у чёрной воды.

 

Мы не можем и не сможем никогда указать пальцем – через какой чёрный камень «запнулась» и не перешагнула краткая стезя поэта; камней чёрных на пути не только русского поэта, но и русского народа – много, потому поблагодарим Вячеслава Богданова за сотворённое: оно прекрасно, искренне, оно – живое существо, то цветком расцветет в душе у нас, то слезою матери русской очи нам освежит... Вячеслав Богданов, друг мой первый, если бы он чуток пожил, пожил бы ещё чуток – ведь лишь приготовился, лишь в полный рост поэта распрямился!..

Но он возвращается к нам – светлый, русский, добрый и неповторимый, как его отчий край, как его Россия, родина наша, зовущая и лебединая.

Москва, столица России, Москва, в сердце взятая нами с нашего наивного детства, Москва, народом нашим защищённая от бесконечных нашествий, Москва – город поэтов русских, Москва – славная, бессмертная, опасная Москва!..

Вячеслав Богданов не лез в группы и группки, не вился и не тёрся около и возле «литературных бригадиров», назначающих – кого в знаменитости, кого в посредственности, кого в озлобленные неудачники. Вячеслав понимал себя без этих «цедеэловских гаишников», знал собственные возможности, знал собственное, им заслуженное место в поколении шестидесятников.

Камыш и тот, заслушавшись, притих,

Звала меня таинственная сила.

А песня глуше, глуше каждый миг,

Как молодость, всё дальше уходила.

 

Приглядись, задумайся, читатель, умный и благородный, – кто же «выдаёт нам талоны на авторитет», кто?.. Окололитературные звери и зверюшки, вкусно и наследственно питающиеся нашей русской кровью, а иногда – даже распоряжающиеся нашей русской судьбою.

Вот я произношу: «наш поэт», «наш народ», «наша земля», «наша Россия», а сам горюнюсь: доказываю карликам суть большого, оправдываюсь перед ними, друга дорогого оберегаю, задевая их, тротуарных, заловых, кухонных, двориковых, книжных, пыльных, и лжепророчных, лжевесомых, скребущихся над головами русскими по-тараканьи, – «интеллектуальные бомжи», требующие к себе обожания...

Не растаскивать нас по «направлениям» и по «школам», по областям и районам, а собирать надо: мы – русские люди, мы – поэты русские, мы – выстрадали заботу и нежность к себе бессонницею раздумий и укорительной болью утрат. Выстрадали и удивились – слишком одиноко и слишком беззащитно русскому человеку и поэту русскому в просторах родимых!

Традиционен ли в своём творчестве поэт Вячеслав Богданов? Безусловно. Прост и понятен ли? Безусловно. Но понятность и простота – вещи сложные: достигать их, качеств этих, нелегко, кроме упорства и желания достигнуть необходимы ещё и культура мыслить и культура выражать мысли в той форме и на том уровне мастерства, когда стихотворение или поэма приобретают слитность внешнюю и внутреннюю – красоту воздействия на чувство, на любознательность, на тягу человека к искусству.

Природа в стихах и поэмах Вячеслава Богданова нова, приветлива и знакома тебе – твоя и незаменимая: ты ощущал её, дышал ею, вырастал среди неё, сопровождаемый её мудростью и щедростью, её переменчивостью и её постоянством.

Из любви поэта к природе, к жизни, к близким выходят образы и характеры. В его поэмах – мать, русская страдалица, о, как похожа она на мою мать; да и отец, да и сестры поэта – не твои ли, читатель, не сам ли ты в них?..

Можно и придраться: поэт воспевает настойчиво труд, поле, завод, а сегодня мода на бизнесмена и преуспевающего банкира. Но что банальнее – десятивёрстные фильмы о любви и разводах «цивилизованных» европейцев или – скорбящая ива над заброшенною речушкой? Что банальнее – новый автомобиль или заржавелый, кровью отцов и братьев политый обелиск на древнем русском холме, что, спрашиваю, банальней, что?!

Что за сны мне снятся,

                                что за сны!

Это думы предков-россиян...

 

Думы Некрасова и Блока, Есенина и Вас. Фёдорова в слове поэта вспыхивают едва-едва уловимо: мы, русские поэты, – сами по себе, но в каждом из нас горит звезда родного неба, высоко горит и свободно – помните!..

Когда-то Василий Дмитриевич Фёдоров высказал своё наблюдение над жизнью и над поэтами, идущими в литературу из жизни, а не из папиного писательского кабинета, высказал на заседании секретариата Союза писателей РСФСР, опираясь на стихи и на судьбу Вячеслава Богданова:

«Поэтам, приобретающим знания и творческий опыт, конечно, поначалу тяжело и ненадёжно, они отрываются от непосредственной своей работы, а впереди – сомнения и борьба за призвание, но эти поэты, укреплённые атмосферою цеха, осознанным духом ответственности гражданской, быстро осваивают уроки классики, уроки науки и вдохновения и творят, как правило, серьёзно, достойно и с пользою для отечественной культуры».

Я вовсе не считаю, что в искусство должны являться люди только с борозды и с фабрики – смешно. Но подлинное искусство, подлинно народная литература непременно должна иметь в рядах своих представителей разных социальных слоев, одинаково беззаветно выражающих долг свой и верность свою перед народом, лишь каждый – сверкая словом своим и разумом своим, независимо и непохоже служа поэзии – ярче сказки и сложнее судьбы твоей.

Призвание – Алексей Кольцов, Иван Никитин. Призвание – Борис Ручьёв, десять лет безвинно кайливший мерзлоты Колымы. Призвание – великий Есенин, не склонивший золотой головы перед палачами народа русского!..

Потому и неодолим русский смысл, огненный смысл в стихах Вячеслава Богданова:

Родная Русь! Костер мой голубой!

Веди меня дорогою столетий!

Какой, скажи, таинственной звездой

Ты зажжена для нас на этом свете?

 

Тайна и свет – любовь к Родине. Тайна и свет – верность слову русскому.

Я работал в мартене Челябинского металлургического завода, а Вячеслав – в коксохимическом цехе. Бывало, прибежит в мартен в перерыв, чёрный-чёрный, даже кончик носа и тот чёрный. «Славка, ты чего такой чёрный, увольняйся, пропадешь!..» – «А ты, Поль Робсон, светлее?..».

Такая у нас рабочая стезя. Но мы не жаловались. Вячеслав и я, крестьянские ребята, мы не забывали свои края: я – Урал, а Вячеслав – Тамбовскую землю. Чувство природы, тоска по траве и лесу, по туману и облакам – главный зов души, ведь куда мы ни ступим – железо и железо, грохот и грохот, дым и копоть, дым и копоть, железное и раскалённое. Железо – даже над скромными холмиками металлургов. Железо и совесть. Железо и ветер озёрный, железо и дождь, милый, радостный, конопатый!..

Мы – мы. И недаром Вячеслав говорит:

Среди лугов река уходит криво.

Листает волны ветер-суховей.

Приду к реке и сяду у обрыва,

На краешке у памяти своей.

По-над водой осока дремлет остро,

И ласточки пронырливо снуют,

И окуни мелькают, словно версты,

И полосатой думою встают...

 

Дума полосатая. Жизнь полосатая. Страна полосатая. Судьба русская – полосатая. Раскрашенная бунтами, казнями, оккупациями, победами, переворотами – в белый и чёрный, голубой и красный цвета: полосы, борозды, тракты, трассы поколений, нежных и отважных, запечатлённых в слове поэтами их, огненными соловьями русскими!..

А какая красивая любовь в стихах и поэмах Вячеслава Богданова! Предупредительная, заботливая, сдержанно­нежная, глубокая и терпеливая:

Я живу на озерном Урале,

Ты живешь на великой реке,

От моей полуночной печали

Почернело кольцо на руке.

 

Ну кто ему не поверит? Мужская тоска – не изображение тоски на опостылевшей микрофонной сцене. Настоящая, скифская, первородная, как стон тополиный, тоска влюблённого и сильного духом и статью человека! Разве умная девушка разлюбит такого?

А вот – сомнение. Вот – мучение. Вот – горькая минута влюблённого, отдалённого временем и расстояниями от любимой:

В каком окне ты зажигаешь счастье,

На чьих руках возвысила судьбу?

А может, так случилось всё иначе?

Припомнив ту разлуку по весне,

В каком окне, меня увидев, плачешь!

И в чьих руках тоскуешь обо мне!..

__________________________

И было это в давнем, давнем марте.

Которого не будет никогда...

 

Вячеслав Богданов – настоящий поэт. А настоящий поэт – гневный, но добрый, внезапный, но мудрый, трудный, но прекрасный!

Господи, ну обереги его слово на путях грозных!.. Обереги и дай простора ему.

Место поэта – в родном краю, в истории и культуре родного края, там, где он произнёс первое слово, там, где впервые посетило его молитвенное вдохновение откровения; утверждаю – стихи и есть продолжение молитвы, но не в храме и не перед иконою светлого домашнего угла, а в грубой сутолочной житейности...

Среди родного народа – место поэта, а красное оно, почётное оно или же обычное, – какая разница? Ты на забыт, и слово твое влилось в родную реку народной речи. Но издать книгу сейчас – легче туннель прорыть под проспектом. В России, богатейшей недрами и лесами, никогда ещё не отшвыривали поэтов с такою дерзостью и неприязнью. А если не нужны в стране поэты – воры и барыги не упустят момента увести молодёжь от литературного прилавка к рыночному, жуликоватому и похабному...

Я убит. И смолкли соловьи.

Стёр мой конь о синеву подковы...

И над гулким полем Куликовым

Солнце встало на людской крови.

Я убит – и смолкли соловьи.

Вот сижу я в хате у окна:

Посинела в чугунке картошка...

Царь на тройке мчится за окошком...

Зреет дума, как чугун черна...

 

Ничего себе!.. И цари виноваты?.. А мы-то: от царей – к ленинцам, от ленинцев – к царям?.. Поэты «подземно» воспринимают людей и жизнь, как будто из шахты грозной смотрят... Потеря поэта в народе, в краю – потеря чего-то своего, из судьбы своей человеческой.

А я друга потерял, самого первого, самого дорогого. Страдаю:

То снег, то дождь, то ветер,

То иней ляжет вдруг.

Я жил и не заметил,

Когда ушёл ты, друг.

Невидимый и скромный,

Внезапно в ранний час

Оставил мир огромный

И в нём – упрямых нас.

Не проводил я, каюсь.

И вроде на свою

Я молча натыкаюсь

На эту смерть твою.

И думаю: по лету,

Ну в будущем году,

Конечно же, приеду

К тебе или приду.

И никого не надо,

Лишь ты да отчий край...

Узнавший цену ада

Не поспешает в рай.

Пусть ты лежишь глубоко.

Но ты поймёшь всегда, –

Зачем так одиноко

В ночи горит звезда.

 

Давно пора означить память о русском поэте Вячеславе Богданове на степной Тамбовщине и в озёрном уральском краю: слово поэта – энергия и надежда наша в пути.

Память о поколениях, о делах и страданиях их, песни и слёзы, родная кровь поколений, унесённая временем впереди нас, – да ведь это и есть горькая золотая струна русской жизни. Она звенит в нашем сердце – и мы не одиноки, она разговаривает с тобою – и ты виден на тропе судьбы...

 

 




Прикрепленные изображения