Светлана ЧУФИСТОВА. КУКЛОВОД. Рассказ

Автор: Светлана ЧУФИСТОВА | Рубрика: ПРОЗА | Просмотров: 276 | Дата: 2017-08-05 | Комментариев: 3

 

Светлана ЧУФИСТОВА 

КУКЛОВОД

Рассказ

 

Пролог

 

Сегодня Евгений Михалыч спал плохо. То и дело ворочался с бока на бок, вздыхал. Короткие минуты забытья периодически прерывал храп жены, которая, несмотря на свои малые габариты, умудрилась оккупировать большую половину супружеского ложа.

– Корова, – ворчал на неё рассерженный муж, толкал женщину в бок, высвобождая личное пространство, укладывал своё тучное тело поудобней и вновь закрывал глаза.

Но всё было напрасно. Безмятежный сон, которым мужчина мог похвастать ещё неделю назад, предательски покинул его. А причиной тому послужило единственное обстоятельство. И это обстоятельство окончательно отравило некогда благополучное существование немолодого уже человека.

«Ты за всё ответишь! – всплыли в памяти печатные строки. – За всё!».

Евгений Михайлович не в силах больше вылежать, подскочил на кровати, сел, сунул ноги в тапочки, поверх пижамы накинул шёлковый халат и отправился бродить по дому, шикарному трёхэтажному особняку с неимоверным количеством комнат, коридоров, лестниц, подсобных помещений. Впрочем, во всём этом многообразии мужчина ориентировался хорошо. Он преодолел некоторое расстояние в темноте и, лишь оказавшись в бильярдной, зажёг свет.

Довольно внушительное пространство осветили две огромные люстры. Оливкового цвета стены, белые колонны в стиле ампир, картины в позолоченных рамах, кожаные кресла, игральные столы, обтянутые зелёной тканью. Евгений Михалыч подошёл к сверкающему многообразием бутылок бару, взял с полки коньяк тридцатипятилетней выдержки, откупорил его, плеснул тёмное содержимое в один из поблёскивающих на барной стойке бокалов, и выпил спиртное залпом. Горячая жидкость тотчас обожгла внутренности его, пробежала приятным хмелем по всему организму. Мужчина налил себе коньяка ещё и уже с фужером в руках не спеша побрёл к креслу, уселся на мягкую кожу, запрокинул голову.

«Ты за всё ответишь, – вновь повторил ему воспалённый мозг. – За всё…».

Хозяин дома искренне сморщился, пытаясь представить лицо угрожавшего, но это было сделать трудно. Всех врагов своих, как ему казалось, он уже давно уничтожил. Кого растоптал морально, кого разорил, а кого и на тот свет отправил, оправдывая неблаговидные поступки свои борьбой за выживание. Такое уж было время! Смутное, не терпящее жалости и сострадания…

Евгений Михалыч тяжело вздохнул. «Но как же этот мерзавец узнал обо всём? – подумал про себя потерявший покой мужчина. – Как пронюхал то, что так тщательно скрывалось долгие годы?».

Хозяин дома выпил ещё. Ему стало намного легче. Он зевнул от души.

– Надо успокоиться, – сказал себе Евгений Михалыч. – Не такие проблемы решал. Не сегодня-завтра служба безопасности принесёт мне этого ублюдка на блюдечке. Вот тогда и посмотрим, кто кого?».

Пожилой господин, наконец, улыбнулся и спустя буквально минут пять спокойно уснул прямо в кресле.

 

Глава 1

 

***

Оранжевое солнце озарило землю уже давно, а теперь поблёскивало где-то в первой четверти небосвода, побуждая к жизни и летний пейзаж за окном, и этот добротно сложенный дом.

Молодой человек прохаживался по залитой светом комнате не спеша, вразвалочку, заложив руки за спину.

– Ну, надо же, как живут богатеи! Просто музей какой-то! – изумлённо произнёс парень, с любопытством разглядывая картины на стенах.

Юноша остановился у одного из полотен и, как истинный ценитель прекрасного, посмотрел на него. Со стороны это выглядело довольно забавно. Невысокий белобрысый паренёк, лопоухий, веснушчатый, голубоглазый, как будто примерил на себя маску искусствоведа. Он, то отходил от картины на два шага назад, то вновь приближался к ней, наклонял голову, раскачивался на каблуках, изредка крякал. Все, кто наблюдал за поведением молодого человека, потихоньку начинали смеяться. Первым, наконец, не выдержал оперативник Спиридонов Иван.

– Слышь, Василий, а не пошёл бы ты лучше охранников опросить! Какая никакая а польза…

Васька Шемякин, с трудом оторвавшись от занятия своего, нахохлился.

– Да куда они денутся с подводной лодки? – заворчал недовольно парень, взял с бильярдного стола чёрную папку и медленно направился к выходу.

– И диски с видеокамер не забудь захватить! – крикнул ему вдогонку Спиридон, продолжая заполнять многочисленные бумаги.

Осмотр места преступления ещё не завершился. В углу на диване скромно ютились понятые, две женщины преклонного возраста, рядом с ними, переминаясь с ноги на ногу, высился местный участковый, долговязый розовощёкий юнец. Труп хозяина дома, завалившись на бок, всё ещё покоился в кресле. Мужчина был задушен поясом собственного халата. Внезапное нападение на спящего не оставило этому здоровяку никаких шансов.

Спиридон ещё раз взглянул на жертву. Одиночная странгуляционная борозда в верхней трети шеи, удивлённое мертвенно-бледное лицо.

– Да уж… – наконец, произнёс оперативник. – Кто же это вас так, Евгений Михалыч?

– Домочадцы, больше некому, – неожиданно пробасил Матвей Горелов, напарник Ивана.

Он стоял неподалёку и просматривал на фотоаппарате сделанные им только что снимки.

Мотя, как все ласково называли этого молодого человека, был высок, накачан, но несколько сутуловат. Квадратное лицо, рыжеватые волосы, густые брови, карие глаза, белёсая щетина на подбородке и щеках. Он всегда был хмур и немногословен и, единственное, что могло заставить парня улыбнуться, так это разговоры о мотоциклах. Заядлый байкер, он обожал свой двухколёсный, везде и всюду передвигаясь только на нём.

– А я не исключаю, что убийца появился снаружи, – возразил Матвею криминалист Ивченко Антон Львович, наполовину лысый, невзрачный мужчина, семидесяти с небольшим. – Вон участковый говорит, что уборочку здесь влажную сообразили перед самым его приходом. Неспроста… – покачал головой старик.

Он подобрал с пола стеклянный бокал, в котором ещё недавно плескался дорогой коньяк, и аккуратно стал снимать с него отпечатки.

– Да, уж – вздохнул, согласившись с коллегой, и Спиридон.

Он захлопнул папку.

– Пойду родственников опрошу. Может, прояснится чего? – нехотя встал оперативник с места и вышел из бильярдной…

 

                                                     

***

Его звали Иваном, но сослуживцы чаще называли его Спиридон. Видимо, фамилия, которая досталась молодому мужчине от деда, им больше нравилась. Бывший воин-афганец. Среднего роста, подтянут, силён. Тёмно-русые волосы на косой пробор, высокий лоб, ярко очерченные скулы, нос горбинкой, зелёные глаза, ямочка на подбородке. Привлекательным Ивана считали многие женщины. И не смущали их ни многочисленные шрамы на его лице, оставшиеся после осколочного ранения, ни изредка подёргивающееся правое веко. Мужественностью буквально разило от него. А твёрдости и решительности характера мог бы позавидовать каждый. Таким его сделала война, война, возможно, бессмысленная и кровавая…

Последнего духа своего он убил ещё в 89-ом, а после вывода войск из Афгана вернулся домой, устроился работать в милицию, закончил заочно институт и долгие годы служил на избранном им поприще.

Вот и теперь, невзирая на короткий сон и усталость, он с головой окунулся в новое дело. Дело об убийстве известного в городе человека, банкира и коллекционера Евгения Михалыча Лапина.

– Итак… – произнёс Спиридон и посмотрел на собравшихся. – Где вы были сегодня ночью?

Люди в гостиной заметно ожили, стали переглядываться между собой. Первым заговорил хозяйский сын, лощёный надменный молодой человек в тенниске, джинсах и модных очках.

– Послушайте, неужели вы думаете, что кто-то из нас мог прикончить отца? Ну это же, по крайней мере, нелепо? – усмехнулся брюнет и ещё вальяжнее развалился в кресле.

Иван глянул на недовольного отпрыска.

– Мне нужно разобраться в обстоятельствах дела, только и всего, – ответил парню оперативник. – И выяснить, есть ли у каждого из вас алиби. А потому повторяю вопрос: где вы были в означенное время? – теперь он уже смотрел только на своего оппонента по имени Станислав.

– Я был у себя. Спал, – нехотя произнёс хозяйский сынок.

– И как крепко?

– Крепче не бывает, – огрызнулся малый.

– Понятно, – снова опустил глаза в бумаги Иван.

Он сидел за круглым дубовым столом и периодически что-то писал.

– А ваша комната, насколько мне известно, неподалёку от бильярдной?

– Предположим.

– Ну, может быть, вы что-нибудь слышали?

– Что я мог слышать ночью?

– Всё ясно, – вновь замолчал Спиридон и переключился на жену убиенного.

Та была на удивление спокойна, пила вино из утончённого фужера и изредка утирала платочком, как оперативнику показалась, совершенно сухие глаза. Немолодая уже женщина, несмотря на свой возраст, выглядела превосходно. Высокая, стройная, ухоженная, она являла собой образец элегантности. А блеска ей добавляли многочисленные украшения, которые платиновая блондинка в траурном платье не забыла надеть и сегодня...

– И вы, Елена Петровна, тоже, по всей видимости, крепко спали?

– Ну, почему же? – вздохнула женщина театрально. – Я просыпалась, не обнаружила мужа в постели и снова уснула.

– А во сколько это было, не помните?

– В нашей спальне часов нет.

– А то, что супруг ваш исчез, – это вас не насторожило?

– А что меня могло насторожить? То, что Евгений отправился в туалет?

Спиридон неловко откашлялся. Вдова явно не была расположена к общению. Может быть, дочери покойного что-нибудь разъяснят? Иван посмотрел на них.

Старшая, Карина, молодая особа лет тридцати, была копией своей матери в молодости, эффектная, белокурая, голубоглазая. Она сидела на диване вместе со своим мужем, невзрачным лысеющим мужчиной по имени Артур. Первым заговорил именно он:

– Мы тоже спали, – нервно поправил зять Лапиных свой тёмный галстук. – Вернулись с концерта поздно, около часа. У Кариночки ещё голова разболелась. Я спустился на кухню за таблетками. Там встретил нашу кухарку Марию, она, кажется, что-то готовила, поздоровался с ней, взял пилюли и пошёл обратно в спальню. Вот собственно и всё…

Спиридон записал показания мужчины, покачал головой, вздохнул и посмотрел на последнюю подозреваемую.

Младшая дочь убиенного, Милана, восседала на подоконнике, вытянув вперёд ноги. На вид ей было лет двадцать, но выглядела она как тинэйджер. Невысокого роста, рыжеволосая пухлая особа одета была в объёмную кофту, лосины и модные кроссовки. Девушка отрешённо смотрела в окно и о чём-то думала.

– А вы, Милана Евгеньевна, где были сегодня ночью? – как можно мягче спросил её Иван.

– Я? – произнесла девушка и перевела взгляд на оперативника – Я вернулась из клуба под утро. Который час был, не помню. Видела только, что в бильярдной горел свет…

Милана ненадолго замолчала, опустила низко голову, а потом неожиданно посмотрела на родственников своих и дерзко улыбнулась.

– Ну что, довольны? – вдруг вызывающе спросила она. – Убили папика и теперь денежки его делить станете?!

Присутствующие нервно заёрзали на местах.

– Что ты такое мелешь, дрянь! – вдруг возмущённо выкрикнула Елена Петровна и закрыла лицо руками.

А неблагодарная дочь, резво соскочив с подоконника, пустилась бежать. Больше в гостиной она не появлялась…

 

***

Васька стоял на кирпичной стене, увитой зелёным плющом, приноравливаясь, как бы спуститься. Он периодически приседал боком, покачивался, дёргал привязанную к каменному выступу верёвка, за которую держался, то и дело свешивал ногу, но сигануть вниз с четырёхметровой высоты так и не решался. За этим занятием и застал его Спиридон.

– Шемякин, какого рожна ты там делаешь?! – крикнул своему стажёру мужчина, как только оказался ближе.

– Иван Андреич, я слезть не могу! – ответил начальнику растерянный парень.

– А зачем ты вообще туда взгромоздился?!

Со стороны к оперативнику подошёл охранник.

– Он проверяет, можно ли по стене внутрь забраться, – сообщил милиционеру низкорослый лысый человек в коричневой форме. – Дело в том, что у нас сегодня ночью одна камера отрубилась, и как раз на этом участке, – мужчина почесал свой лоб. – Я, конечно, ходил здесь несколько раз. Но ничего такого не заметил…

– А камера, вы говорите, во сколько перестала работать?

– Примерно в три…

– И сегодня вы один дежурили?

– Должен был с напарником, но у него ребёнок заболел, вот он у хозяина и отпросился.

Спиридон покачал головой, в который раз посмотрел на Ваську, потом на собеседника.

– Лестница у вас есть?

– Найдётся.

– Несите…

Охранник быстро убежал, Василий всё ещё продолжал корячиться на верхотуре, а Иван решил осмотреть саму стену. Она была длинной, опоясывала по периметру гектар земли вместе с домом, большим гаражом, хозяйственными постройками, цветущим садом, кортом, бассейном. Оперативник окинул взглядом несколько метров кирпичной ограды, место видимости испорченной камеры. А то, что последняя была выведена из строя нарочно, сомнений у мужчины не вызывало. Видеокамера, прикреплённая к короткому шесту, болталась на проводах и раскачивалась на ветру.

Спиридон сделал несколько шагов в сторону. Ничего такого, что бы могло привлечь его внимание. Дальше начинался аккуратно подстриженный кустарник. Иван забрался в заросли и отправился вдоль стены по узкой тропинке, раздвигая руками царапающие его ветки. Он дошёл практически до угла, как вдруг заметил средь густого плюща железную калитку. Спиридон толкнул её рукой и та со скрипом распахнулась.

– Вот это сюрприз, – присвистнул Иван. – А ведь Антон Львович был прав…

Оперативник осмотрел всё вокруг.

Замок, который некогда висел на дверце, отсутствовал. Следы на земле, если даже они и были, размыл утренний дождь. А вот чёрную нить, что зацепилась за куст акации, Спиридон аккуратно взял рукой и положил её себе в нагрудный карман. После чего повернул обратно.

Василий уже спускался по лестнице вниз, человек в форме ему помогал.

– Вы знаете, что у вас там калитка имеется? – спросил оперативник охранника.

– Знаю – ответил мужчина. – Но она закрыта всегда…

– Только не сегодня ночью, – буркнул Иван и поспешил в сторону дома.

 

***

Пропажа в особняке нескольких картин, старинных книг и ваз была обнаружена не сразу. Всё перечисленное исчезло из библиотеки, в которую, собственно, кроме хозяина и прислуги никто особо и не заглядывал.

– Я смотрю, а там пусто, – причитала, обливаясь слезами, горничная Анна Алексеевна Кузьмина, низкорослая миловидная женщина пятидесяти с небольшим лет.

Она выглядела очень ухоженной. Тёмно-синее платье в клеточку, белый передник, волосы, собранные на затылке в тугой узел, очки. Некогда воспитательница детского сада, Анна Алексеевна давно сменила род занятий и теперь скребла, мела и мыла в доме, где ей, в отличие от госучреждения, неплохо платили.

– Сколько лет здесь на хозяйстве, а такое случилось впервые! – всё никак не могла успокоиться женщина.

Она сидела на длинном кожаном диване в холле вместе с другими работниками дома: пожилым садовником Николаем Ильичом – совсем уже седым, но крепким мужчиной; поварихой Марией, деревенского вида особой преклонных лет, и её внучкой Софьей. Соня, к слову сказать, студентка медицинского института, жила здесь вместе с бабушкой. Стройная, коротко стриженая девушка больше похожая на мальчика, была сиротой, а потому хозяин не противился её пребыванию в доме.

– Итак, кто из вас обнаружил труп? – продолжил свой допрос Матвей Горелов.

Он высился на стуле напротив собравшихся. Несколько в отдалении от него в кресле расположился Спиридон.

– Я, – подняла руку, как ребёнок в школе, Анна Алексеевна.

– В котором часу это было?

– Так около семи, – задумалась женщина ненадолго, а потом вновь продолжила: – Я как раз проснулась, чайник на плиту поставила, пошла цветочки в доме полить. Смотрю, а на втором этаже в бильярдной свет горит. Вот и решила выключить, а там… – снова уткнулась несчастная в носовой платок, всхлипнула, вытерла слёзы, высморкалась.

– Значит в семь, – повторил Матвей, поразмыслил немного. – А зачем вы перед приездом милиции пол начали мыть?

– Так как же, милый? – вдруг испугалась Анна Алексеевна. – Мне в это время положено. Хозяйка страсть как грязи не любит!

– Понятно, – нахмурился Горелов и замолчал.

Позади него заёрзал на месте Спиридон.

– В доме, я так понимаю, три выхода?

– Верно, – закивал головой Николай Ильич. – Один центральный, второй задний и ещё боковой, служебный так сказать.

– И все они на ночь запираются?

– Ну что вы, – улыбнулся старик. – У нас же охрана имеется и камеры на ограде кругом. Да и хозяева полуночники, частенько, поздно домой возвращаются, – садовник задумался. – Вон сегодня Милаша опять под утро явилась.

– И вы слышали, как она пришла?

– А кто ж её не услышит? Всех своими песнями разбудила. Пьяная, как всегда, что с неё взять…

– А в доме часто конфликты случаются? – вновь спросил Спиридон допрашиваемых и насторожился.

Люди напротив него стали опускать глаза. Видно было, что выносить сор из избы они не собираются.

– Ну вот Миланье, к примеру, за поздние визиты не попадало?

– А кто ж её тронет-то? – вдруг усмехнувшись, пробасила доселе молчавшая повариха Мария. – Она ж любимица отца, – женщина перекрестилась при упоминании имени усопшего и продолжила: – Елена Петровна хоть и ругала её, паразитку, а мужа всё равно побаивалась…

– Значит, у хозяина с хозяйкой отношения были не очень?

– Да, всяко бывало, – возразила Мария. – Когда миловались, а когда и цапалися.

– Ну, а в последнее время?

– В последнее время всё больше никак. Евгений Михалыч вроде об чём-то тревожился, сон потерял, нет-нет, да и срывался на окружающих…

– А причину его беспокойства не знаете?

– Да разве ж нам докладывать станут? Наше дело маленькое, кашеварить да полы вон натирать…

Иван вдруг вздохнул:

– Ну и ещё один вопрос. Что вы слышали сегодня ночью? Может, посторонние звуки какие?

Но внятного ответа на свой вопрос оперативник так и не получил…

 

***

В гараже пахло машинным маслом и бензином. Облицованные металлической вагонкой стены, смотровые ямы, яркие фонари. Здесь поблёскивали своим великолепием хозяйские автомобили: красный Порше, жёлтый Кабриолет, пара чёрных Геледвагенов, серебристый Ягуар, синий БМВ. Всем этим имуществом заведовал личный водитель покойного Гоша, в бытности Георгий Палыч Семёнов, невысокий подвижный смуглый мужчина, лет сорока пяти.

– Так какую, говорите, скорость он развивает? – спросил шофёра Васька Шемякин.

Молодой человек удобно расположился в кресле Кабриолета и с интересом разглядывал внутренности диковиной машины, засовывал свой нос в бардачок, крутил всевозможные переключатели. Георгий Палыч, ковырявшийся в капоте БМВ, посмотрел на любопытного юнца.

– Вы, пожалуйста, поосторожнее там. Машина дорогая, раритетная, – предупредил парня Гоша и снова продолжил своё занятие.

В это время в гараж бесшумно вошёл Спиридон, увидел стажёра, изображающего за рулём автомобильные гонки, сморщился.

– Шемякин, тебе что, заняться нечем?! А ну бегом на выход, скоро в отделение поедем! – скомандовал оперативник и, проводив недовольным взглядом быстро удаляющего помощника, вздохнул: – И как только таких в школу милиции принимают, ума не приложу. – Пожал плечами и теперь уже обратил внимание на Георгия Палыча: – Здравствуйте! – поприветствовал он мужчину. – Капитан Спиридонов.

Водитель посмотрел на служителя закона, вытер промасленной тряпкой руки.

– Слушаю вас...

Иван, глянул на «движимое» имущество семейства Лапиных, крякнул.

– Вы здесь давно трудитесь?

– Да уж пятый год пошёл…

– Работа нравится?

– Нравится. Я вообще технику люблю, ещё с самого детства – улыбнулся мужчина.

– Ну, а что хозяин? Не обижал?

Гоша подумал немного.

– Да по-разному бывало. Чего уж теперь о том? – водитель вздохнул. – Кто, старое помянет, тому, как говорится…

Он умолк, опустил глаза.

– Всё равно мне его жалко. Человек всё ж таки…

Иван согласно кивнул головой.

– Жалко-то жалко. Только вот кто его убил? У вас предположения на этот счёт имеются?

Шофёр недоумённо уставился на оперативника.

– У меня? – переспросил он. – Да вы что. Моё дело вон баранку крутить, да всё больше помалкивать…

– Ну а куда вы, положим, возили Евгения Михалыча вчера?

Георгий Палыч стал припоминать.

– С утра в банк, дела у него там были. Потом в китайский ресторан на обед. Ну, а после, – запнулся вдруг мужчина и отчего-то покраснел. – Да вы лучше у телохранителей хозяина спросите или у начальника службы безопасности Чурова, в офисе сейчас они…

– Так куда вы всё-таки возили вашего работодателя после ресторана? – не собирался успокаиваться Иван.

Водитель низко повесил голову.

– К любовнице его на Кожзаводскую. Он с нею давно встречался. Снежаной, кажется, её зовут…

 

 

Глава 2

 

***

Это мерзкое место давно уже перестало пугать его. Он не вздрагивал, как прежде, от каждого шороха и звука. А просто лежал и покорно ждал своей участи. Участи, которая, как ему казалась, была предопределена…

В противоположном углу, где-то в подполе, громко пискнула крыса. Наверно, она снова больно укусит его, но этого он не увидит, как не увидит всего того, что происходит вокруг. Веки юного пленника были закрыты и накрепко заклеены скотчем.

Он попытался повернуться на другой бок, застонал. Руки и ноги мальчика, связанные верёвками на запястьях и лодыжках, окончательно онемели. И избавиться от ненавистных пут не представлялось возможным.

Зато он в полной мере мог ощутить этот смрадный запах вокруг себя. Запах плесени, гнилости и нечистот, которыми буквально пропитан был воздух.

Так он существовал долгое время. Время, теперь кажущееся бесконечным, время, которое нельзя было счесть ни днями, ни часами, время, которое делало жизнь несчастного ещё более невыносимой…

– Мама, – неожиданно произнёс воспалённый мозг совершенно потерявшего надежду. – Мамочка…

Её милый облик всплыл в памяти внезапно, словно дуновение ветра пронёсся по кругу, оставляя в потаённых уголках его неокрепшей души лишь печаль, горечь и тоску. Тоску по самому родному в мире человеку. Она не забыла его, она его ждёт, она его непременно ищет. Но встретятся ли они когда-нибудь снова?

Словно в забытьи он услышал скрип двери, чьи-то шаги. Это пришёл его мучитель. Большой и сильный, он подойдёт сейчас ближе, дотронется до него, а дальше….

О том, что будет дальше, ребёнок старался не думать.

Ведь ему было уже всё равно…

 

***

Иван и его начальник подполковник Данила Егорыч Стрельцов, невысокий коренастый мужчина приятной наружности, сидели вдвоём в кабинете за длинным столом. Полное лицо Данилы Егорыча было усеяно ниточками морщин, особенно глубоких на лбу и переносице, белёсые брови, карие глаза, широкий нос, пухлые губы, посеребрённые сединами волосы.

В жизни этот человек был замечательным рассказчиком, можно даже сказать балагуром. Добрый семьянин с тридцатидвухлетним стажем давно уже стал дедом и в свободное от работы время полностью растворялся во внуках.

– А он мне и говорит – улыбнулся Егорыч. – Древний ты, дед, как мамонт! Ни в компьютерах не разбираешься, ни в телефонах. И как ты только так живёшь? – покачал головой мужчина. – Да уж, – вздохнул он глубоко, – поколение нынче другое…

Данила Егорыч помолчал немного, пригладил свои жидкие волосы.

– Ну, что там у тебя, рассказывай, – наконец, переключился он с разговоров о внуках на серьёзный лад и внимательно посмотрел на Спиридона.

Тот распахнул свою папку, пробежал глазами исписанные листы.

– Убитый, – произнёс Иван, откашлявшись, – Лапин Евгений Михалыч, банкир, коллекционер, 1952 года рождения. Не судим, но в 91-ом проходил свидетелем по делу некоего Коростылёва. Тот погиб в автомобильной катастрофе при странных обстоятельствах, но тогда дело решили закрыть за недостаточностью улик. Что ещё?

Спиридон поразмыслил.

– Потерпевший был задушен поясом собственного халата. Криминалисты сейчас устанавливают точное время смерти. Родственники – жена, две дочери, сын и зять, говорят, что ничего не слышали, спали. Обнаружила труп горничная в семь утра. В доме пропали ценные вещи. Думаю, злоумышленники проникли внутрь через заднюю калитку, испортив предварительно видеокамеру.

Иван внимательно посмотрел на начальника.

– Но ты знаешь, Егорыч, не верю, чтобы убийство и кража были как-то связаны. Бильярдная, где нашли Лапина, и библиотека находятся в разных частях здания. Причём, библиотека на первом этаже, а бильярдная на втором. Поэтому покойный физически не мог никого спугнуть. А вот то, что куш не велик, кажется странным.

– Думаешь, убийство замаскировали под ограбление? – не удержавшись, спросил подполковник.

– Не знаю, – пожал плечами Спиридон. – Ценности искать надо. Проверять подноготную домочадцев, прошлое убиенного.

Иван замолчал, свёл к переносице брови.

– Ой, чую я, начнётся скоро, – вздохнул Данила Егорыч тревожно. – Звонки сверху, угрозы. Всё ж таки не простой клиент у нас. Как-никак меценат, – поднял мужчина кверху свой указательный палец. – А может заказное это убийство? Как мыслишь?

– Может быть, – ответил Спиридон. – Но уж слишком мудрёное. Раньше как было? Хлопнет киллер из винтовочки банкира с крыши соседнего дома, и все дела…

– Да уж, помню, помню, – согласно закивал головой Стрельцов и снова вздохнул. – Ты уж постарайся, Ваня, поспеши. Сам знаешь, на тебя вся надежда…

– Хорошо, – ответил Иван и вдруг, вспомнив о чём-то, сморщился. – Я это, попросить тебя хотел, забери ради бога от меня этого стажёра. Сил моих больше нет никаких. Ни толку, ни проку от него, одна морока…

Данила Егорыч недовольно крякнул.

– Не заберу, – неожиданно нахмурился он. – Кроме тебя никто из парня человека не сделает. Думаешь, деду твоему легко было со мной желторотым возиться? А всё ж вытерпел он меня, в люди вывел…

Мужчина снова посмотрел на Спиридона ласково и улыбнулся.

– Ну всё, ступай давай. Работай…

 

***

Небольшое трёхэтажное здание районной милиции, построенное ещё пленными немцами в 47-ом, давно уже дышало на ладан, но тем ни менее и сейчас представляло собою архитектурный шедевр. Оформленный витиеватой лепниной фасад, входная группа с колоннами, крошечные балконы, продолговатые окна, которые только теперь стали менять на новые белые пластиковые. Внутри было всё очень просто, как и во многих государственных учреждениях, куда, несмотря на наступившее третье тысячелетие, цивилизация с её пресловутым евроремонтом ещё не добралась. Но Спиридону это даже нравилось. Ведь здесь когда-то служил его дед – легендарный оперуполномоченный, гроза преступного мира и нечисти разной. Он ходил по тем же самым лестницам и коридорам, его помнили эти серые стены и старый паркет, тут провёл он лучшие свои годы…

Иван быстро взлетел по ступеням наверх. На третьем этаже повернул налево и, наконец остановившись у запертой двери, толкнул её рукой.

В небольшом помещении, где в дальнем углу у окна располагалось его рабочее место, на удивление было многолюдно. Матвей, Васька и ещё пара ребят из соседнего отдела толпились около Мотиного стола и что-то бурно обсуждали.

– Ну, и чего вы здесь собрались? – хмуро произнёс Иван и подошёл к товарищам ближе.

На напарника недовольно взглянул Матвей.

– Этот олух царя небесного, – кивнул оперативник на стажёра, – чуть компьютер мне к чёртовой матери не сгубил.

– Как это? – удивился Спиридон.

– А так. Дисковод у него, видите ли, заело. Вот он и решил блок питания подручными средствами вскрыть. Ну, конечно, а чего мелочиться? – протянул Горелов канцелярские ножницы Ивану. – Думаю, специалиста вызывать нужно будет…

Спиридон обессилено посмотрел на побледневшего юнца.

– Ты, Шемякин, не недотёпа. Ты просто рукоблуд какой-то, – выпалил оперативник отчаянно. – К стулу тебя привязать, что ли, чтобы ручонками своими никуда не лез?

Васька весь сжался.

– Я же не специально, – стал протяжно оправдываться он.

– Не специально, – пробурчал Иван и после непродолжительной паузы добавил: – Собирайся давай, со мной поедешь. Так хоть под присмотром будешь. А то ты ещё чего-нибудь здесь натворишь….

И счастливый парень, то и дело оглядываясь назад и сшибая углы по дороге, быстрым шагом направился к выходу.

 

***

Полуденное солнце уже не пекло. Скрывшись за набежавшими тучками, оно лишь изредка выпускало лучи свои в образовавшиеся на небе проёмы. Лето в этом году не было жарким, но, тем не менее, искупаться в прохладном водоёме хотелось каждому. О том же мечтал и Спиридон.

Он ехал за рулём своей полуторогодовалой «Дэо Нексиа», которую недавно приобрёл у друга, то и дело смотрел по сторонам, бесконечно завидуя медленно прогуливающимся по улицам мегаполиса горожанам.

– Да уж, – вздохнул Иван. – Сейчас бы в озерцо окунуться, да пива холодненького попить, – звучно сглотнул он слюну и глянул на притихшего рядом с собою Ваську: – Ну, а ты, Василий, к пиву как относишься?

Стажёр в ответ расплылся в улыбке.

– Хорошо. Только я коньяк больше люблю, – выпалил он.

Иван присвистнул.

– Однако, губа у тебя не дура! – засмеялся оперативник. – Коньячок, да с лимончиком. Эх! – заходил Спиридон желваками.

Вскоре машина свернула с шоссе на обочину, примостившись в длинном ряду припаркованных автомобилей.

Иван вышел из своей «ласточки», подождал, пока выгрузится Васька, и вместе с ним отправился к высокому зданию с вывеской банк «Империал». Через десять минут служители закона уже были в одном из офисных кабинетов, оформленных по последней дизайнерской моде. Светло-бежевые стены, жалюзи на окнах, на полу большие пальмы в горшках.

Начальник службы безопасности Чуров Константин Сергеевич, высокий плечистый мужчина лет сорока, сидел за своим рабочим столом и внимательно смотрел на посетителей.

– Вы, конечно же, в курсе, что шефа вашего убили? – спросил внушительных размеров человека Спиридон, забрасывая ногу на ногу.

Хозяин кабинета чуть заметно кивнул головой.

– Конечно. Я об этом ещё утром узнал.

– А, насколько мне известно, за безопасность Лапина вы отвечали? Тогда как же такое случилось?

Чуров недовольно сдвинул свои густые брови.

– Послушайте, вы что, в убийстве Евгения Михалыча меня обвиняете что ли? – нервно произнёс мужчина – Да лучше, чем я, босса никто не охранял. Он под опекой таких орлов был, которые и огонь, и воду прошли. За каждого хоть сейчас могу поручиться.

Иван посмотрел на взволнованного свидетеля.

– Да, вы успокойтесь, – как можно мягче сказал оперативник. – Никто вас ни в чём не обвиняет. Просто мы разобраться хотим. Были ли у потерпевшего враги, кому выгодна его смерть.

Чуров вернулся в прежнее состояние.

– Насчёт врагов я сам тут недавно выяснял, – задумавшись признался он. – Примерно неделю назад шефу угрозы начали поступать. То в ресторане официант бумажонку на подносе принесёт, то под дворниками машины письмецо кто-то оставит. Да вот, полюбуйтесь, – полез Константин Сергеевич в ящик своего стола и извлёк оттуда несколько листов с напечатанным текстом.

Спиридон взял в руки один.

– Ты готов встретиться со смертью? Жди… – прочёл капитан вслух и принялся пересматривать другие опусы. – Ты за всё ответишь! Всё тайное рано или поздно становится явным!

Иван отложил письма в сторону.

– Оказывается, у вашего хозяина была бурная биография? Вы нашли автора этих творений?

Начальник безопасности отрицательно покачал головой.

– Нет, – помолчал он немного. – Конечно, я попытался кое-что накопать…

– И что же? – не унимался Иван.

– Поговаривают, в 90-х шеф мой с Володей Большим водился, наверно знаете такого?

– Ну, как же не знать? – подтвердил Спиридон. – Сам лично за ним гонялся, пока бедолагу не подстрелили. Только вот Лапина среди знакомых Вовы что-то не припомню...

– А вы его и не вспомните. Он тогда бизнесменом средней руки был. Компьютерами, кажется, занимался. А с Володей его связывала армия. Они вместе служили в конце шестидесятых…

Чуров замолчал. Глядя на свидетеля, задумался и Иван.

– Володя Большой, насколько мне известно, погорел в борьбе с конкурентами за рынок сбыта наркотиков. Но причём здесь Лапин? – никак не мог взять в толк оперативник. – Или он с дружком своим армейским насолил кому крепко?

– Может быть и насолил, – вздохнул глубоко Чуров. – Может быть и насолил…

 

Глава 3

 

***

 

Зловонный запах вокруг, кажется, несколько отрезвил его лишь перед самым рассветом. Небо, ещё недавно совершенно тёмное, постепенно делалось голубым. Над бескрайним полем мусорной свалки летали полчища чёрных птиц. Они давно заметили свою беспомощную жертву и лишь выжидали момента, когда смогут поживиться свежей порцией бездыханной плоти…

Однако тому не суждено было случиться. То ли провидение, то ли сам Господь Бог мешал осуществлению планов этих прожорливых тварей. Сердце в маленькой груди, несмотря на все потрясения, пусть и тихо, но всё же продолжало биться, постепенно возвращая силы, сознание, но не память.

– Где я? – увлажнились давно уже высохшие глаза. – Где?

Вдруг, совсем рядом послышались шаги. Они всё приближались, становились отчётливее. Вскоре он смог разобрать и речь, непонятную, гортанную, сбивчивую. Многоголосый рой двигался по направлению к нему. И вот, наконец, он увидел людей. Старых и молодых, одетых кто во что горазд, смуглолицых, улыбчивых... Цыганское племя, казалось, радо было встретить найдёныша.

– Ты кто? – спросила мальчика сморщенная особа в длинной цветастой юбке, перебирая во рту дымящуюся сигарету и, не дождавшись ответа, добавила: – Ромкой будешь… – и махнула рукой своим сородичам.

И тот час десятки рук подняли несчастного с земли и, не на минуту не замолкая, понесли в свой цыганский, непознанный рай…

 

***

Теперь его жизнь переменилась полностью. Хотя, кто его знает, какой она была, эта жизнь, раньше? Ромка практически ничего не помнил, кто он, откуда, как попал на ту зловонную свалку. Будто само провидение выбелило его прошлое, не оставив ни пятнышка, ни даже крупицы воспоминаний.

Но может быть, это было и к лучшему, ведь сейчас, будучи принят в большую шумную семью, он чувствовал себя вполне счастливым. Здесь его вылечили, откормили, поставили на ноги. Барон Рамир, грузный, чернобородый, золотозубый мужик, считал мальчика своим младшим сыном, любил его. Правда, порою одаривал тумаками вместе с другими своими детьми, но то было не страшно. Любила Ромку и приёмная мать, красивая цыганка Ляля. Она не отпуска найдёныша от себя ни на шаг и тот, вместе с прочим многочисленным потомством семейства, сопровождал женщину всюду, постепенно постигая азы цыганских будней: подворовывал на вокзалах, попрошайничал в электричках, на рынках тащил всё, что плохо лежит, отвлекал внимание бдительных граждан, в то время как его мать, профессиональная гадалка, обирала несчастных до нитки…

Ромку в семье считали очень способным. К тому же он умел читать и писать, что в цыганских кругах являлось верхом учёности. А потому, спустя год, ему стали доверять более ответственную работу. Работу, которая приносила семейству немалый доход, но в одночасье забирала жизни наркозависимых граждан…

 

***

Напольные часы, пробив семь раз, мерно продолжили свой ход. Затарахтел на кухне старенький холодильник. Иван открыл глаза, посмотрел по сторонам. Комната с высокими потолками была обставлена в стиле восьмидесятых: книжный шкаф, громоздкий телевизор, кресло, обтянутое бордовой тканью, полированный стол, небрежно укрытый клетчатым пледом диван. Именно его он облюбовал в далёком детстве своём, когда ещё были живы родные, именно здесь коротал теперь одинокие ночи…

Спиридон потянулся от души, сел. В это время рядом на тумбочке зазвонил телефон. Иван нехотя снял трубку.

– Алло… – произнёс он, потирая глаза.

На том конце провода откашлялись.

– Ну что, соня? – услышал Спиридон бодрый голос судмедэксперта Шаца, еврея по национальности и профессионала от бога. – Спишь ещё?

– Ага, Адам Моисеевич, – ответил Иван. – А вы?

– А я, друг ты мой сердечный, всю ночь с банкиром твоим развлекался. Вон он у меня, голубчик, лежит. Чистенький весь, вымытый, что агнец небесный.

Спиридон тут же представил тучное тело усопшего, аккуратно зашитое умелой рукой, поёжился.

– Ну, и как он там? – немедля поинтересовался оперативник.

– Хорошо. Богу душу отдал полчетвёртого утра, как я и предполагал. В крови алкоголь и ещё кое-что имеется, но об этом после…

Судмедэксперт снова откашлялся, видимо многолетнее курение трубки давало о себе знать.

– Что касаемо улик, – продолжил Шац, – Антон Львович тут бумажку тебе оставил. Могу почитать...

– Будьте добры, – попросил в нетерпении Спиридон.

И Адам Моисеевич зашелестел листами.

– Так. Отпечатков посторонних на месте преступления нет. Землица в библиотеке с заднего двора. Нить, что ты ему передал, скорее всего, с униформы, какую теперь выпускают в большом количестве для армии, ну или охранных предприятий… Всё.

Судмедэксперт замолчал, а Иван не преминул напомнить:

– Ну, а в крови-то всё же что было?

– В крови, Ваня, – вздохнул собеседник как-то совсем удручённо, – кокаинчик присутствовал. А ещё болезенка нехорошая…

– Какая? – окончательно потерял самообладание Спиридон.

Адам Моисеевич ещё раз вздохнул.

– Сифилис, – наконец, произнёс старик, и будто завершая действо на театральной сцене, добавил – сифилис, Ванюша, на ранней стадии…

 

***

Рёв мотора заглушил слова сзади сидящего, чему Матвей Горелов несказанно обрадовался. Ведь только так он мог отдохнуть от бесконечной болтовни Васьки Шемякина, с которым сегодня невольно свела его судьба.

– Отправляйтесь по городским скупкам и ломбардам, – скомандовал ему с утра Спиридон. – Глядишь, засветятся где ценности Лапиных.

Мотя озадаченно почесал свой щетинистый подбородок.

– Слышь, Иван, а может я один а? Так оно даже быстрее будет…

– Ну уж нет, – не раздумывая, отрезал напарник. – Я в няньках вчера набегался, сегодня твоя очередь…

Матвей вздохнул и, всем телом ощутив крепкие объятья своего спутника, смачно выругался.

– Что ты сказал?! – тут же услышал он у себя за спиной.

– Ничего! – буркнул Мотя. – Приехали уже…

Байкер свернул на обочину, припарковался у тротуара, заглушил мотор.

– Слазь! – скомандовал Горелов Ваське.

Тот, пошатываясь, освободил сиденье.

– Ох, и моцик у тебя! Зверь! Вот бы мне такой!

Матвей не спеша снял с головы чёрный шлем, повесил его себе на руку.

– Пошли давай, зверь. Работа ждёт, – кивнул оперативник в сторону ломбарда, который уютно расположился на первом этаже невзрачной пятиэтажки.

Через минуту служители закона уже стояли у небольшого открытого окна.

– Нас интересуют следующие вещи, – протянул Горелов список краденного и кое-какие фотографии крашеной блондинке за бронированным стеклом. – Их могли принести вам сегодня или даже вчера….

Матвей замолчал, наблюдая, как девушка с интересом изучает снимки. После непродолжительной паузы работница ломбарда протянула их обратно.

– К сожалению, должна вас огорчить, – вымолвила незнакомка. – Наш ломбард принимает только драгоценности. Всё остальное нас не интересует…

Матвей глубоко вздохнул и начал уже было складывать фотографии в папку, как вдруг блондинка добавила:

– Но вы знаете, – забарабанила она быстро длинными коготочками по столешнице, – мне сегодня моя подружка звонила – Алка, она тоже тут неподалёку приёмщицей в ломбарде трудится. Так вот Алка и говорит, мол, припёрся к ним сегодня утром тип какой-то. То ли бомж, то ли наркоман по виду. В общем, вазу он девчонкам предлагал. А вот какую, я не спросила…

Матвей вдруг заулыбался.

– Адресок рабочий этой Аллы чиркните?

– Конечно, – просветлела и девушка тоже.

Горелов покинул ломбард довольным. Ещё бы, такая удача! Он постоял немного на крыльце, покурил, но Васьки всё не было. Тот «ненадолго» задержался внутри. Минут через пять счастливый стажёр, наконец, появился.

– Девушку Лизой зовут, – сообщил он Матвею радостно. – Вот, телефон свой дала, – гордо определил парень клочок бумаги в свой нагрудный карман. – Время будет, встретимся, – вдруг равнодушно потянулся он и зевнул. – А сейчас некогда, работать надо… – И деловито направился к Мотиному байку…

 

***

Этот кладезь науки представлял собою высокое здание с колоннами, внутри которого роилось неимоверное количество молодых людей. Все они являлись студентами института культуры: опытные и совершенно юные, одарённые и не очень, страждущие знаний и нескрываемо равнодушные, но бесконечно счастливые, как могут быть счастливы люди в столь раннем возрасте…

Иван прошёлся по длинному коридору, заглядывая в аудитории, но нигде надолго не задержался.

– Вам кого, молодой человек? – вдруг остановилась рядом с ним миловидная дама в длинном платье в пол с высокой причёской на голове.

Она будто только что сошла к нему с полотен художников-передвижников, впопыхах забыв надеть свою роскошную шляпку с вуалью…

Спиридон отчего-то покраснел, откашлялся.

– Мне бы актёрское отделение найти, группу 332-ю.

Женщина немного помедлила с ответом, оценивающе взглянула на представшего перед ней кавалера и вдруг царственно улыбнулась.

– 332-я группа сейчас в актовом зале готовит спектакль. Это прямо по коридору. Можете туда пройти…

Иван чуть склонил голову.

– Благодарю, – отчего-то смутившись, произнёс он и, провожаемый благостным взглядом, отправился в указанном направлении.

Буквально через минуту он был уже на месте, обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на незнакомку, но след её уже простыл. Спиридон вздохнул обречённо и открыл скрипучую дверь, лишь после сообразив, что нежданным гостем ворвался на репетицию. Действо на сцене прекратилось, актёры, они же студенты, замерли в неестественных позах, а по залу прокатился недовольный гул.

– Вы кто?! – вдруг впился взглядом в оперативника режиссёр-постановщик, низкорослый полный мужчина с проплешиной на голове.

– Я из милиции, – уже почти было растерялся Иван, но в последний момент всё же взял себя в руки. – Мне бы с Миланой Лапиной побеседовать.

Из-за кулис тут же вышла «виновница торжества» в длинном русском сарафанчике, в лаптях, с веночком на голове. От былой тинэйджерки в ней не осталось и следа. На вновь преображённую взглянул режиссёр.

– Лапина, ты у нас, кажется, во втором акте задействована? – процедил постановщик, скривившись. – Тогда можешь идти. Но чтобы через полчаса была на месте. Поняла?

– Поняла, – буркнула Миланья в ответ и тотчас спрыгнула со сцены.

 

***

Они сидели в институтском парке на лавочке. Милана, забросив ногу на ногу, курила сигарету и выглядела в своём народном наряде очень забавно.

Спиридон незаметно улыбнулся, кашлянул.

– Мила, – наконец, обратился оперативник к девушке. – Вы вчера сказали, что ваши родственники убили отца? У вас есть веские основания их обвинять?

– Конечно, – вдруг, не моргнув глазом, заявила Миланья, – они же все его ненавидели…

Молодая «крестьянка» затушила окурок, отбросила назад длинную бутафорскую косу и устремила свой взгляд куда-то вдаль.

– Мать жила с ним только из-за денег. Встречалась с любовником своим Ярцевым, но уходить к нему не собиралась…

– А Ярцев это у нас кто?

– Это адвокат нашей семьи, – пояснила Милана и продолжила: – Братец мой Стасик – игрок. Спускает в казино огромные суммы. Отец ему недавно сказал, что денег больше не даст. Ну, брат, конечно, обозлился, орал, ногами топал.

Девушка перевела дух.

– Ну, а про Кариночку с её разлюбезным мужем и говорить не приходится…

– А что с Кариной не так? Мне показалась она очень разумной…

– Да, с сестрицей-то как раз всё в порядке, – согласилась с Иваном Мила. – А вот Артурчик её тот ещё ловелас. Он у отца управляющим работает в банке, бегает там за каждой юбкой без разбора. А тут я его недавно с внучкой нашей поварихи, с Сонькой, застукала. Давно бы всё отцу рассказала, да бабу Машу жалко. Она ведь нам как родная…

Мила вздохнула.

– Вот так и живём. И что дальше будет, не знаю…

Девушка замолчала, задумался вместе с нею и Спиридон.

Тут из центральной двери института выпорхнула, как Ивану показалось, знакомая ему уже дама. Только теперь она выглядела совершенно иначе. Длинные тёмно-русые волосы, обтягивающие стройные ноги джинсы, коротенький топик. Спиридон невольно поднялся с места.

– Кто это? – вдруг вслух произнёс он.

Миланья, заметив неестественное поведение оперативника, посмотрела на женщину тоже.

– А это, – равнодушно ответила она. – Это наш преподаватель по актёрскому мастерству Камбурова, мы её все Людочкой называем. Она, к тому же, ещё и актриса в театре...

Мила замолчала и, наконец, окончательно сообразив, в чём дело, улыбнулась.

– Зачем она вам? Она же старая совсем. Ей уже лет тридцать или больше?

Но Спиридон девушку уже не слышал.

 

Глава 4

 

***

Тачка скрипела, скрежетала, но всё же двигалась. Её, превозмогая усталость, катил по бездорожью Ромкин брат, долговязый чернявый парень. В ночи он был похож на негра: смуглый, кучерявый, в дутой кожаной куртке и спортивных штанах. То и дело, озираясь по сторонам, юнец ругал содержимое своей двухколёсной.

– Чтоб тебя! – ворчал он, по-цыгански эмоционально. – Не мог где-нибудь в другом месте сдохнуть?

Ромка глянул на мёртвого человека в коляске тоже. Голова, запрокинутая назад, руки и ноги, свисающие, словно плети.

Мальчик поёжился от увиденного, с опаской посмотрел на брата.

– Алик, а зачем мы вообще с ним возимся? Надо было оставить его там…

– Где там? – взъерепенился несдержанно парень.

– Ну там, у нашего дома….

Юнец скривился недовольно.

– Ты что, совсем тупой?! У нашего дома нельзя! Менты понаехать могут, проблем потом не оберёшься… – Он помолчал немного. – У могил бросим его сейчас и все дела…

Ромка тяжело вздохнул, шмыгнул сопливым носом. Перспектива посетить кладбище в столь поздний час его не обрадовала, как и не радовала вся эта возня с бывшими наркоманами…

В последнее время они появлялись у цыганских ворот группами, покупали у радушных хозяев товар, тут же готовили себе дозы, кололись, а после, отлежавшись немного, уходили домой, позабыв забрать с собою своих мёртвых товарищей. Именно последние и доставляли теперь неудобства цыганской семье. От покойников приходилось избавляться – отвозить их на свалки, погосты, сбрасывать в воду близлежащей реки…

Ромка втянул носом прохладный воздух, глянул на окутанную густой пеленой тумана просёлочную дорогу, ускорил шаг.

Делать было нечего. Впереди его уже ожидали кладбищенские кресты…

 

***

Крупная капля росы, сорвавшись с высокой берёзы, упала ему на затылок и тотча, скатилась на спину, оставляя на светлой рубахе мокрый след. Спиридон утёр свою шею сзади, глянул в небо. Ни тучки, ни даже облачка, предвещавших осадки, там не было. Голубой небосвод, солнце в зените…

Иван вздохнул тяжело. До сих пор он не мог отойти от недавней встречи с Людмилой. «Что за женщина! – думал про себя оперативник – Царица, богиня, да и только». Стать, осанка, голос, лицо. Всего в ней было вдоволь, всё радовало глаз...

Спиридон улыбнулся своим воспоминаниям и вновь вернулся на землю.

– Елена Петровна вас ожидает в гостиной, – встретила его на пороге знакомого особняка горничная Анна Алексеевна и тут же удалилась.

Иван прошёл в апартаменты напротив. Всё та же дорогая мебель, картины, антиквариат. На диване в вечернем платье, с бокалом в руке полулежала сама хозяйка дома. Напротив неё на стуле восседал солидный шатен в костюме, рубахе и галстуке чёрного цвета. Он галантно предлагал женщине фрукты…

– Добрый день! – поздоровался с вдовой и незнакомцем Спиридон. – Позвольте? – без приглашения плюхнулся он в мягкое кресло.

Елена Петровна одарила оперативника холодным взглядом, немного напряглась, наконец, наигранно улыбнулась, распрямилась.

– Ах, это вы? – произнесла она и снова выпила. – Позвольте представить вам нашего адвоката, Ярцев Кирилл Андреевич… – показала хозяйка рукой на своего гостя.

Только теперь Иван смог хорошо рассмотреть лощёного франта напротив. Красив, подтянут, худощав. Он выглядел намного моложе своей клиентки, но, казалось, был немало ею увлечён.

– Очень приятно, – кивнул головой Спиридон и, помолчав немного, добавил: – Вот с вас, пожалуй, и начнём…

– С меня? – искренне удивился Ярцев. – Да я, собственно, больше по судебным делам…

– Знаю, – прервал собеседника оперативник. – И всё же. Где вы были вчера, примерно с трёх до полчетвёртого утра?

Адвокат вальяжно закинул ногу на ногу, недовольно глянул на милиционера в штатском.

– А на каком основании вы меня допрашиваете?

Спиридон нахмурился.

– На том основании, что вы являетесь любовником Елены Петровны и в смерти её мужа заинтересованы не менее остальных…

Подозреваемые переглянулись между собой. Вдова рукой прикрыла глаза, а Ярцев стал нервно развязывать свой галстук.

– Да, бросьте вы, – вдруг произнёс он протяжно. – Зачем мне было Михалыча убивать?

– Затем, чтобы после смерти банкира заполучить наследство его жены…

Адвокат неожиданно подскочил на ноги и, заложив руки в карманы своих брюк, стал быстро перемещаться по паркету.

– Молодой человек, да вы хоть знаете, что львиная доля всего состояния теперь переходит к Миланье?! Я лично присутствовал при оформлении завещания! И у кого, как ни у этой мерзавки, был весомый повод прикончить отца!

– Кирилл! – неожиданно громко выкрикнула Елена Петровна.

Ярцев тут же остановился, взглянул на возлюбленную, вернулся на место и, немного успокоившись, продолжил.

–Мы с Леночкой любим друг друга ещё с института, – нежно взял он женщину за руку. – Она, правда, чуть старше меня и совершила ошибку, выйдя замуж за этого проходимца. Но всё уже в прошлом…

Наконец адвокат замолчал. Думал вместе с подозреваемым и Спиридон, а после, вдруг вспомнив о чём-то, произнёс:

– Я, конечно же, рад за вас. Но есть ещё одно обстоятельство.

Он не торопясь достал из своей папки результаты экспертизы.

– У вашего мужа в крови обнаружили это, – протянул он копию официальной бумаги вдове.

Та быстро пробежала её глазами, затем, непонимающе взглянув на любовника, вновь стала читать документ. А после, отложив его в сторону, резко подскочила с дивана и тут же упала без чувств на пол…

 

***

Матвею оставалось всего ничего. Сличить фоторобот парня, что принёс вазу в ломбард, с имеющимися в компьютере снимками, как вдруг его осенило…

– Шемякин! – неожиданно обратился он к парню. – Адреса фигурантов по делу у тебя?

– У меня, – не отрываясь от монитора, ответил стажёр.

Он сидел за соседним столом и увлечённо барабанил пальцами по клавиатуре, забрасывая футбольные мячи в виртуальные ворота.

– Распечатай-ка мне их побыстрей…

Васька с трудом оторвался от интересной игры.

– Сейчас, – зевнул Шемякин и нажал на папку с документами.

Через минуту список адресов уже лежал на столе у Матвея. Тот внимательно изучил его.

– Готово! – вдруг радостно произнёс оперативник и, закусив карандаш, о чём-то крепко задумался…

 

***

Он передвигался по подъезду старенькой девятиэтажки тихо, бесшумно, стараясь не привлекать к себе внимание. Периодически останавливаясь на этажах, просматривал номера квартир. Следом за ним поднимались по лестнице и Горелов с Васькой.

– Ну что, пришли наконец? – то и дело вопрошающе шептал за спиною стажёр.

– Да заткнись ты уже… – рычал на юнца уставший от общения с молодой порослью Мотя.

Он догнал впередиидущего Спиридона.

– Ой, чую я, Вань, куда надо идём, – посмотрел напарник на сосредоточенного Ивана. – Ну, сам посуди, не совпадение же. И ломбард, и хата в одном районе, – замолчал оперативник, как только услышал, что в подъезде хлопнула дверь.

Мужчины остановились, замерли. Спиридон посмотрел вниз. Кто-то из жильцов вызвал лифт и, сопроводив в кабину своего лохматого питомца, спокойно уехал. Вокруг снова всё стало тихо, и оперативники продолжили идти. Вскоре они уже стояли у нужной квартиры. Матвей с Васькой спрятались за дверью, а Иван позвонил.

– Кто там?! – услышал он незнакомый юношеский голос.

– Я от Анны Алексеевны! Она просила вам занести… – показал оперативник в глазок газетный свёрток, в который предусмотрительно завернул кирпич.

– А чего сама не приехала?!

– Так это, хозяйка не отпустила…

Залязгали, заскрежетали замки и дверь, наконец, распахнулась. Перед Спиридоном предстал молодой человек, коротко стриженный, в шортах, сланцах, с голым торсом. Он с любопытством разглядывал незнакомца.

– Давайте, – протянул парень свою руку вперёд.

– Вы Алексей Кузьмин? – спросил оперативник хозяина, переступив порог.

– Я, – отчего-то попятился назад удивлённый малый. – А вы собственно кто?

– Мы из милиции, – показался из-за спины напарника Горелов. – Кое-какие вопросы задать вам хотим…

Не успел договорить Матвей, как малого словно ветром сдуло. Все тут же бросились за ним. Но отыскать беглеца в захламлённой квартире оказалось делом нелёгким. Его не было нигде – ни на кухне, ни в комнатах, ни даже на балконе…

– Он здесь! – вдруг услышали оперативники голос позабытого в подъезде Васьки.

Потом разнёсся оглушительный крик. Спиридон с Мотей кинулись к стажёру. Тот лежал на бетонном полу, обхватив руками голову.

– Он меня по черепушке двинул! – причитал расстроенный паренёк.

Иван остался с ним, а Матвей пустился в погоню. Вскоре он уже вернулся – и не один. Перед Спиридоном стоял беглец-неудачник в наручниках.

– Я его у последнего подъезда схватил, – доложил напарнику хмурый Мотя и двинул Кузьмина по бритому затылку…

 

***

Оперативники разгуливали по жилищу горничной Анны Алексеевны, удивляясь всему, что видели вокруг. Старинные гобелены, картины, иконы, китайские вазы, серебряная посуда, канделябры, томики книг… Все эти немыслимые богатства хранились в смежной квартире, из которой и пытался бежать незадачливый сын.

– Ну, рассказывай, откуда у вас всё это? – наконец спросил Спиридон хозяина.

Растерянный парень, съёжившись на диване, шмыгнул носом.

– Не знаю, – демонстративно отвернулся он.

– Та-а-ак, – протянул Матвей, – значит, признаваться не будешь…

Горелов посмотрел на притихшего Ваську. Тот с перевязанной головой мирно спал в кресле, словно раненый красноармеец после боя.

Мотя незаметно улыбнулся и продолжил:

– Да-а, Кузьмин. Нападение на сотрудника милиции, оказание сопротивления при задержании, ограбление Лапиных, опять же банкира убил. Сколько ему за всё это светит, Ваня?

Спиридон взглянул на напарника.

– Лет двадцать, не меньше, – сообщил он и продолжил рассматривать ценности.

– Какие двадцать!!! – вдруг подпрыгнул на диване юнец. – Вы чё мне здесь убийство шьёте?! Я никого не убил!!!

– Ты не убил, тогда кто?! И откуда у вас всё это?! – громогласно взревел Матвей.

– Мать купила…

– И это тоже?! – схватил Мотя небольшую вазу из списка украденных.

Кузьмин немного остыл и опустил голову. Теперь к подозреваемому подошёл Спиридон.

– Лапиных ты обчистил?

– Ну, я, – наконец-то признался парень.

– Кто тебе помогал? Мать?

Юнец тот час взглянул на оперативника.

– Причём здесь она! – выпалил моментально отпрыск. – Мать тут совсем не причём. Это всё Стас Лапин придумал. Приехал ко мне на прошлой неделе. Так, мол, и так, говорит. Долгов у меня завались, помоги…

Подозреваемый перевёл дух.

– Ну, вот я и помог, – снова опустил парень глаза в пол.

– Замок с калитки ты спилил?

– Нет, Лапин…

– А камеру?

– Тоже... И вообще, мы вместе всё провернули. Этот козёл мне вещички складывал, а я их уже выносил.

– Как сюда доставил?

– На машине, как ещё? Я её там, в лесочке, за домом припрятал...

Спиридон помолчал немного, поразмыслил.

– А сбывать куда думали?

– Стас сказал, что покупатель у него имеется. Вот ему…

– А какого лешего ты тогда в ломбард попёрся?

– Не я, – засопел Кузьмин. – Это сосед мой нарик из двадцать пятой квартиры. Я ему пятихатку вручил и говорю – иди… А вазу ту я без ведома Стаса свистнул…

Незадачливый вор замолчал, а Спиридон продолжил.

– Значит, говоришь, не ты банкира убил?

– Конечно не я. Я и в доме-то никого не видел. Разве что… – вдруг закатил глаза Кузьмин, вспоминая что-то. – Я когда уже уходил, на втором этаже свет зажёгся. Вот, собственно, и всё…

 

Глава 5

 

***

На перроне толпились люди, приезжали и отъезжали поезда, электрички следовали строго по расписанию. Ромка уже давно хорошо изучил здесь всё, знал время отправления каждого состава, расположение касс, общественных туалетов, комнат отдыха, подсобных помещений, примелькались ему и лица проводников, грузчиков, уборщиц, напёрсточников, попрошаек. В общем, он отлично чувствовал себя в этом огромном оазисе под названием «Вокзал».

Сегодня малец неплохо «отработал» один кошелёк, пару дамских сумочек и даже небольшой чемодан и теперь мог спокойно отдохнуть в тихой обстановке.

Ромка стоял у киоска с вывеской «Восточная кухня» в длинной не по размеру болоньевой куртке, грязных штанах, резиновых сапогах и с удовольствием уплетал сладкую булку. Мать его в последнее время часто болела, вернее, была на сносях, отчего с большим животом уже не могла убегать от милиции быстро, как делал это раньше. Теперь мальчик остался здесь на попечение своей сестры Розки, которая будучи старше его всего на год, предпочитала упорхнуть с вокзала пораньше на свидание к своему жениху.

Ромка, наконец, доел лакомство, облизал липкие пальцы, как вдруг заметил толпу ребят, таких же чумазых, как и он сам. То были местные беспризорники. Сейчас они увязались за женщиной в норковом манто.

– Тётенька, купите чего-нибудь покушать! – горланили одни, в то время как другие увлечённо пытались вскрыть дамскую сумочку жертвы.

Ромка улыбнулся.

– Ну, разве ж так работают? – произнёс он вслух, наблюдая как гражданка, опомнившись, стала кричать разгонять ребят.

Те тотчас кинулись врассыпную, а к женщине подошёл милиционер.

– Что случилось? – спросил мужчина в форме потерпевшую.

– Меня ограбить хотели, – произнесла она.

– Кто?

Дама покрутила своей головой в разные стороны и вдруг, заметив Ромку, заявила:

– Вот он! – и показала на мальчика пальцем.

Ромка остолбенел.

– Это не я, – замотал он головой, – это другие, – развернулся парнишка, чтобы бежать, но тут же его схватили чьи-то крепкие руки и потащили туда, куда ему лучше было бы никогда не попадать…

 

***

Театральное действо закончилось, только что разрываемая страстями сцена опустела, и немногочисленные зрители, довольные классической постановкой, принялись медленно покидать зал. Иван остался в пустом помещении один.

Он сидел на последнем ряду, трогательно держа в руках маленький букетик, который так и не осмелился подарить понравившейся ему женщине.

«Отчего так складывается жизнь? – думал про себя растерянный мужчина. – Кажется, вот оно счастье, прикоснись, возьми. Ан нет, боишься, не решаешься. И уже ничто не в силах тебя изменить…».

А ведь когда-то он был женат. Его спутница Марина, прекрасная зеленоглазая девушка, красавица и умница, мечтала о достатке и домашнем уюте. Но ни того, ни другого он ей дать не сумел. А потому, расставшись с любимой, теперь шёл по жизни своей дорогой один… Ни семьи, ни даже детишек…

Иван вздохнул тяжело, смахнул с себя нахлынувший морок. Дольше здесь он оставаться не мог, да и Людочку он больше уж никогда не увидит… Так мужчина решил… Он встал с места, приблизился к сцене, положил на деревянные подмостки цветы и быстро вышел…

 

***

Утро следующего дня началось с допроса Лапина младшего.

– Ты отца убил?! – в очередной раз морально прессовал молодого человека Матвей.

– Ну, говорю же не я! – из последних сил оправдывался подозреваемый, от спеси и наглости которого не осталось и следа. – Я, как только свет в доме увидел, сразу свалил…

– Да, кто тебе поверит?! – не унимался Горелов. – Хату обчистил, папаша тебя застукал, вот ты его и задушил!

– Да, не душил я никого! – настаивал на своём возмущённый Стасик. – Я и справиться-то бы с ним не сумел! И вообще не знал я, кто там был в этой проклятой бильярдной!

Он перевёл дух, подумал немного.

– Мне показалось, я тогда ночью чьи-то шаги слышал, не в доме, где-то в саду. Собственно поэтому мы с Лёхой и трухнули…

Спиридон, присутствовавший при допросе, встал с места, взад вперёд походил. «Мог ли этот лощёный красавчик быть убийцей отца? – размышлял про себя озадаченный оперативник. – Конечно же да…».

Однако кое у кого был мотив посерьёзней…

 

***

– Артур Геннадьевич, вам кофе сварить? – спросила управляющего банком его юная секретарша, пышнотелая девица лет двадцати.

– Нет, Олечка, попозже, – произнёс ласково Лапинский зять, провожая вожделенным взглядом плавно удаляющиеся Олины бёдра.

Наконец он посмотрел на Ивана.

– Так о чём вы хотели со мной поговорить?

Оперативник, сидя в кресле напротив, понимающе улыбнулся.

– Да-а, неплохая работёнка у вас! – покрутил головою он в разные стороны. – Офис, пальмы, релакс…

Лысина Артура Геннадьевича заметно взмокла.

– Да будет вам известно, товарищ капитан, я с недавних пор женат...

Спиридон удивлённо вскинул брови.

– Как с недавних? А я думал, вы состоите в браке давно…

Зять Лапиных отрицательно покачал головой.

– Нет, к сожалению, это не верно. Первый муж Кариночки трагически погиб. Стало быть, я занял его место…

– И это кресло, – добавил с иронией Спиридон.

Собеседник Ивана вынул из кармана носовой платок и стал промокать им свой влажный подбородок.

– Ну, уж как вам угодно, – раздражённо произнёс он.

Оперативник улыбнулся снова.

– А раз так, должностью своей вы очень дорожите, но при ваших постоянных любовных интрижках могли её с лёгкостью потерять? Не так ли?

Артур Геннадьевич весь напрягся.

– Не понимаю, о чём это вы?

– Я сейчас говорю о Сонечке Мялкиной, внучке старой поварихи, с которой у вас был бурный роман…

Управляющий, при упоминании этого имени, заметно вышел из себя.

– Откуда вам известно? – не стал отрицать очевидного допрашиваемый.

– От Миланы, – спокойно произнёс Спиридон и добавил: – Если б она вашему тестю всё рассказала, не видать бы вам ни Лапинского родства, ни тем более банковских капиталов.

Оперативник замолчал, ожидая ответной реакции оппонента, и она незамедлительно пришла.

– Но по вашей логике, – стал рассуждать виновный, – мне бы тогда убить Миланью, а не её отца. – Он подумал немного и продолжил: – Но я этого делать не стал…

– Почему же? – усмехнувшись, тотчас переспросил Спиридон.

– Потому что у этой девчонки была кишка тонка со мной тягаться, и папаша её, к счастью, умер в неведенье…

Артур помолчал немного и, сообразив, что оперативник ничего не понял, добавил:

– Она в порнофильмах снималась и из всей семьи только я об этом и знал. А потому у нас с ней был так называемый пакт о ненападении…

Управляющий, наконец, закончил, и вдруг, поморщившись, схватился за сердце.

– Надеюсь, когда она о наследстве узнает, меня не уволит…

 

Глава 6

 

***

В щели окон дул холодный осенний ветер. Где-то в небе, будто прощаясь с родными местами, улетали на юг журавли. Ромка посмотрел на увядающую природу, моросящий дождь, птичий клин. Как же ему теперь было плохо!

Плохо в этом доме, переполненном одинокими детьми, где его бесконечно обижали.

– Найдёнов, ты готов?! – вдруг услышал мальчик чей-то окрик.

Ромка обернулся. Перед ним стоял Петров – директор этой детской богадельни.

– Потопали скорей, смотреть тебя пришли! – схватил парня за рукав неотёсанный мужик.

Он поволок мальчика в соседнюю комнату. Там, удобно расположившись в креслах, сидела семейная чета, улыбающихся заграничных граждан. По-русски они совершенно не понимали.

– No! – вдруг недовольно замахала руками худосочная дама. – This is bad boy! – произнесла, скривившись, она.

И Ромку тотчас выгнали за двери. А в коридоре его уже поджидала разъярённая толпа.

– А Найдёнов никому не нужен! – радостно выкрикивала она, одаривая несчастного щедрыми тумаками.

Ромка, не в силах противостоять жестокой детской массе, закрывался от побоев, бежал, однако спрятаться ему удавалось ненадолго. На следующий день всё начиналось снова, и издевательства сверстников, и ласки по ночам потных рук директора Петрова…

 

***

Кого угодно ожидал увидеть оперативник на пороге этой квартиры – блондинку, брюнетку и даже лысую, только не этого стройного, накрашенного паренька. Красная помада, синие тени, выщипанные брови, рыжий парик, короткая юбка, яркий макияж…

– А Снежану Носкову можно? – как-то несколько даже опешил Спиридон.

– Снежана Носкова – это я, – захлопало своими длиннющими ресницами представшее перед Иваном чудо.

Служитель закона проглотил подступивший к горлу ком, и продолжил не сразу:

– Значит, это вы любовница Евгения Лапина?

– Я. Вернее когда-то была, ведь моего пупсика убили, – сделала губы уточкой хозяйка дома. – А вы наверно из милиции? – тут же переменив гримасу, улыбнулась она. – Тогда проходите, – завиляла красотка своими тощими бёдрами перед гостем, и тот проследовал за ней.

В квартире пахло лавандой, ландышем и жасмином. Уютное гнёздышко для интимных встреч было оформлено в розовых тонах. Всюду зеркала, мягкая мебель, балдахины.

Иван увидел пустой табурет и без приглашения на него приземлился, а Снежана осталась стоять, подпиливая пилочкой свои длинные ногти. Через мгновение оперативник заговорил.

– Вы с Лапиным давно встречались?

– Давно, – не отрываясь от своего занятия, заявила хозяйка, – лет десять как или больше…

Иван не понял ничего.

– Подождите, а вам сейчас сколько?

– Двадцать два…

Мужчина оторопел:

– Стало быть, Лапин вас ещё ребёнком совратил?

Накрашенный парень вдруг поднял глаза, отложил маникюрный инструмент и уселся в кресло.

– Стало быть…– печально улыбнулся он.

– Но как же такое случилось?

– А вы что думаете, я была такая одна? Нас беспризорников собирали по подворотням, чердакам, подвалам, кого из детских домов, кого из неблагополучных семей, ну а потом отправляли...

– И куда?

– Одних на органы за границу, других в публичные дома, а вот мне повезло… Я здесь осталась…

Сказать, что Спиридон был поражён, ничего не сказать. Всякое повидал он в своей жизни, но чтобы такое. Это уж слишком…

– А Лапин один подбором детей занимался?

– Ну что вы! – вновь улыбнулась Снежана – У них целая бригада была во главе с Жениным дружком-авторитетом, кажется, Вовой Большим его звали…

Только теперь оперативник понял, что могло связывать этих двух совершенно разных людей, и он снова продолжил:

– И всё же, как вы думаете, кто Лапина больше всех ненавидел, да так, что в конце концов его убил?

Снежана хмыкнула удивлённо.

– Да кто угодно, – произнесла она, – недоброжелателей у него было много. – Ну вот, к примеру, я…

– Что – вы? – не понял милиционер.

– Неужели вы думаете, я его любила после всего, что он со мной сотворил? Чудовище… – отвернулась в сторону Снежана и своей большой ладонью утёрла глаза. – Но, к сожалению, я его не убивала. А болезнью наградить смогла… – зарыдала она уже в голос.

Иван опустил голову, замолчал. Спустя время хозяйка дома немного пришла в себя, в зеркальце поправила расплывшийся макияж и сказала:

– Думаю, я знаю человека, который больше всех ненавидел Лапина.

Оперативник весь обратился в слух.

– Кажется, его Ромкой когда-то звали. Уверена, это он записки с угрозами Лапину посылал. Я тогда ещё в ресторане его узнала…

 

***

Солнце всё больше припекало. После утреннего дождя на небе зависла радуга, она будто разноцветный мост соединила две половины города – новую, респектабельную, многоэтажную, и старую, покосившуюся, деревянную.

Именно здесь и оказался Спиридон после разговора с Носковой.

Он прошёлся по узким улочкам, пересёк исторический центр и, наконец, оказался у нужного ему строения, двухэтажного особнячка первой половины двадцатого века. Внешне это здание имело жалкий вид, однако внутри всё было сносно – окрашенные жёлтой краской стены, белёные потолки, нежно-голубой тюль на окнах.

В коридорах и комнатах вовсю кипела жизнь – резвилась детвора, валялись игрушки. В актовом зале играла музыка.

– Где я могу вашего директора найти? – поймал Иван за руку пробегавшего мимо мальчишку.

– Там, – показал пострел на дальнюю комнату пальцем.

 Оперативник отправился в указанном направлении. Вскоре он уже стучался в дверь.

– Войдите, – услышал мужчина приятный женский голос и ступил внутрь.

В залитом солнцем помещении за столом сидела дама, не молодая, но очень ухоженная. Строгое синее платье, чёрные туфли на небольшом каблучке, квадратные очки, высокая причёска. Она тут же встала навстречу гостю.

– Здравствуйте, вы ко мне?

– К вам, – ответил Иван и представился: – Капитан Спиридонов, Калининское РУВД.

Хозяйка кабинета удивлённо вскинула брови.

– И по какому же поводу? – жестом предложила она оперативнику присесть.

Тот приземлился на стул напротив и улыбнулся.

– У меня к вам единственный вопрос. Вы такого мальчика Рому Найденного случайно не помните? Он был здесь у вас году эдак в 92-ом?

Женщина внимательно выслушала милиционера, вздохнула.

– Уже десять лет как прошло. Разве ж всех тут запомнишь? – она помолчала немного. – Хотя нет. Кажется, был такой. Я тогда только работать сюда пришла. А что уж здесь творилось! – в ужасе покачала головой сердобольная женщина и всплеснула руками, – И словами не передать. Ребятишки голодные, холодные, грязные, вши по головам пешком ходили. Директор тогдашний Петров – полная мерзость, говорят, воспитанников совращал. Правда, после уволился вскоре. И уж больше я его не встречала…

– А где он сейчас?

– Вот уж этого я не знаю. Только слышала, убили его два года назад…

Спиридон насторожился, а хозяйка дома продолжила:

– А по поводу мальчика вашего, так он вскоре сбежал. Ну, по крайней мере, Петров нам об этом поведал, но стоит ли ему доверять?

 

***

Извилистая дорога постепенно сужалась, уходя вглубь развалин и трущоб. Покосившиеся деревянные домишки, ветхие заборы, вонь и смрад кругом. От одной мысли, что здесь могут жить люди, Ивана всего покоробило.

«Ну, и местечко, – сказал он себе. – Просто отстой какой-то…».     

Но делать было нечего. Работа есть работа…

Спиридон свернул в близлежащий переулок и, чтобы не содрогаться от здешних красот, стал напряжённо думать.

Итак. Что он знает о мальчике по имени Ромка?

Несчастный после детдома с лёгкой руки директора Петрова и покойного ныне Лапина попал в детский притон. Оттуда благополучно бежал, и след его неизвестен. Что ещё? В интернат его привезли с вокзала, где вместе с цыганами он промышлял воровством. Стало быть, можно было поискать его в таборе?

Иван, наконец, взглянул на дорогу. Кажется, он уже пришёл. Последний дом по Советской улице, на удивление, оказался вполне себе неплохим особнячком, с колоннами, башенками и высоким железным забором. Он словно замок возвышался на самой окраине нищих трущоб.

– Ничего себе! – удивился оперативник. – Значит, так теперь живут вольные люди? – постучал он в запертые ворота.

Во дворе залаял пёс, и вскоре Ивану открыла молодая цыганка с чумазым ребёнком на руках.

– Тебе кого?! – недовольно скривилась незнакомка.

– Мне б хозяина, – спокойно произнёс Спиридон.

– Нет его! За наркоту в тюрьму посадили…

– Тогда хозяйку…

– И её тоже. Я теперь в доме главная! Говори, чё пришёл!

Иван немного помедлил, окинул взглядом женщину перед собой. Чёрная кофта вся в стразах, цветастая юбка, калоши, волосатая родинка под нижней губой. Превосходный образ богатой домовладелицы!

Наконец, оперативник посмотрел цыганке прямо в глаза.

– Скажите, вы такого мальчика Ромку случайно не помните? Он тоже Найдёнов…

Женщина вдруг просветлела.

– Как же не помню! Это ж мой брат! Мы его тогда на свалке нашли. Хороший был цыганёнок!

– Почему был?

– Так он ведь потом сбежал прямо с вокзала!

– И что больше никогда не объявлялся?

Молодка закатила глаза.

– Ну как же! Кажись, один раз! Мне мать говорила! Большой такой!

– И что?

– Что, что?! Посидел маленько, мать его накормила…

– И всё?

– Нет. Он ещё фотки из дома украл...

– Понятно, – вдруг погрустнел оперативник.

Больше зацепок у него не было…

 

Глава 7

 

***

Снег валил хлопьями, попадая за воротник его тоненькой куртки. Колючий ветер, будто играючи, пытался повалить мальчика с ног, но Ромка, не разбирая дороги, всё шёл. Шёл оборванный, грязный, голодный…

– Лучше пусть так, – произнёс маленький человек. – Лучше здесь сдохнуть, – из последних сил стиснул он зубы.

Густые сумерки медленно опускались на лес, и на поле, и на железнодорожный переезд, что виднелся вдали. В густом ельнике гулко, протяжно завыли волки, но они Ромке были совсем не страшны. После всего пережитого, увиденного, пройденного…

Как он оказался у этого дощатого домика, мальчик не помнил. Одеревенелой рукой постучал в обледенелое окно. Однако ему не открыли.

Наконец, Ромка увидел пустую собачью будку, залез в неё, свернулся калачиком, что брошенный пёс, и закрыл глаза. В голове замелькали мужские лица, руки, голые тела, послышались детский плач, чей-то хохот… Всё закружилось, замелькало, поплыло, и через мгновение ребёнок забылся…

 

***

Сегодня был последний день расследования, по крайней мере, так ещё с утра заявил оперативникам Стрельцов.

– Хватит с этим банкиром валандаться! У нас и без него дел по горло, – он подумал немного. – А кстати, как там ваш стажёр?

Мотя с Иваном повесили головы.

– Дома…

– Что значит дома?

– Отлёживается. Сотрясение у него…

– Всё-таки не досмотрели мне парня, – скривился Егорыч недовольно. – Идите! Свободны! – матюкнувшись, отправил он подчинённых куда подальше…

 

***

Спиридон позвонил три раза и насторожённо притих. За дверью послышались шаркающие шаги и кашель. Ему открыла седая старушка.

– Здравствуйте! – поприветствовал женщину капитан. – Мне бы Василия увидеть…

Пожилая хозяйка расплылась в улыбке.

– А вы, наверное, коллега сына по работе? – спросила радостно она. – Тогда проходите, – впустила старушка оперативника в дом.

Спиридон прошёл внутрь. Маленькая квартирка-хрущовка – простое небогатое жильё. Ветхая мебель, белёные стены, скрипучий деревянный пол…

– Присаживайтесь, – предложила женщина оперативнику место за круглым столом. – А Вася сейчас будет, он за хлебом ушёл. Простите, а как вас зовут? – поинтересовалась хозяйка.

– Иван.

– Ванечка, значит, – снова обрадовалась старушка и поспешила на кухню. – Сейчас чай пить будем!

– Нет, нет! Ну, что вы! Не надо! – выкрикнул Спиридон. – Мне бы только с Василием повидаться…

Вскоре женщина вернулась обратно и, приземлившись напротив гостя, положила морщинистые руки на стол.

– Ну, рассказывайте, как он там?– спросила она с придыханьем.

Иван заметно занервничал.

– Да как? Ответственный специалист, к работе привыкает, – начал врать оперативник. – А главное, перспективный парень…

Мать Шемякина облегчённо вздохнула.

– Вот и я говорю, он у меня такой. Отличник, трудяга, герой…

Спиридон иронично улыбнулся, вспомнив ленивого юнца, а хозяйка вдруг быстро встала с места.

– Да вот, сами полюбуйтесь…

Достала она из серванта фотоальбом и ещё какие-то документы в папке. Устроившись поудобнее, старушка продолжила.

– Это Васенькин аттестат, – протянула мать оперативнику тёмно-синие корочки.

Иван, без особого удовольствия, заглянул внутрь и обомлел. На бумаге красовались одни пятёрки.

– А это зачётная книжка, – снова удивила женщина оперативника отличной успеваемостью сына.

– Ну, а это, – что-то бережно вынула старушка из целлофанового мешка. – Это его наградные листы и медали…

Тут уж Спиридон окончательно онемел.

– Это всё его? – единственное, что и смог произнести оперативник, взирая на россыпь государственных наград.

– А чьё же? – улыбнулась пожилая хозяйка растерянному собеседнику. – Он ведь у меня в Чечне воевал, ранен был два раза, – раскрыла женщина свой семейный альбом.

Со снимков на Ивана смотрел настоящий воин, крепкий, мужественный и бесстрашный, его стажёр, Васька Шемякин.

– Ничего не понимаю, – почесал затылок капитан и, туго соображая, запнулся, а старушка продолжила:

– Я ведь его тогда зимой нашла, – вздохнула она тяжело, – голодного, больного, чуть живого. Отогрела, накормила, одела, обула. Так он у меня и остался. Мой любимый, родной, – погладила женщина фотографию сына. – А потом уж он и фамилию мою взял, да и имя сменил тоже…

– В каком смысле? – не понял оперативник.

– Его ведь раньше не Васей звали.

– А как? – не удержался Иван.

– Романом. Ромой Найдёновым…

 

***

За окнами враз потемнело, сверкнула молния, прокатился гром и из набежавших туч, точно из ведра, хлынул дождь. Потоки воды тут же омыли стены и стёкла домов, витрины магазинов, рекламные щиты, автомобили, реками понеслись по раскалённому асфальту, заполняя низины и впадины.

Спиридон, наконец, оторвался от завораживающего зрелища, вернулся на своё рабочее место и посмотрел на человека перед собой.

Он был уверен, что совершенно его не знает. Умные глаза, колкий взгляд матёрого волка.

– А я уже думал, вы меня не вычислите, – произнёс сосредоточенный парень. – Видимо, плохой из меня кукловод…

Спиридон вопрошающе посмотрел на собеседника.

– Почему кукловод?

Молодой человек немного подумал.

– Это позывной такой у меня в Чечне был, как когда-то погоняло у Лапина.

– У Лапина?

Василий вдруг улыбнулся.

– Он нас детьми любил за шею верёвками привязывать, а потом брал по несколько человек, да перед своими дружками водил. Удавка постепенно затягивалась, а он козёл ржал. Ну, я ему самому такую же и организовал…

Парень запнулся, помолчал.

– Я ведь у этого гада тогда после детского дома второй раз оказался. Первый, когда он меня у родителей украл…

– У каких родителей? – не понял Спиридон.

– Сын я его компаньона, Вадима Коростылёва…

Только теперь оперативник вспомнил то давно забытое дело, по которому Лапин свидетелем проходил….

– Кукловод меня тогда ребёнком в подвале держал. А пока отец мой выкуп за меня собирал, насиловал…

Парень снова запнулся, видно было, что воспоминания тех страшных дней давались ему нелегко. Но он всё же нашёл в себе силы продолжить:

– Мать моя с горя тогда запила, а потом с собою покончила. Ну, а отец, как вам известно, на машине разбился. Но я думаю, что там без Лапина не обошлось…

Спиридон обречённо покачал головой и, вдруг вспомнив о чём-то, спросил:

– А как ты в коттедж банкира забрался? И вообще, откуда узнал, что в это время хозяин будет там?

Василий снова улыбнулся.

– Я с Сонечкой Мялкиной познакомился на одной студенческой вечеринке. Хорошая девушка она, только совсем несчастная. Влюбилась в этого Артура – старого козла, а он с нею только играл…В общем, подружились мы с Соней крепко. Вот она мне обо всём, что в доме происходит, и рассказывала. Как-то говорит, мол, слышала разговор по телефону Лапинского сынка. Тот с кем-то о встрече договаривался и не где-нибудь, а на собственной хате. Тут-то я и смекнул, что Стасик собственного отца решился ограбить. Проследил за домом, а как только эти двое в библиотеку зашли, на второй этаж и поднялся…

– Всё понятно, – вздохнул Иван. – А директора детского интерната? – снова взглянул он на допрашиваемого.

– Убил? Нет, не я, – ответил Васька. – Но если бы встретил, не дрогнул…

Он посидел немного, помолчал, а потом, вдруг переменившись в лице, сделался тем же забавным недотёпой, которого Спиридон когда-то знал.

– А всё ж не зря я к вам в стажёры напросился!

 

Эпилог

 

Расследование дела об убийстве банкира шло к завершению. Василий от своих показаний не отказывался, всё признавал. Закончен был и следственный эксперимент. Оставалось лишь оформить некоторые бумаги.

Спиридон сегодня связался с одним из лучших адвокатов города, небезызвестным Ярцевым, и тот, выяснив все обстоятельства дела, то ли из благородства, но скорее всего из ненависти к Лапину, согласился парню помочь.

А вот воры-неудачники всё-таки вышли на свободу. Ну, не будет же любящая мать сажать в тюрьму собственное дитя…

На столе зазвонил старенький телефон, и Иван снял трубку.

– Алло!

– Здравствуйте, Иван Андреич! Это Милана! – услышал оперативник встревоженный голос. – Мне срочно нужно с вами поговорить! Приезжайте, пожалуйста, прямо сейчас в ресторан «Титаник», столик номер двадцать! Жду… – отключилась заполошная.

Иван недоумённо пожал плечами.

– Случилось чего? – сказал он себе и, не мешкая, стал собираться.

Где-то через полчаса он уже был на месте. Его встретил у входа услужливый швейцар и распахнул перед оперативником двери.  

– Мне бы столик номер двадцать, – обратился Иван к первому попавшемуся официанту.

– Пойдёмте, я вас провожу, – предложил парень в костюме пирата, и Спиридон отправился за ним.

Замелькали перед глазами чёрные флаги с белыми черепами, корабельные штурвалы, якоря. Почему-то оперативнику показалось, что он не на пароходе «Титаник», а на судне Джека Воробья, но может быть это было и к лучшему? Наконец, официант остановился.

– Вот ваш стол, – показал он рукой. – Присаживайтесь, пожалуйста…

И тут Иван буквально остолбенел. Перед ним сидела она, в лаковых туфельках и чёрном платьице.

– Вы? – уставился оперативник на объект своего обожания.

– Я.

– А где Миланья?

– Не знаю. Она сама меня сюда позвала…

Вдруг Людочка рассмеялась:

– Что-то мне подсказывает, что сводня наша сюда не придёт…

Молодая женщина немного помолчала, своими дивными глазами посмотрела на Спиридона и с улыбкой произнесла:

– Ну, что ж, тогда будем знакомы…