Виктор ШИНКОВСКИЙ. СКОРОСТЬ СВЕТА. Стихи

Автор: Виктор ШИНКОВСКИЙ | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 63 | Дата: 2017-08-03 | Комментариев: 0

 

Виктор ШИНКОВСКИЙ

СКОРОСТЬ СВЕТА

 

СКОРОСТЬ СВЕТА

Прозренья гениев похвальны и почтенны,

вселяют в разум сладостную шизь

(безотносительно к теории Эйнштейна),

что скорость света продлевает жизнь.

 

…Пусть отстаёт от пули звук,

а пуля не приносит света…

И до сих пор не знаем мы ответа –

какая скорость проще сходит с рук.

 

Но есть иная скорость – Скорость Света.

И без неё непостижим полёт.

И без неё бессмысленна Победа,

которая к прозренью не ведёт.

       

* * *

Распнут на высокой звезде из рубина,

на кресте ли оставят прилюдно молчать,

на заре прослезится по-бабьи рябина,

и уронит на снег роковую печать.

 

ДОДЕЛАЙ ЗА МЕНЯ

                                        Вите Шинковскому

Однофамилец мой и круглый тёзка,

мой юный друг и часть моей души,

мчит по ухабам дней моих повозка,

и ты за ней угнаться не спеши.

 

Кто не торопится – вернее поспевает,

не рви поводья, и не шпорь коня.

Я торопился. В жизни так бывает.

Что не успею, сделай за меня.

 

Фатально чувствуя нешахматный цейтнот,

тебя сегодня попросить я вправе:

какой бы в жизни не был поворот,

России лик храни в простой его оправе.

 

Тебе останется гора истлевших книжек,

нательный крест, десятка три стихов,

иконы предков в православных ризах,

Евангелие с перечнем грехов.

Тебе останутся Закон и Справедливость

(из них кроят для Трифона кафтан).

Примерь же на себя их совместимость

по выкройкам лекал из чуждых стран.

 

Поэт всегда один, как Божий перст.

Он – совесть неусыпная эпохи.

И, как ни были мы хороши иль плохи,

он, Словом в Мiр, несёт благую весть.

 

И если между всем, при всём при этом,

найти сумеешь праведный баланс,

ты будешь богоизбранным поэтом,

среди других, явившихся до нас.

 

Однофамилец мой и круглый тёзка,

мой юный внук и часть моей души,

мчит по ухабам наших дней повозка…

Но ты за ней угнаться не спеши.

 

ПАМЯТИ ЕВГЕНИЯ

Поэт пижонист. Прикид из радуг.

Тоннель прапращуров в разводах Беринга.

За океанами искал он правды,

забыв об истинах родного берега.

 

Мы – народ Ванек-встанек: раз Иван, значит встань.

Мы встаём спозаранок так же грозно, как встарь.

Нас, казалось, втоптали в забытьё, словно в грязь,

чтобы мы не роптали, над собою глумясь.

И смеялись, смеялись, потешались взахлёб,

чтоб не русскими стали, и покорными чтоб.

Может, был и не гений, но уж больно похож

Евтушенко Евгений в наших генах на нож.

И его Пятикнижие – пусть в кровавых тонах,

не бельё его нижнее, а Россия впотьмах.

В нём всё прежнее сложено, что сложить не успеть,

в нём Россия, как может, продолжает шуметь.

Идут снеги за снегами. Март ещё не апрель.

Молодыми побегами он не грезит теперь.

Но Поэт без подделки прост и грозен, как атом,

попросил в Переделкино, рядом с нобелиатом,

бросить повод Пегасов, придержать ему стремя,

Муза чтоб не угасла, и не кончилось время.

Вспомнил вот, не забыл он

                           Подмосковья при этом.

Значит, всё же он был им,

больше был, чем Поэтом.

 

ВОТ И ВСЁ

Не сложить, что не нами затеяно,

что осталось, сломать не спеши.

Слишком многое в жизни затеряно

в закоулках бродяжьей души.

 

Не надёжны ни путь, ни попутчица.

Здесь уже я не здешний почти.

Мне б увидеть, что завтра получится…

Ты меня, если сможешь, прости.

 

Не прощаюсь ни с кем,

                              с кем увидеться

по прошествии дней суждено.

На людей в этой жизни обидеться

не успел. Но не всё ли равно?

 

Вот и всё. Мироздание рушится,

осыпается по кирпичу.

Только Муза – немая послушница,

прижимается робко к плечу.

 

* * *

Постигший магию стиха,

ты не Поэт ещё, пока

не осенила лба, легка,

Отца Всевышнего рука.

 

Ну, а теперь – пари, лети!

Дух распирает грудь…

Но и тогда, в пылу пути,

про землю не забудь.

 

ОСЕНЬ

Время сборов, солода и хмеля,

тени всё длиннее, всё короче день…

Бродит среди всех хмельной Емеля:

звёзды падают – пригнуться лень.

 

Пахнет осенью, грибами и живицей.

Птичьи стаи завершают сбор.

Скоро неизбежность повторится,

предназначенная с давних пор.

 

Улетят, собравшись в стаи птицы,

облетит прощальная листва…

Есть простая радость: поклониться,

птицам, что остались зимовать.

 

Всех, отмеченных любовью и печалью,

в сумерках пустеющих полей,

может быть, уже не повстречаю

на земле единственной своей.

 

АДСКИЙ ВИРТУАЛ

Не зная броду, не пеняй на воду.

Не потому ли клинит нам рули,

что попускаем малым сим народам

великими народами рулить.

 

Им тесно на одном со всеми корабле.

Не унижайте ненависть – любовью.

Ведь в каждом вами нажитом рубле

частица многих – пота с кровью.

 

Я не сторонник классовых разборок.

Но если на душе заоктябрит,

сухим почту держать табак и порох,

слегка нетрезв и чуточку небрит.

 

Пока сквозит поток из тысяч скважин,

привычный совершая ритуал,

электорат на карточки подсажен,

истеблишмент подсажен в виртуал.

 

Страной ловчей рулить дистанционно.

Борис отрезал, как «Христос Воскрес!»,

пообещал смотритель станционный

фигурой всей своею лечь на рельс.

 

Вам лучше недожать, чем пережать.

Мне легче недожить, чем стать бессмертным.

Так гладь воды обречена дрожать

вселенной всею капелек несметных.

 

Оазисом в плену криптовалют,

биткоин возникает виртуальный,

и совершает танец ритуальный,

кромешному безумию – салют.

 

Забавно мне визгливой черни племя,

их суетность, их корыстный восторг!

Течёт неспешно с Сотворенья время,

не прерывает Лета вечный торг.

 

Рождённые благое делать дело,

а не копейки ради воровать,

нательный крест профукали умело.

Иудин грех постигли – предавать.

 

Я говорю вам просто, напрямую:

«Господь не выдаст – Ангел не спасёт».

Чем больше думаю, тем горше не пойму я,

куда наш Мiр так гибельно несёт.

 

Умерьте, сирые, свою визгливость.

Там, в саркофаге – даже нет карманов.

Ваш смертный грех похож на Справедливость,

как Ад на Рай в виденьях наркомана.

 

Становится понятней год за годом:

ведь потому и клинит нам рули,

что попускаем малым сим народам

Великими народами рулить.

 

* * *

Столько все они не досказали:

Пушкин. Лермонтов. Есенин. Блок…

Их убив, себе мы показали,

что у неба нет случайных строк.

 

Вновь стоит безмолвие над Мiром.

Тихо так, словами не назвать.

Упокойтесь, братья, вечно с миром.

Проще нас к себе теперь позвать.