Михаил ДЕРКАЧ. РЕЧКА СИНЯЯ-СИНЯЯ ЗДЕСЬ КОГДА-ТО ТЕКЛА… Стихи

Автор: Михаил ДЕРКАЧ | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 165 | Дата: 2017-07-02 | Комментариев: 0

 

Михаил ДЕРКАЧ

РЕЧКА СИНЯЯ-СИНЯЯ ЗДЕСЬ КОГДА-ТО ТЕКЛА…

 

* * *

Возьми же трубку с голосом моим!

И не беда, что он дрожит немного.

Который год я заклинаю Бога

Остановить безумные бои!

 

Я так хочу быть рядышком с тобой!

Но снова связь преступно пропадает…

И листьями надежда опадает,

Как будто прячет от беды любовь.

 

* * *

Меня, как море, ветры зло качали,

И я не скрою, что хлебнул всего:

Армения, как совесть за плечами, –

Чернобыль – боль сознанья моего.

 

Не йодом – водкой раны заливали:

Душой – не телом человек раним…

Мы речь пересыпали часто бранью,

Чтоб лучше правду доказать другим.

 

Во всем шли до конца. Никак иначе.

Была любая стройка, словно бой.

«Кровь из носу – закончи то, что начал» –

Так было нам начертано судьбой.

 

Сегодня поколение иное;

Во власти денег, фобий, параной.

Чуть что не так – скулят, точнее – ноют,

Рутинный труд обходят стороной.

 

Меня, как море, ветры зло качали,

Ветрами я по жизни был гоним...

Но сыновей от бед оберегали,

Предчувствуя, как трудно будет им.

 

* * *

Чего ты хочешь, сердце? Пожалей...

Пускай исчезнет боль из жизни нашей.

В меня так много брошено камней,

Что ни один из них уже не страшен.

 

Мы падаем, но всё равно встаём,

Смеёмся над собой, хоть раны ноют...

В борьбе бескомпромиссной мы живём –

Так жизнь готовит к испытаньям новым.

 

И слава Богу, что отец и мать

В нас стержень несгибаемый вложили,

Иначе трудно было б выживать

В суровом и бездушном нашем мире.

 

ПОЭЗИЯ

Живёт она борьбой за красоту,

А красота сегодня разномастна…

В ней, как в матрёшке, – маски, маски, маски…

– Вам эту предложить? А может, ту?

И выдают. Конечно, напрокат,

Кому – Святого, а кому – Иуды…

Какой же смысл надеяться на чудо

И шельмовать словами всех подряд?

 

Но слово, как несломленный боец,

Сгорая даже, рвётся в бой бумажный,

Ведь для него, разящего, так важно

Хоть пеплом достучаться до сердец!

 

Заставить их взволнованно стучать,

На боль и на обиду чутко вздрогнуть.

Столкнувшись с Красотой, как после грома,

Ослепнуть от пленящего луча.

И осознать: опять, увы, ничья…

 

* * *

Нынче небо мокрым балом правит

Отпустив тягучие дожди.

Не суди меня глубинной правдой,

Но и мелкой ложью не суди.

 

Хорошо судить, когда всё всуе.

А виновны оба. Ты и я…

Мы молчим. И больше не танцуем

Под слепую музыку дождя.

 

Дорого за нелюбовь мы платим –

Черствостью когда-то нежных душ.

Не пойму: смеешься или плачешь,

Реквием играют или туш.

 

* * *

Ярче стали по утрам зарницы,

На глазах сугробы похудели…

Мы, как окольцованные птицы,

Долго в одну сторону летели.

 

Видели лишь радужные краски,

Доверяли небу и Отчизне,

А себе придумали мы сказку

О счастливой и красивой жизни.

 

Только сказка та не стала былью,

Взорван мир… Война… Распались семьи…

Нам в полете прострелили крылья –

Мы упали на чужую землю.

 

Певчих птиц не принимают стаи.

Стали мы мишенью для отстрела.

А ещё изгоями мы стали,

Это все чертовски надоело.

 

Будут звезды в лунный бубен биться.

Будет всё, что называют раем…

Мы, как раскольцованные птицы,

Разные маршруты выбираем.

 

* * *

Каждому Богом завещаны

Мать, Родина, Женщина.

Я за них хоть на смертный бой –

К ним святая моя любовь.

 

…А любовь не святой не бывает.

Свято Мать колыбель нам качает,

Свято Родину учит любить,

Свято Женщину боготворить.

 

И мне большего счастья не надо,

Золотая моя триада!

Чтобы в сердце Мама жила,

Чтобы Родина не страдала,

Чтоб счастливой Любимая шла –

Золотая моя отрада –

И одаривала меня

Плодами райского сада.

 

* * *

Без тебя мне трудно засыпать,

Но ещё труднее просыпаться.

По-солдатски заправлять кровать,

Ключевой водою умываться.

 

Ожидать желанного звонка.

Не дождавшись, чтоб тебя не мучить,

Ключ, вставляя в скважину замка,

Оставляю так. На всякий случай.

 

ВОСЬМАЯ НОТА

Восьмая нота – есть моя душа.

Она поёт так искренне, что страшно

за каждый ею не свершённый шаг,

как равно совершённый не однажды.

 

Коль альфа – "до", омега – тоже "до",

а творчество – капризная подруга,

я тщательно готовлю коридор,

чтоб вырваться из замкнутого круга.

 

Настраивая музыку на взлёт,

черновики старательно листаю.

Но откажусь от всех бессмертных нот,

когда молчит предательски восьмая.

 

* * *

Речка синяя-синяя

здесь когда-то текла.

И страна была сильною,

было меньше в ней зла.

На лугу хороводила

молодёжь всем селом...

Здесь открылась мне родина

за отцовским столом.

Вместе с кашей гарбузною

и водой ключевой...

Мы не были обузою, –

ею быть отчего?

Как галчата, все чёрные –

так в роду повелось,

к чужой боли не чёрствые,

не готовы на злость.

Вкусно пахла смородина

прямо возле крыльца...

Продолжалась здесь родина

с малых лет без отца.

         

...Я грущу над могилами.

Грусть печально светла...

Речка синяя-синяя

здесь когда-то текла.

 

ВОЙНА

Здесь скромен быт, как и сама квартира.

Последний грош здесь отдадут взаймы.

Здесь, кажется, царит избыток мира,

как после долгой и большой войны.

 

Хозяйка – хоть куда! На вид – москвичка,

да вот загар афганский выдает

и взгляд печальный, что не все отлично, –

беды с лихвой на много лет вперед.

 

Ах, кабы горе проскочило мимо,

так нет же, словно в «яблочко», в нее.

Когда сказали: «Все твои... На мине...»,

лишь выдавила тихо: «Нет, вранье...».

 

Который год грохочет канонада,

мерещится: кого-то взяли в плен...

Той женщине за мужество награда –

покой, уют, видавший виды плед,

доставшийся от мамы по наследству

(умели всё же делать в старину!)...

И кукла, как живой свидетель детства,

с хозяйкой поседела в ту войну.

 

* * *

Враги галдят, как вороньё, –

мне быть или не быть.

А я прощаю им своё

желанье победить.

 

Прощу им даже в спину нож,

«толстовски» возлюбя...

Но если, сердце, ты солжёшь –

я не прощу тебя.

 

* * *

                                   Когда ты чего-нибудь желаешь очень сильно,

                             Вся Вселенная помогает тебе достигнуть этого.

                                                                                             Пауло Коэльо

Я долго этих слов не понимал

и потому их подвергал сомненью.

Когда из букв слагал стихотворенье,

казалось, новый дом я поднимал.

 

Хотелось: если строить – на века!

Стихи писать – как сруб тесать, хотелось…

Вонзалась в сердце, сделав свое дело,

корявая, но честная строка.

 

Я выдернуть ее уже не мог.

И потому не мог переиначить,

чтоб заменить несчастье на удачу,

предав забвенью невезучий слог.

 

Хотел любви? Конечно же, хотел.

Как счастья – сыну, долголетья – маме…

Я в доме не стеклил так долго раму,

чтоб дух любви в неё светло влетел.

 

И поселился. И остался жить

пусть домовым, сверчком иль барабашкой…

Конечно, я сегодня не вчерашний,

но нажитым научен дорожить.

 

Когда аккордам тесен потолок

и птицами они летят наружу,

я их полет певучий не нарушу.

Да, я люблю! Да, я почти что бог!

 

Ну, полубог. Но все-таки люблю.

И потому противник революций, –

в них много слез, трагедий, экзекуций,

и водки той, какую молча пьют…

 

Желанья раздвигают горизонт,

и я хочу отчаянно и сильно,

чтоб небо оставалось вечно синим,

а войны не врывались даже в сон.

 

Блаженствую у первого луча,

а сердце бьется часто, часто…

И мне так мало надобно для счастья –

плечом касаться твоего плеча.

 

* * *

Выверну карманы наизнанку

Видите – они давно пусты.

Говорит мне мудрая цыганка:

Обокравших, как себя, прости.

Не прощу. Я знаю, что не стоит

О чужие пачкаться грехи.

Не священник я, но и не стоик.

По душе мне добрые стихи,

Чистые, как первый лучик солнца,

Нежные, как мамины глаза…

Я хочу взглянуть через оконце

На еще цветущий старый сад,

Отыскать заросшую тропинку,

И по ней промчаться босиком:

Здесь знакома каждая травинка,

Здесь меня дразнили босяком,

Хлопал здесь скрипучею калиткой,

Если мама звала на обед…

Все мои грехи – это ошибки.

На пути, которым шел к себе.

 

* * *

Что-то снова пошло не так,

если ложь величают правдой.

Ну, а правда, как ржавый пятак,

обесценилась, стала не главной.

 

Всплыло главное – бизнес и власть, –

Лучших способов нет для наживы.

Власть так ловко умеет красть,

Даже странно, что мы еще живы,

 

Что веселые песни поем,

Даже пусть с переливами грусти…

Ждет в кустах глубоко водоем,

И в бочонке солятся грузди.