Анатолий АПОСТОЛОВ. ГНОСЕОЛОГИЯ ТЕРРОРИЗМА И МОЛОДЁЖНАЯ ПОЛИТИКА. К проекту «Молодёжная политика в свете человечной идеологии будущего»

Автор: Анатолий АПОСТОЛОВ | Рубрика: ПУБЛИЦИСТИКА | Просмотров: 346 | Дата: 2017-06-21 | Комментариев: 1

 

Анатолий АПОСТОЛОВ

ГНОСЕОЛОГИЯ ТЕРРОРИЗМА И МОЛОДЁЖНАЯ ПОЛИТИКА

К проекту «Молодёжная политика в свете человечной идеологии будущего»

 

Террор – это подлая авантюра и провокация.
Мария Спиридонова, 1937 год

 

Каждый человек может вспомнить такие ситуации, в которых совершенно невозможно было доказать другим какие-то простейшие и важные вещи, когда в этом мире «невозможно ничего доказать».

В ход идут самые изощрённые объяснения – от профессионализма лукавых крючкотворов, действующих на стороне неправды, до теоремы Гёделя о неполноте или противоречивости формальной логики. Абсурд происходящего очевиден и должен иметь объяснения на всех уровнях общественного сознания. Для массового сознания наибольшее распространение получил сейчас тезис о несовершенстве законодательства.

Несомненным достоинством такого объяснения является то, что оно вселяет в граждан оптимизм и мечту о грядущем совершенстве человеческого общежития. Стоит только утвердить Закон для всех сословий и равенство всех граждан страны перед Законом, и сразу наступит царство Справедливости. Тогда вмиг исчезнут многие язвы общества, в том числе – коррупция и преступность, ростовщичество и лихоимство, алкоголизм и наркомания, детская, семейная и студенческая проституция. Но даже самый высокий авторитет Закона, придуманного людьми, не всегда может помочь познанию мира и познанию самого себя в нём.

Гносеология терроризма вытекает из самого процесса познания мира – с одной стороны метафизического и созерцательного, а с другой – из чисто абстрактного мышления к осмыслению на практике, к моделированию, эксперименту, анализу и синтезу. Гносеологию терроризма можно рассматривать, применяя и сравнительный анализ в контексте социальной логики Габриеля де Тарда (1843-1904) и сравнительно-исторического метода – компративизма.

Достаточно самых незначительных смещений во времени и пространстве, чтобы основы наших представлений о логике, истине и очевидности стали совершенно абсурдными, а то и просто даже безумными и нелепыми, вроде нарядно одетого человека в парном отделении бани. Часто наши представления о справедливости, истине и красоте меняются в ходе времени, ибо являются для многих недоказуемыми и произвольными. Особенно это проявляется, когда речь заходит о мотивах насилия в мирное время, в эпоху относительного благоденствия. Трудно, а порой и невозможно объяснить природу немотивированной преступности, но и не менее трудно объяснить индивидуальный террор, бунт против всего мира, бунт против авторитета родителей.

Бунт против родителей, это всегда бунт против устоявшегося миропорядка, через него пролегает путь к нигилизму и скептицизму, к богоборчеству и эгоцентризму, культу личности, больной гордыне, а в конечном итоге к разочарованию и духовному банкротству. Большевики это давно поняли и неустанно провоцировали бунт поколений в своих корыстных целях. Юноше не нужны резоны, доводы и увещевания, нужен только предлог.

Причин и мотивов индивидуального и организованного терроризма несколько и в течение времени они трансформируются, преображаются в соответствии с идейным духом эпохи. В основном, это две причины – социальная и идейно-гуманитарная (идеологическая, мировоззренческая, историософская). Генезис суицидального (жертвенного) терроризма, в первую очередь определяется острым чувством протеста юной личности против общественного гнёта, крайним, протестным нигилизмом противлением злу насилием, религиозным экстазом, духовным порывом ветра высоких идей, желанием вечной жизни «там» и просто жизни после жизни в качестве героического предка. Протестные процессы, как правило, проявлялись в молодёжной, городской среде, среди учащейся, ремесленной молодёжи.

Главным виновником индивидуального терроризма является тирания, с её тотальным насилием над человеческой личностью и её природой. На зависти к потомственному дворянству как правящей элите замешана ненависть «худородных» молодых, одарённых людей к несправедливому социальному мироустройству и та самая ярость благородная и самость, из-за которой юноша-бунтарь становится или фанатиком-оппозиционером или нигилистом. В этом случае, тогда и сегодня, молодые люди не уверены в своём будущем, а если уверены, то видят в нем только себя, а не благополучие страны в целом и всех остальных людей, населяющих её. Таково мышление молодёжной бедноты, представителей малоимущих классов. «О, если б мне хоть раз набраться сил, вы б дали мне за всё ответ!» (к/ф «Генералы песчаных карьеров»). В такой среде возникает мечтательное вольнодумство (вольномыслие) и разные идейные течения в пользу ничем не ограниченного гедонизма и болезненного эгоцентризма. Всё это ослабляет альтруистическое течение в самой чуткой части русского общества – учащейся молодёжи. В каждом новом поколении ослабевает традиционное отношение к семье как к строительству своего нового мира, без эксплуатации и без бунта, где эгоизм находит утоление в самой возможности жертвоприношения без ожидания воздаяний, наград и даже возвратов без процента. Общественная реакция второй половины XIX века порождает эпоху нигилизма и распространение радикальных стремлений молодёжи, начинается пересмотр кодекса старой морали, старой эстетики и старой науки. На смену приходит мораль и миропонимание «мыслящего реалиста» и «развитой личности», которой всё позволено во имя общего блага.

Проповедь «разумного эгоизма» породила моральное оправдание так называемого «насилия во благо». Всё это уживалось с поиском смысла жизни и желанием добиться правды в мире тотального насилия над личностью. И недаром индивидуальный протестный и революционный (народовольческий) терроризм начался именно в крепостнической России, где граждане империи, братья и сёстры по вере, продавались как скот по ценам более низким, чем цены на породистых животных. Крепостническая Россия в этом плане мало отличалась от колониальных держав Западной Европы времён работорговли. Вот почему все бывшие колониальные империи сталкиваются с террористической и экстремисткой опасностью в большей степени, чем страны с иным прошлым. Вот почему именно в России и появились первые «народные защитники», «лихие люди», благородные разбойники, а затем и «славные герои-цареубийцы».

Начали с вышибания клина клином, противостояния силой силе зла и насилия. Борьба за конституцию и справедливость началась с убийства царей и их сановников, а закончилась «красным террором», отцеубийством и братоубийством в Гражданскую войну, государственным терроризмом, массированными артиллерийскими расстрелами и ночными газовыми атаками тамбовских крестьян и мятежного кубанско-донского казачества. Во второй мировой войне мирные жители воюющих стран стали страдать не в меньшей степени, чем солдаты в позиционной войне.

Это мы должны сегодня признать и понять. Мы живём на земле как в чересчур перенасёлённой клетке. Мы живём в эпоху террористической пандемии. Нет на земле уголков, где можно скрыться от террористов. Это данность нашей современной жизни.

Терроризм – это лишь верхушка айсберга, под водой скрыты проблемы, от решения или не решения которых зависит будущее устройство мира. Терроризм здесь фермент, который делает проблему намного шире и глубже. Возможно ли вообще сегодня какое-то проектирование будущего при современном торжестве насилия и возможна ли в этих условиях модель щадящего управления? Увы, это очень сложно осуществить. Так много в нашем обществе культурно различных элементов, и так много среди них претендентов на одинаковые права и возможности, что просто одной боевой акцией, Великой Чисткой и большим «красным террором», резким, историческим «великим переломом» проблему терроризма не решить.

Его не смогли решить самые могущественные монархии и диктаторы даже тогда, когда народ был социально фрагментирован, но культурно однороден. Проблему терроризма не смогут решить и демократические режимы, где якобы источником суверенитета и жертвенного патриотизма является народ. Сегодня терроризм направлен против мирного населения всех возрастов, в том числе и против молодого поколения, и стал непременной частью жизни больших городов.

В качестве мишеней используются стадионы и концертные залы. Места увеселения, досуга и отдыха становятся местами для бойни. В качестве жертв терроризма – выступает толерантное, безыдейное, аполитичное народонаселение, в качестве объектов пропаганды идей священного террора – находящиеся в трудных обстоятельствах глубоко отчаявшиеся молодые люди. И надо полагать, что людей, находящихся в отчаянии от невозможности выразить и отстоять свои совершенно очевидные убеждения, должно быть много. Число отчаянных воззваний к недоказуемой справедливости возникает в молодёжной среде всё больше и больше, ибо из года в год перед каждым поколением возникает множество новых причин для отчаяния. И здесь важно безысходность отчаяния вовремя погасить душевным покоем, временным отрешением от злобы дня, «ощущением довольства и надежды» (А.С. Пушкин). Душевное равновесие, столь необходимое человеку, достигается только заменой темного мира сомнений ясным миром чётких понятий.

В стране рыночных демократических «свобод» мятежные взгляды стало разделять всё большее число «собратьев по бесправию и нищете» – 20 миллионов русских «лишних людей», живущих за чертой бедности и фактически доживающих свой век вне благ цивилизации. Кроме этих «нетей», выпавших из общества из-за разрушения национальной промышленности, за последние 17 лет стабильного ограбления появилось много молодых людей, ведущих асоциальный образ жизни (алкоголиков, наркоманов, проституток, сутенёров, альфонсов). Их число стремительно растёт, и будет только расти в условиях затяжного социально-экономического кризиса. И они уже становятся лёгкой добычей «черных ростовщиков», региональных наркотических мафиози и филиалов международных террористических организаций.

В России в 2016 году были выявлены и ликвидированы 46 ячеек международных террористических организаций, которые занимались активной вербовочной и пропагандистской деятельностью, а также планированием и подготовкой терактов (Николай Патрушев). Надо не забывать, что молодые люди, ведущие асоциальный образ жизни или оказавшиеся по недомыслию или по злому умыслу в долговой яме, являются самыми дешёвыми террористами-смертниками и боевиками и согласны служить террористам на любых условиях. Они не нуждаются в длительной «промывке мозгов» и в особой пропагандистской обработке. Суровая российская действительность убеждает их видеть в правящем режиме своего главного врага. Страшная жизнь на родной земле, ставшей тебе чужой убедительней всякой вражеской пропаганды. Об этом писал ещё Лев Троцкий в своей книге «Моя жизнь», которая в своё время очень понравилась, а позднее и пригодилась Гитлеру и Розенбергу. А что касается военной подготовки новобранцев-боевиков и навыков подрывного дела, то надо не забывать, что за пределами России (на Ближнем Востоке) воюет в составе террористических структур более 4 тысяч боевиков – российских граждан, выходцев из РФ. Из числа вернувшихся в Россию в 2016 году боевиков-террористов 150 человек уже осуждёно (Евгений Сатановский). Много это или мало, нам трудно сказать, ибо многое по этой теме засекречено и хранится в тайне.

Надо заметить, что какие-то профилактические меры по борьбе с терроризмом внутри страны спецслужбы всё-таки проводят – перекрывают маршруты и каналы проникновения диверсантов-боевиков «туда-обратно», пресекают финансирования терроризма как из-за рубежа, так и внутренних, криминальных источников, обеспечивают посильную защиту объектов инфраструктуры и мест массового пребывания людей, проводятся и профилактические мероприятия пропагандистского и патриотического характера – не допускать распространения радикальной идеологии через интернет и удерживать молодёжь от необдуманных поступков, влекущих уголовную ответственность.

Но кто освободит от безысходности и суицида ту часть нашей молодёжи, которая попала в сеть наркоторговцев, сутенёров и ростовщиков? Как организовать международное сотрудничество в борьбе с транснациональной организованной преступностью? Кто из силовых ведомств сможет срочно в ближайшее время разработать толковый и внятный Стратегический прогноз России? Кто из наших чиновников-экономистов сможет определить вызовы и угрозы экономической безопасности страны? Кто сумеет сегодня решительно прекратить процесс «стабильного ограбления» населения бандитским банковским капиталом через систему ростовщичества и грабительских услуг ЖК? Кто прекратит неуклонное снижение качества жизни население и процесс растления подрастающих поколений? Кто способен сегодня вести эффективную молодёжную политику в свете новой идеологии (разработанной русским мыслителем Александром Зиновьевым, к примеру)?

Вопросы эти на первый взгляд риторические, но судьбоносные. От них зависит будущее России как страны и как государства. И беда наша не в том, что ушли от нас в мир иной великие мыслители и пророки, учителя нравственности и философы, а в том, что в России изначально решением всех насущных проблем всегда зависело от одного человека по имени Русский Абсолютизм. Сегодня в нашей стране только от него зависит решение проблемы:

– миграции и терроризма;

– ювенальной юстиции и торговли детьми;

– детской, семейной, школьной и студенческой токсикомании, алкоголизма, наркомании и проституции;

– повсеместной коррупции и немыслимого, бесчеловечного ростовщичества и работорговли.

Только один-единственный человек в России способен сегодня реально решить любую, даже самую трагически неразрешимую проблему, и взять на себя всю полноту ответственности за её решение. Имя этому смертному человеку Русский Авторитаризм. И так было в России во все времена. Так было везде, по всей Руси – от Белого моря до Черного, от Волхова до Волги и Енисея. Кроме, пожалуй, вечевой республики Новгорода Великого.

И это наша вековечная беда, ибо этот Имярек, Который Может Всё, – не Бог, и даже не слуга Бога, не серафим и не архангел, а всего лишь тварь Божия, внезапно смертная, не способная распорядиться даже собственной судьбой.

Из всех перечисленных выше проблем сегодня не решена властью ни одна. Все они, как и СПИД, загнаны внутрь общественного организма, скрыты косметикой, заболтаны текущей мелочёвкой. Из рук вон плохо, и в основном формально проводится в стране молодёжная политика. Ни государство, ни церковь не чувствую и не слышат юные умы и пламенные сердца. Создаётся впечатление, что власть не только не слышит свою юную смену, она её панически боится, видя в ней своего могильщика, и порой проявляет насилие над молодостью и её природой. Молодёжь у нас разная, почти вся она – это продукт «лихих, бандитских» 90-х годов, эпохи криминально-сексуальной революции и великого ограбления советской державы», когда в стране не стало морали, когда стало модным подороже себя продать на рынке всяческих услуг, продать за валюту свои позиции и традиционные жизненные принципы. «Молодёжь наша разная, она такая, какой мы её воспитали в лихие 90-е и нулевые, безыдейные годы» (Олег Смолин).

В истории русской революции сложился универсальный, романтический образ «бомбиста-народовольца», атеиста, нигилиста, жертвенного идейного фанатика и внешне привлекательной, «пламенной курсистки, бестужевки», девушки-революционерки, идущей на любые жертвы ради «общего дела». Фотографии из судебных дел того времени и картины художников-передвижников дают красочную и яркую галерею первых русских идейных террористов, левых социал-революционеров (эсеров). Однако и в партии эсеров не все видные её деятели были идеологами и сторонниками терроризма и экспроприаторами государственных банков. Об этом свидетельствует состав авторов и редакций их печатных партийных органов, в том числе и литературно-общественный журнал «Наш путь», среди которых было много известных нам писателей, публицистов и философов – Сергей Есенин, Николай Клюев, Илья Фондаминский, Борис Савинков, Иванов-Разумник. Среди них были всякие по мировоззрению люди – кто-то был сочувствующим, кто-то центристом, а некоторые просто использовали партийную печать всех направлений для публикации своих произведений и получения денежного вознаграждения (гонорара). Надо отметить, что высокие гонорары за журналистский и писательский труд были официально утверждены во время правления ненавидимого всеми либералами и так называемой передовой (разночинной) русской общественностью императора Александра III Миротворца. До него дворянская литература не знала, что такое гонорар, литературная подёнщина и партийная (левая и консервативная) публицистика.

Надо отметить, что в составе левых радикальных партий всегда были сторонники либеральных, умеренных и центристских взглядов. У тех и у других были свои сакральные герои и жертвы «в борьбе роковой», свои «азефы-предатели», учителя-наставники и грабители (экспроприаторы) российских банков. Но были и свои партийные просветители-культтрегеры, публицисты, агитаторы и пропагандисты, судьба которых после 1917 года складывалась удивительным образом и порой завершалась трагическим концом.

Среди эсеров таким был Илья Исидорович Фондаминский (1881-1942). Среди народовольцев священной жертвой террора была Вера Ивановна Засулич, которая в конце жизни разочаровалась в терроре.

Было среди них и много девушек и женщин, роковых красавиц и пламенных страстных дурнушек. Как правило, большинство из них жили идейными страстями и не думали об устройстве своего женского счастья.

Многие террористы-народовольцы и эсеры под конец жизни решительно отошли от террора, левых убеждений и ушли вообще из политики. Вера Ивановна Засулич быстро разочаровалась в терроре и перешла на позиции марксизма. Однако она не приняла и революцию, устроенную большевиками. Она считала её контрреволюционным переворотом, прервавшим нормальное политическое развитие буржуазно-демократической революции. Засулич Октябрьскую революцию 1917 года расценивала созданную большевиками систему советской власти зеркальным отражением царского режима. Она утверждала, что новое властвующее меньшинство просто «подмяло вымирающее от голода и вырождающееся с заткнутым ртом большинство», утверждая, что большевики «истребляют капиталы, уничтожают крупную промышленность», решалась иногда на публичные выступления (в клубе «Рабочее знамя» 1 апреля 1918).

Современники оставили нам один из портретов женщины-революционерки: «Она была по внешности чистокровная нигилистка, грязная, нечесаная, ходила вечно оборванкой, в истерзанных башмаках, а то и вовсе босиком. Но душа у неё была золотая, чистая и светлая, на редкость искренняя. Засулич обладала и хорошим умом, не то чтобы очень выдающимся, но здоровым, самостоятельным. Она много читала, и общение с ней было очень привлекательно» «Тяжело жить, не стоит жить», – жаловалась она соратникам по народническому кружку, чувствуя неудовлетворённость прожитой жизнью, казнясь совершенными ею ошибками. Брезгливо отказавшись от льгот (продуктового пайка и дров) новой власти, 69-летняя революционерка умерла в 1919 году в голодном Петрограде.

Вольнодумец-гуманист, масон и святой эсер, наставник эмигрантской молодёжи Илья Фондаминский (1881-1942) разочаровался во многих «измах» ещё до второй войны, в том числе и в революционном терроризме. Его современники говорят, что он, предчувствуя смерть, навсегда расстался с масонством и принял христианство. Таким образом нашёл смысл жизни в просветительском служении, в жертвенном отчизнолюбии. «Необходим природный альтруизм рабочего муравья и рабочей пчелы ради жизни всего сообщества? – Почему бы и нет!» – любил повторять он в своих статьях и беседах, обращённых к молодёжи.

Отошла от идей политического терроризма и эсерка Мария Школьник, которая в своё время испытала множество лишений на пожизненном поселении на каторге в Акатуе вместе с Марией Спиридоновой и Александрой Измайлович. Февральская революция 1917 года позволила Марии Школьник вернуться в Россию из эмиграции. В 1927 году Школьник вступила в РКП(б), в 1947 году стала персональным пенсионером союзного значения и написала воспоминания «Жизнь бывшей террористки». Сегодня они стали весьма актуальны и являются хрестоматийным материалом в деле контрманипуляции сознанием учащейся молодёжи.

В революционном терроре разочаровалась и пламенная эсерка Мария Спиридонова. Во время Большой чистки 1937-39 годов Спиридонова полной мерой оценила, что значит государственный террор против своего народа, о котором она предупреждала русское общество ещё в 1918 году во время большевистского «красного террора». Оказавшись в чекистских застенках, она резко пересмотрела свои взгляды на террор как таковой и стала отзываться о царской власти, как о режиме более гуманном, нежели кровавый большевистский режим. Мария Спиридонова была расстреляна чекистами 11 сентября 1941 года вместе с мужем Ильёй Майоровым (автором закона о земле), соратницей по партии Александрой Измайлович и другими 157 политзаключёнными по статье 58-10, часть вторая, во дворе Орловского централа по совершенно секретному постановлению ГКО за подписью самого Сталина. Тела расстрелянных на грузовиках вывезли в Медведевский лес и тайно закопали в общей траншее, в советском «братском скотомогильнике» без памятных знаков и номерков (Виктор Астафьев). Мария Спиридонова потеряла в жизни всё, включая свободу и добрую память о себе как жертвенной и героической воительнице за «народное счастье».

Воистину, большевики были правы: куда выгодней во всех отношениях грабить царские банки и жить безбедно в Швейцарии, чем убивать царских чиновников и всю жизнь гнить на царской каторге в Акатуе или в чекистских застенках. Печальный пример Марии Спиридоновой – наука всем юношам и девушкам, грезящим идейным, революционным террором. Из 57 лет жизни Спиридонова провела на свободе всего 25 лет. Из эпистолярного наследия главной эсерки-террористки Марии Спиридоновой сегодня интерес представляют её тюремные письма-жалобы политическому руководству страны от 1936-39 гг. Они весьма поучительны для бунтующей молодёжи, требующей радикальными средствами радикальных перемен. Прочитав одно из них, любой впечатлительный юноша, навсегда откажется от любой формы революционного насилия. Из этих тюремных писем становится ясным, что все жертвы идейной террористки были напрасными, что не всякому человеку, особенно женщине, дано участвовать в творчестве истории, а если и выпала такая возможность, то за это творчество надо чем-то платить. Идей на свете много, и одна привлекательней другой. В каждой идее речь идёт о всеобщем благе, о благодарности человека за саму возможность жить для других, но нет в них духа человечности и заботы о человеке.

К сожалению, тема о разочарованных в революционном терроре «друзьях народа» ещё до конца не исследована и не осмысленна нами и почти не входит в программу контрманипуляции молодёжным сознанием в условиях информационно-психологической войны.

 

-------------------------------------------------------------------------------------

Использованные источники:

1. Лоренц Конрад. Восемь смертных грехов человечества. Агрессия: так называемое зло. // «Вопросы философии», №3, 1992. Ортега-и-Гассет. Восстание масс и дегуманизация искусства. История как система. М.,1991.

2. Гольдман Эмма. Моё разочарование в России. Библиотека анархизма. 1922.

3. Апостолов А.Г. Святой эсер – наставник молодёжи. ПРОЗА.РУ

4. Царизм, с которым Мария Спиридонова боролась даже в союзе с большевиками, сурово осудил её за убийство губернского чиновника, грубо и садистски надругался над ней в лице жандармов во время этапа, но жить оставил. Но зато большевики, вчерашние попутчики и даже соратники, её не пощадили, следователи-чекисты глумились над ней, унижали её человеческое достоинство, стремясь выслужиться перед начальством. Надо отметить, что сегодня, в свете проведения эффективной молодёжной политики, весьма актуальным стало тюремное эпистолярное наследие профессиональной революционерки Спиридоновой Из него следует, что террор террору рознь и последствия его бывают непредсказуемыми и чудовищно запредельными. Так, в одном из своих тюремных писем к руководству компартии от 1937 года Спиридонова объясняла большевикам, почему теперь, критикуя советскую власть, она и не помышляет о терроре: «Советская власть так жестоко, и я бы сказала нерасчетливо, к человеческой жизни расправляется на террор, что нужно иметь много аморализма, чтобы пойти на террор сейчас. При царе пропадал только сам террорист и кто-нибудь случайно влипший. Ни предков, ни потомков не трогали. (...) За Кирова было расстреляно количество людей, опубликованное на двух огромных газетных листах «Известий», за покушение на Ленина было расстреляно чрезвычайниками (работниками ВЧК, – А.А.) 15 тыс. человек, об этом мне рассказывали коммунисты и чекисты. Какую же веру в правоту своей тактики и в себя, доходящую до мании величия, надо бы иметь, чтобы решиться за смерть одного-двух ответственных работников или вождей платить столькими человеческими жизнями? Кто я, чтобы взять на себя [право] распоряжаться жизнью сотен людей, ведь живут-то они один раз на свете. Одного этого момента достаточно, чтобы раз и навсегда отказаться от подобного метода, это уже был бы не террор, а подлая авантюра и провокация...».