Евгений ГУСЕВ. НЕУЖТО СБУДЕТСЯ ПРОРОЧЕСТВО? Стихи

Автор: Евгений ГУСЕВ | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 37 | Дата: 2017-06-12 | Комментариев: 0

 

Евгений ГУСЕВ

НЕУЖТО СБУДЕТСЯ ПРОРОЧЕСТВО?

 

СТАРЫЙ ДВОР

В знакомый с детства переулок

Вхожу с тревогою. Теперь

Он многолюден стал и гулок,

И на замке любая дверь.

 

Машин красивых два десятка

Смущают ум и портят вид.

Вот здесь жила Смыслова Натка, –

Уж не она ль в окно глядит?

 

Не получить надёжных справок –

Живёт ли прежний здесь народ.

Нет во дворе стола и лавок,

Хотя, сирень стоит, цветёт.

 

Неужто дело к полусотне,

Как не был я в родном дворе?

Здесь били в жёстку в подворотне

И рыла пришлой детворе.

 

Где вы, мои друзья-погодки,

Что вас волнует в этот час?..

Закрыты окна. Сквозь решётки

Не разобрать ни лиц, ни глаз.

 

В ТОЙ СТРАНЕ

Стал всё чаще в тишине

Я сидеть, смеживши веки.

Я остался в той стране,

Где родился в прошлом веке.

 

Мысли лезут невпопад,

И от мыслей тех краснея,

Понимаю: очень рад,

Что родился в той стране я.

 

Не копеечный проезд,

Не футболы-волейболы

Вспоминаю, а подъезд,

Дом старинный возле школы.

 

Рухнул строй и человек,

Прилетел орёл двуглавый.

Что ты сделал, грозный век,

С золотой моей державой!

 

Мне по нынешней цене

Не купить лекарств в аптеке…

Я остался в той стране,

Где родился в прошлом веке.

 

АРТИСТ

Стою у мусорного бака

с бомжом по кличке Вездеход.

Свой путь от бака до барака

он совершает круглый год.

 

У ног – пугливая собака.

У Вездехода грустный взгляд…

О, как со сцены Пастернака

читал он двадцать лет назад!

 

О, как, имея власть над залом,

вздымая руки к потолку,

с огнём сердечным и накалом

читал он «Слово о полку…»!

 

– Священнодействовал, однако!

Теперь мои подмостки – здесь,

в пределах мусорного бака…

Но в этом тоже что-то есть!..

 

У «юмориста» взгляд печальный,

как у собаки. Ей одной

стихи про дождь и север дальний

читает он в тиши ночной.

 

БЕДА

                    Как летит под откос Россия,

                    Не хочу, не могу смотреть!

                                             Юлия Друнина

Уже не стреляются люди,

Не ищут верёвку, когда

В крутом воровстве или блуде

Их вдруг уличают. Беда!

 

Что с нами случилось, собратья?

Устроив вселенский базар,

Страну мы сменили на платья

С наклейкой цветастой. Кошмар!

 

Поверив на слово иуде,

Не верим уже никому,

Под пули стараясь не груди

Подставить, а слов кутерьму.

 

На площади крики и стоны:

«Долой!», «Оккупанты!», «Даёшь!».

Но высятся царские троны,

И жизни не ценятся в грош!

 

Неужто мы крепко уснули

В берлогах своих до весны

И спим в ожидании пули

Не в грудь нашу, так со спины?..

 

Сегодня, кого ни спроси я,

Зачем, мол, на митинг идёшь,

В ответ раздаётся: «Россия,

Держава не ставится в грош!

 

Неужто не видишь, писатель,

Как катится всё под откос?..».

Избавь от беды нас, Создатель,

Спаси нас от срама, Христос!..

 

В ГОСТЯХ У ВЕТЕРАНА

День Победы. Еду к деду.

Дед, конечно, подшофе.

Объясняясь: «За Победу!»,

Щеголяет в галифе.

 

На кушетке – старый китель

С орденами той страны,

Что наш воин-победитель

Сдал без боя, без войны.

 

– Говорят, что жил я даром,

Даром – это ерунда,

Вот над Ельциным с Гайдаром

Не дождаться мне суда!

 

Не торопятся за холку

Прихватить всю эту гнусь,

Только я, браток, на полку

Зубы класть не тороплюсь!..

 

Наливает в рюмки снова,

Долго кашляет в кулак:

– О политике – на слова,

День Победы, как-никак!..

 

Видно, стало многовато

Покорителю держав, –

Голос старого солдата

Оборвался, задрожав.

 

Оглянулся у порога,

А с портрета на стене

Сталин пристально и строго

Смотрит прямо в душу мне.

 

ЛИЗА КРАЙНЯЯ

Забылось детство раннее,

Ушло за косогор,

Но тётку Лизу Крайнюю

Я помню до сих пор.

 

Как Лизина фамилия,

Не знаю, но она

Была женой Василия

Гуляки-певуна.

 

А у того Василия

В селе был крайний дом.

Сперва была идиллия,

Всё кончилось потом.

 

Когда весною раннею

К закату шла война,

Убили Васю Крайнего,

Горюй да плачь, жена.

 

Скажи мне, сердцу милая,

Родная сторона,

Как Лизина фамилия?

– Так Крайняя она!

 

БЕЗОТЦОВЩИНА

Горит заря в полгоризонта.

Минует ночь, придёт рассвет.

Батяня мой вернулся с фронта,

А вот Серёгин батя – нет.

 

Мы подрастали понемногу...

В деревне нашей жил амбал,

Он безотцовщиной Серёгу

При всех однажды обозвал.

 

Амбал был выше нас в два раза,

Зато нас двое было, нас

В упор не видел он, зараза,

Всё время, но не в этот раз.

 

Он крыл нас в душу, в мать и в бога,

Когда повисли мы на нём.

Он звал подмогу, но подмога

Не подошла к нему тем днём.

 

Потом всё было, как в тумане.

Но помню, дед Матвей, любя,

Сказал Серёгиной мамане:

– В отца сынок-то у тебя!

 

БАБКА РАЯ

Гроб стоял у церкви с краю,

Где трава да лопухи.

Отпевали бабку Раю,

Отпускали ей грехи.

 

А грехов у бабки много,

Просто куры не клюют:

Вера в Сталина и Бога,

И ещё – в колхозный труд.

 

Да, пахала бабка Рая,

Словно лошадь, день и ночь.

Дети, сопли утирая,

Не спешили ей помочь.

 

Да и чем поможешь, если

По пути на скотный двор

Дед по кличке Элвис Пресли

Пьяный в грязь упал, – позор!

 

С этим дедом в сорок пятом

Бабка счастлива была.

Не положено внучатам

Знать про «энтовы дела».

 

Говорила, умирая,

Бабка, глядючи в окно,

Что Всевышний двери рая

Для неё открыл давно.

 

– Раей зря, что ли, назвали! –

И смотрела на внучат.

Понимали те едва ли,

Почему вокруг молчат.

 

На послед сказала строго:

– Без меня живите тут!..

Да, грехов у бабки много –

Вера в Сталина и в Бога,

В суд людской и в божий суд…

 

ВЕЛИКИЙ ДВОР

Деревня есть – Великий Двор,

Где я родился в прошлом веке.

Иду с оглядкой, словно вор,

По травяной густой аптеке.

 

Великий Двор, ты был велик,

Ты был учителем и другом.

В твой, изменённый хворью, лик

Смотрю с печалью и испугом.

 

Зарос бурьяном школьный сад,

А школа в августе сгорела.

Лишь колокольня, как солдат,

Стоит одна осиротело.

 

Нет малой родины моей,

Да и большой не будет скоро…

Что движет совестью людей,

Страну доведших до позора?

 

Стучит о дерево топор

В конце заброшенного сада.

Деревня есть Великий Двор,

Где три двора на два посада.

 

ПРОДАВЕЦ КНИГ

                      К поэзии чутьё утратил гордый век…

                                                                   Я.Полонский

На улице Белинского

У рыночных ворот

Седой старик Ушинского

С Полонским продаёт.

 

От взглядов наглых олухов

Глаза не прячет дед.

У ног – Некрасов, Шолохов,

Рубцов, Есенин, Фет.

 

Не раз обозван чучелом

Был интеллектуал

За то, что Блока с Тютчевым

Прохожим предлагал.

 

Стоит среди мазуриков

И записной шпаны.

Ни Лермонтов, ни Суриков

Им даром не нужны.

 

Жуковский с Ломоносовым

Сегодня не в чести, –

Отдал по ценам бросовым,

Назад чтоб не нести.

 

– В сознанье безделушки нам

Вливают, словно яд.

Здесь о Крылове с Пушкиным

И слышать не хотят.

 

Сказал вчера: – Уматывай! –

Директор рынка мне…

Такой кошмар Ахматовой

Не снился и во сне.

 

Ошибся классик, – много ли

Осталось правды тут:

«Белинского и Гоголя

С базара понесут»?..

 

Стоит народ за редькою,

За хреном… А старик

Торгует книгу редкую,

Лик пряча в воротник.

 

ПОЭЗИЯ

Осатанев от чужебесия,

Гуляет русское жульё.

А ты обязана, поэзия,

Стирать истории бельё.

 

Шумит элита наша властная,

Шныряет в сумерках, как тать.

А ты обязана, несчастная,

Полы эпохи подметать.

 

Ты закандалена, ты связана,

Стоишь у бездны на краю.

Но ты, как водится, обязана

Правофланговой быть в бою.

 

Увы, писателей количество –

Беда в масштабе всей страны.

Никак нельзя, Ваше Величество,

Вам стать своей у литшпаны.

 

Неужто сбудется пророчество

И возглавенствует бардак?

Никак нельзя, Ваше Высочество,

Почить вам в бозе, ну никак!

 

Будь слабосильной и нестойкой,

Крепись, выслушивая брань,

Но у вельмож посудомойкой,

Моя поэзия, не стань!

 

К БЕЛОМУ ДОМУ

Шёл девяносто первый год.

Шёл к дому Белому народ.

Казалось, не было пути,

Как к дому этому идти.

Пошли крушители ва-банк,

Втащили Ельцина на танк.

Потом стал чёрным Белый дом,

Народ услышал пушек гром.

Гайдар явил кураж и прыть,

Мол, надо «гадину давить»,

Арестовать, казнить, распять…

С тоской смотрела Божья Мать

На то, что делалось вокруг.

Царя Бориса ближний круг

Приватизировал страну

И объявил стране войну.

 

ДЕТИ ВОЙНЫ

                                                        Г.А. Хохлову

Никому нынче в нашей стране не нужны

Ни ваш опыт, ни труд, ни судьба, ни вы сами.

Очень скоро не будет вас, дети войны,

Скоро вам уходить за своими отцами.

 

Как нам жить на просторах огромной страны,

Если ложь и предательство нынче в почёте?

Очень скоро не будет вас, дети войны,

Вы последнюю правду с собой унесёте.

 

Нет, ребята, на вас ни греха, ни вины,

Вы чисты перед нашим великим народом.

Очень скоро не будет вас, дети войны,

И лишимся мы многого с вашим уходом.

 

Вы последние дети победной весны,

Вы отцами своими гордитесь по праву.

Очень скоро не будет вас, дети войны,

Дети спасших от гибели нашу державу.

 

Очень часто вам снятся тревожные сны,

Не такие, как послевоенным ребятам.

Мой отец – фронтовик. Я – ребёнок войны.

Значит, вместе идти мы к победе должны.

И пойдём! И дойдем! Как отцы в сорок пятом!

 

УКРАИНА

                                 Доборолась Украина

                                 До самого краю,

                                 Гирше ляха свои диты

                                 Ие распинают.

                                                      Т.Шевченко

Всё кувырком в расхристанной стране,

В Верховной Раде стычки, как в «малине».

Сейчас никак нельзя быть в стороне

От бед и зла, творимых в Украине.

 

Но нынче нам важнее во стократ

Не потерять к себе любви и веры.

Я россиянин, ватник-колорад,

Но не хочу быть прихвостнем Бандеры.

 

Истории я вспять не поверну,

Её дороги неисповедимы.

Шевченко и Олеся Бузину

Навек считаю братьями своими.

 

Я не найду, быть может, верных слов

Сказать о том, что чувствую сегодня,

Но бандерлогам я сказать готов:

– Зря не боитесь вы суда Господня!

 

Нацистам я сказать сегодня рад:

– Суд Божий, господа, не за горами!

Да, я москаль, я ватник-колорад,

Но, как козёл, не буду прыгать с вами!

 

Я верю в украинцев и страну,

Мне верить и поныне не в новинку

В Шевченко и Олеся Бузину,

В Тараса Бульбу, в Лесю Украинку.

 

Я убеждён, что скоро «свои диты»

Уйдут в небытие, в конце концов,

Не может быть, чтоб правили бандиты

В стране великих гениев-творцов.

 

НЕХОРОШО!

                         «…бабахнула

                                      шестидюймовка

                                                         Авророва»

                                В.Маяковский, «Хорошо!»

Жизнь сегодня трудна и сурова, –

Надо знать выбирающим путь:

Носовая «Авроры» готова

Вновь по нынешним Зимним пальнуть.

 

Для истории век – это малость,

Но история смотрит нам вслед.

Накопилась в народе усталость

За последние двадцать пять лет.

 

Но страной мы гордимся по праву,

Как бы ни был тяжёл этот груз,

Не сдадим мы вовеки державу

Под названьем Советский Союз!

 

Полон веры народ наш, отваги,

И угрозы ему не страшны, –

Вновь колышутся красные флаги

На просторах распятой страны.

 

Знают власть предержащие воры,

Озираясь на каждом шагу,

То, что шестидюймовка «Авроры»

Вновь готова пальнуть по врагу.

 

ДВА МУЗЕЯ

У Ельцин-центра – никого…

Скажите, по какому праву

Решили чествовать того,

Кто с молотка пустил державу?

 

Кто предал, продал свой народ

За рюмку водки без закуски?..

И слышу: – Кто у нас не пьёт,

А с закусоном – не по-русски!

 

Старик лукаво щурит глаз:

– Он лез в пророки да мессии,

Его рука и посейчас

На горле матушки России!

 

Я был писателем, потом

Стал стражем этого сарая.

Я был с Распутиным знаком

И знал Рубцова Николая!

 

Я рассказать вам был бы рад,

Как ездил в Тотьму и Николу,

Где видел дом его и сад,

Забор и старенькую школу!

 

Там тоже есть музей, но он

Поменьше этого раз в сорок…

Обоих нет, прибрал Харон.

Но мне Рубцов поныне дорог!

 

Похоже, наше дело – дрянь, –

В угоду нынешнему веку

Коня и трепетную лань

Стремимся впрячь в одну телегу!

 

Обрушить нас в капитализм

Смогли витии да кликуши,

Но воцарился Ель-цинизм

Над всей шестою частью суши!

 

Везде, куда доходит глаз,

У нас пророки да мессии.

Но смерть Рубцова запеклась

Рубцом на сердце у России!..