Иван КОСТИН. ЖИВАЯ ПРЕЛЕСТЬ ПЕРВОРОДСТВА. Стихи

Автор: Иван КОСТИН | Дата: 2014-10-26 | Просмотров: 77 | Коментариев: 0

 

Иван КОСТИН

ЖИВАЯ ПРЕЛЕСТЬ ПЕРВОРОДСТВА

 

МОЙ ПУТЬ

Я там ходил, где быть опасно,

И не ходил в ненастье вспять,

Но не имел в душе соблазна

Себя героем выставлять.

 

Живя с эпохою бок о бок,

Я упрекал себя не раз,

Что был в дерзаньях часто робок,

Сдавал позиции подчас.

 

Хотя в избытке беспокойства

В дни испытаний не молчал,

Однако признаков геройства

Я у себя не замечал.

 

Носить случалось ноши по две

Во имя правды и любви,

Но не считал, что это подвиг,

Был просто честен пред людьми

 

КРЫМ

Снят трезубец украинский,

Здесь некстати больше он.

Триколор родной российский

Вновь над Крымом водружён.

 

И полны морской отваги

Неизменно, как всегда,

Все андреевские флаги

Гордо реют на судах.

 

Укрепляет разум силу,

Наше сердце веселя.

Возвращается в Россию

Наша крымская земля.

 

Откликается нам эхом

Крым историей своей.

Здесь и Пушкин, в ней и Чехов

И страда военных дней.

 

Крым – земля людей отважных.

Всё в нём ладно, все всерьёз.

Побывал я в нём однажды,

Но в душе с собой увёз.

 

ХРАМ ПОКРОВА

Хочу в былое пристальней вглядеться,

Но вспоминаю многое с трудом.

В конце войны и на исходе детства

Меня судьба забросила в детдом.

 

Он на соседнем острове с Кижами

Открыт был властью для детей-сирот

Тот славный остров чтут заонежане,

Сказителей там жил старинный род.

 

Тянулось время – день на день похожий.

В глазах тоска у каждого сквозит.

Решил директор как-то в день погожий

Нас в Кижи на экскурсию свозить.

 

Мы в старшей группе были одногодки

И радовались дружно от души.

И с завистью вслед уходящей лодке

Смотрели молчаливо малыши.

 

А в Кижах там тропинкою окольной

Мы всей гурьбой к погосту подошли

И стали любоваться колокольней,

Жалея, что взобраться не могли…

 

А в главном храме игры учинили,

И с эхом забавлялись в полутьме.

Но красоту его не оценили

По глупости, душевной простоте.

 

Нам этот опыт позже пригодился,

Когда на зрелость обрели права,

А вечером смогли мы породниться

Душой и телом с храмом Покрова.

 

Садилось солнце, лик свой ясный хмуря,

Ударил гром, чтоб небо расколоть,

И гладь Онега всколыхнула буря

Такая, что не приведи господь.

 

И мы нашли приют под крышей храма

Средь ликов уцелевших на стене,

А дождь по крыше молотил упрямо,

Как страдный стук молотьбы на гумне.

 

Директор не терял своей осанки,

И сами мы держались, как могли.

А вскоре сердобольные крестьянки

Нам в трапезную снеди принесли.

 

Мы на широких лавках сладко спали

С избыточной усталостью к тому ж,

И ангелы во сне средь нас летали

И охраняли святость наших душ.

 

А утром божий свет едва пробился

К нам в трапезную в узкое окно,

И каждый словно заново родился

И быть ему счастливым суждено.

 

Ещё сверкала пена от прибоя,

Напоминая нам ночную жуть,

А озеро своей голубизною

Нас призывало на обратный путь.

 

СЛОВА

Их сотни раз произносили

В дни общих бед или торжеств,

Но остаются в прежней силе

Их смысл и звука каждый жест.

 

Скажу и в-третьих, и в-четвёртых,

И повторять я буду вновь,

Нет слов унылых и затёртых,

Когда вдыхаешь в них любовь.

 

Звучат на дружеских пирушках

И в песне, где привольно жить.

Им в мальчиках на побегушках

Порой приходится служить.

 

Тогда мы видим, как непросто

Их сохранить и передать

Живую прелесть первородства

И вековую благодать.

 

К ним, как к священному колодцу,

Я припадаю с давних пор.

Но есть средь них слова-уродцы,

О чём особый разговор.

 

МИХАИЛ ЛЕРМОНТОВ

Он молнию из слова высекал,

Стальным клинком его звучала фраза.

Поэта голос эхом между скал

Звучит в ущельях древнего Кавказа.

 

Он в отпуск, нетерпением томим,

Летит сквозь ветер. Плечи греет бурка,

Распахивают двери перед ним

Все лучшие салоны Петербурга.

 

Он на паркетных витязей глядел

Угрюмым взором, но душою светел.

К балам великосветским охладел

С их пустотой и пустотою сплетен.

 

Поручик, то есть старший лейтенант,

Ему востока дух казался близким.

И, слава богу, что его талант

Ещё при жизни оценил Белинский.

 

Он горному орлу душой сродни

Поднялся над эпохой, мыслью вея,

А между тем его земные дни

Отсчитывало равнодушно время.

 

ВЫСТРЕЛ

Я снова читал до рассвета

Стихи его, словно дневник.

О жизни и смерти поэта

Написано множество книг.

 

Я все перечту их, но буду

На факты смотреть свысока

И верить нелепому чуду,

Что пуля ушла в облака…

 

И всё же когда воскресает

Пред мысленным взором Машук

Мне душу тот выстрел пронзает,

И валится книга из рук.

 

КАРЕЛИЯ

Карелия моя лесная,

Страна озёрная моя.

Так о тебе сказав, я знаю,

Не только в этом суть твоя.

 

При этом буду только краем

Ходить у правды наяву,

Когда тебя былинным краем

По правде сердца назову.

 

И никогда твой образ главный

Не дорисую до конца

Без луговых просторов Ладвы,

Равнин седого Олонца.

 

Без синей Ладоги безбрежья,

В себе вместившей небосвод,

Без зорь родного Заонежья

Над синевой онежских вод.

 

Припомню я углы медвежьи,

Былинной Пудоги края;

Громады дымные Сегежи,

Где зрела молодость моя;

 

Как поколение наше крепло

И поднималось в полный рост,

Как возводили мы из пепла

И из руин Петрозаводск.

 

С высоким именем Россия

Мы жизнь вошли, чтоб созидать,

Чтобы была ещё красивей

Родного края благодать.

 

Не потускнеют наши взоры,

И не умолкнут голоса,

Пока колышутся озёра,

Шумят зелёные леса.

 

ЗОЛОТО

Скажу без всякого лукавства

Со всей душевной простотой,

Что не хочу иметь богатства

С их показною мишурой.

 

Успехом в деле, как и прежде,

Живу – в том свет моих очей,

Пусть толстосум в своём коттедже

Над златом чахнет, как Кощей.

 

Но на судьбу я не в обиде,

Что нет ни злата, ни деньжат,

В священном русском алфавите

Мои сокровища лежат.

 

И в глубине его бездонной

Ищу, зажав в руке перо,

В полдневный час иль в час бессонный

Желанных строчек серебро.

 

И ликовать душа готова

От той удачи непростой,

Когда серебряное слово

Сверкнет крупицей золотой.

 

В том упоении нечастом

Душой светлее становлюсь

И этим золотым богатством

Со всеми искренне делюсь.