Михаил НИКОЛЬСКИЙ. И БОЙ ВСЁ ДАЛЬШЕ… И БОЙ ВСЁ ТИШЕ… Стихи

Автор: Михаил НИКОЛЬСКИЙ | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 397 | Дата: 2017-05-10 | Комментариев: 0

 

Михаил НИКОЛЬСКИЙ

И БОЙ ВСЁ ДАЛЬШЕ… И БОЙ ВСЁ ТИШЕ…

 

БЫЛА ЗДЕСЬ СЛОМЛЕНА ВОЙНА

Кольцо сжимала вражья рать,
И лязгало железо.
Одно желание – порвать –
Из всех калибров лезло.
Но вдруг над ними воспарил
Обычный сизый голубь.
И просветлели тыщи рыл
На поле брани голом.
– Давай за мир, чехли свой ствол,
Войны закроем карты...
Но крикнул кто-то: "Шнель!" – "Яволь!" –
Неслось в ответ над мартом...
Готовьтесь, черти: "кто с мечом",
Тому не будет пухом...
Сейчас здесь станет горячо...
А после... После – глухо.

Лоб в лоб в атаку понеслось
Железо на железо.
Вложив в бросок всю боль и злость

За тот клочок облезлый
Земли родной, пошла вперёд
Армада в лязге стали.
И птичье сизое перо

Кружиться перестало,
Упав под гусеницы трак –
Став жертвой во спасенье...
И в тот момент сломался враг

Под туч весенних сенью.

И воцарилась тишина,
Дымил ковыль по полю...
Была здесь сломлена война!
Назло смертям и боли...

 

ЗАЩИТНИКАМ ОТЕЧЕСТВА

Июнь оборвался высокой струной,
На "до" разделив и на "после"
Всё то, что Советскою было страной,
Взрослело... И стало вдруг взрослым.

В четыре утра разорвалось "вчера"
На "завтра" военных рассветов:
Попёрла чумою на нас немчура,
На жизнь наложив своё вето.

Враг шёл, подминая под брюха машин
Родную советскую землю,
Но дух был силён и Союз нерушим –
Не сдали Москву им и Кремль.

Под Брестом и Курском, под Харьковом жгли
Коробки – фашистские танки,
Чтоб им не досталось ни пяди земли,
Ни крошки, ни щепки, ни дранки.

На Ладоги льду и на топи болот,
На небе, в горах и на море
Моряк, пехотинец, танкист и пилот

Стояли фашистам на горе.

И выстоять вместе сумели они,
И фрицев погнали обратно.
Пылают в их честь и поныне огни –
Как память о подвиге ратном.

И если придётся схлестнуться в бою

С врагом за родную Отчизну,
Мы с предками встанем в едином строю

За наши свободу и жизни.

 

ВРЁШЬ, НЕ ВОЗЬМЁШЬ!

Всё в глушь да в тишь.
Сам – нем и глух.
И птицы лишь
Ласкают слух.

Да неба синь
Плывёт в глазах –
Хоть вынь да кинь...
Течёт слеза –

Сквозь ветви вниз
Паучья нить,
Шевелит бриз
Густую сныть.

И лишь чуть-чуть
Листва дрожит...
Упасть, уснуть –
Здесь нет чужих,

Нет свиста пуль,
Бинтов и ран...
Сержант, как куль,
Шинели рвань –

Вернули в жизнь,
В войну и боль,
Где смерть кружит.
Патрон и ствол –

Друзья твои,
Убив, спасут.
Смерть – конвоир,
А совесть – суд.

Там, за леском,
И фронт уже.
А ты ползком

На рубеже.

Сержант тяжёл,
Но ты упрям.
Он ликом жёлт –
Покойник прям.

– Врёшь, не возьмёшь, –
Твердишь себе.
Сержанту врёшь,
Его судьбе –

Ему-то жить
От силы час.
– Мне больно, Петь!
Ползёшь, рыча...

Пророкотал

На фланге взрыв.
"Вон тот прогал,
За ним обрыв.

Левее спуск –
И всё, дошли".
"Сдавайся, Рус!" –
Орут вдали.

Шрапнели визг –
И там, где крик,
Из крови брызг
Фонтан возник.

Ещё разрыв,
Ещё один...
Слой дёрна вскрыв

Там, впереди,

Заставил вас
С землёй срастись.
Горит трава.
Земля в горсти...

Сержант обмяк –
Шрапнель нашла...
"Ты что, земляк?".
Спина – дуршлаг.

Тебя щитом –
Собой прикрыл...
Лежит пластом:
Безус, бескрыл...

Граната есть,
Патронов горсть,
Нательный крест

И горечь, злость.

Ты полз вперёд,
Уже без сил...
Спустился. Вброд

На дне месил

Речушки ил
С ним на спине...
Дошёл, дожил

На той войне...

Сержанту яр
Могилой стал –
Ты сед и стар,
А он как сталь.

И как тогда
Лишь неба синь...
И жизни даль –
Куда ни кинь...

 

АТАКА

Простуженных лёгких хрипели меха.
Трассиры пунктирами штопали ночи.
Молились и те, кто не ведал греха,
И множество всяческих прочих.

Лопаты впивались в холодную грязь,
И пальцы цеплялись за бруствер окопа.
И бил пулемётчик в ползучую мразь,
Что к нам доползла из Европы.

Гудела земля, под ногами неслась,
И небо давилось свинцовой пургою.
Нас гнали вперёд не приказы, не власть,
Не страх – совершенно другое.

И если сердца разрывались в груди,
Упавших сменяли идущие сзади.
И общим был враг, и Господь был един,
И гнев, что для мщения даден.

Простуженных лёгких вздувались меха,
Хрипели "ура", прорываясь сквозь грохот.
Крошили врага без боязни греха,
Истративши жалости крохи.

А нынче забыли на Западе дни,
Когда за фашистов просили прощенья.
И факелов снова пылают огни,
И сукой распластана щенной

Европа, готовая снова родить
Тех бесов, что в пропасть потащат полмира.
Но снова позор ждёт её впереди,
И куш не обломится жирный.

 

ПРОТОПАЛ ОН ОТ БРЕСТА ДО БЕРЛИНА

Протопал он от Бреста, до Берлина...
Смоленск, Кавказ, Воронеж, Сталинград...
Не верили гертруды на перинах,
Что гансов перемелет наш солдат.

Под Ленинградом, лязгая зубами,
Давясь осьмушкой хлебной без воды,
Он шёл вперёд, он гать стелил гробами,
Войны равняя чёрные следы.

Он шёл вперёд за мать и за Отчизну,
За сына, дочь, за Сталина. И верил,
Что он дойдёт. Ценой, хотя бы, жизни.
И был во гневе праведен без меры.

И день за днём, четыре долгих года,
Ползком в болотах, строем, цепью, маршем
Он шёл на запад, в ночь и в непогоду.
То с матом, то с знаменьем патриаршьим. 

И он дошёл до вражеского тыла,
Войны корчуя огненные всходы,
Пусть кровь его, порою, в жилах стыла,
Всё ж грянула торжественная кода.

Седьмой десяток минул с той эпохи,
Нам вновь грозят войною из-за "лужи".
Внутри распоясались грефы, кохи,
И больше победитель им не нужен.

Но верю я: наступит сорок пятый,
Вернётся всё победною весной.
И рядом с тем, из прошлого, солдатом
Я встану с победителями в строй.

 

УБИЛИ ЕГО ВЧЕРА

Вот снова вблизи: бух!
Убьёт одного-двух...
Секунду спустя: бах!
Песок на твоих зубах...

В окопе не жив – мёртв
Наводчик или минёр...
И как бегемот – танк...
И похоронки бланк...

Салютом опять взрыв,
Блиндаж, как орех, вскрыв,
Засыпал голов ряд,
И брёвна вокуг горят.

Не дрейфи, браток, смерть –
Одна из таких черт,
Которую перейти
Нам надо в конце пути.

Браток, ты ещё жив!
Закурим. Чего дрожишь?
Убьют коль – всего раз...
...Убили его вчера...

 

И БОЙ ВСЁ ДАЛЬШЕ… И БОЙ ВСЁ ТИШЕ…

Над перевалом мгла нависает,
И под ногами – сплошная жижа.
На склоне фрицев чернеет стая,
И я их, гадов, в прицеле вижу.

Снарядов, жалко, совсем немного,
Но всё же лучше, чем нету вовсе...
Портянки сбились, растёрли ноги.
И эта слякоть, и эта осень...

Четвёртый месяц мы в обороне,
А фрицы-черти там что, плодятся?
Нас в донесеньях давно хоронят,
Но мы живые, живые, братцы!

Здесь наши горы, нам лес поможет.
Их "эдельвейсам" даём мы жару.
Но хватка тоже у них бульдожья...
А рядом осень горит пожаром...

Отсыпь махорки, браток, щепотку,
Давай закурим, брат, перед боем...
А живы будем, так выпьем сотку,
За дом, за близких. За нас с тобою.

По склону копоть. И пепел вьётся...
Ты что, братишка, лежишь, не дышишь...
Хотелось выпить, да вот, не пьётся...
И бой всё дальше... И бой всё тише...

 

* * *

Я войною был сыт в сорок пятом.
Через край. Через смерть, через слёзы
Я прополз по-пластунски, солдатом
Там, где плакали наши берёзы.

А потом, в полный рост поднимаясь,
Через страх, через боль, с автоматом,
До победного самого  мая,
Шёл со Сталиным, верой и матом.

И дошёл: не загнулся, не сгинул.
До Берлина, до Праги, до Вены.

Руки, ноги ломая и спины,

Ненавидя войну откровенно.

А теперь снова враг у порога
Хуже фрица былого глумится,
Наплевавши на общего Бога,
Наши жжёт города и станицы.

Жаль, под сотню уже мне, не в силах
Со штыком, как тогда, в сорок пятом,
Гнать фашистов на адовы вилы,
Снова Русским явиться Солдатом.

И порою я плачу в бессилье

О победах былых вспоминая.
Дай, Господь, мне терпенья и силы,
Чтоб дожить до Победного Мая.

 

ДРЕВНИХ ХРАМОВ РУИНЫ МОЛЧАТ

Минареты... И лики с икон,
И руины, руины, руины
Под прицелом сирийских мадонн...
И разрывы, как кляксы, на синем...

Им бы просто любить и рожать,
Жить, учиться, капризничать, стряпать...
Но война всё разъела, как ржа...
Да и парни похожи на тряпок –

Те, кто бросили землю в огне,
Убежав под предлогом постыдным,
Подвергают площадной ругне
Не врага, а защитников... Видно

Всё прогнило настолько, что Бог
Отвернулся от этих несчастных.
И его укоризненный вздох
Как последнее в жизни причастье...

А они в амбразуры глядят,
Защищая родные оливы...
И проносятся МИГи, гудя,
И Мадонны-защитницы живы...

Древних храмов руины молчат,
Обжигает их знойный сирокко...
Батальоны сирийских девчат
С автоматами – больше в них прока,

Чем в мужчинах, покинувших дом,
На сожжение землю отдавших...
Не Гоморра горит, не Содом,
А Пальмиры мечети и башни.

Но они с "калашами" в руках
Защищают родные святыни...
И на танков горячих боках
Рассекают просторы пустыни.

Поклоняюсь я мужеству их
И желаю скорейшей победы...
... Вечереет... Сирокко утих...
Сны их больше похожи на бреды...