Игорь ЗОЛОТУССКИЙ. В КОНТЕКСТЕ БОЛЬШОГО ВРЕМЕНИ. К юбилею Сергея Куняева

Автор: Игорь ЗОЛОТУССКИЙ | Рубрика: ЮБИЛЕЙНОЕ | Просмотров: 76 | Дата: 2017-05-03 | Комментариев: 1

 

Игорь  ЗОЛОТУССКИЙ

В КОНТЕКСТЕ БОЛЬШОГО ВРЕМЕНИ

К юбилею Сергея Куняева

 

Он только что приехал в Переделкино. Приехал на электричке. Машины у него нет.

Как всегда, легко одет, с громкой речью и широкими жестами, никогда не скрывавшими ни его доброго сердца, ни тайной застенчивости. Порывистый, пылкий, как всегда спешащий по делам Серёжа, наш семинарист из критического семинара, который когда-то мы вели с Анатолием Ланщиковым. Последние годы, с небольшими паузами, он присылал мне написанные им биографии Есенина (писал вместе с отцом), Павла Васильева, Николая Клюева. А недавно прислал мне два сборника статей — Юрия Селезнёва и Анатолия Ланщикова. Собрал сам, восстановил и вернул в жизнь.

В этот приезд на мой стол легли ещё два издания: “Классика и мы. Дискуссия на века” и “Татьяна Глушкова: о “русскости”, о счастье, о свободе”. На заднюю обложку этой книги он вынес стихи Глушковой:

Когда не стало родины моей,

В ворота ада я тогда стучала:

Возьми меня!.. А только бы восстала

Страна моя из немощи своей.

                                                                   (1992)

 

Это стихотворение я целиком прочитал на телевидении в передаче о Савелии Ямщикове, от которого впервые и услышал их.

В своих изданиях Сергей воссоздал то, что, казалось бы, ушло, стёрлось временем, и оказалось, что это самое нужное, может быть, нужнее остального.

Какой всплеск благодарности! Какой труд! И какая высота одержимости!

Когда он явился к нам на семинар, мы сразу почувствовали, что в наши ряды вписался незаурядный характер, человек воли и знания пути, по которому он пойдёт.

И пошёл.

Открытый до пугающей откровенности, оказался одновременно и тем, в ком страстность, стихая, уходила внутрь и где рождалась его личность.

Эта страстность осталась в нём и сейчас, и в минуту разговора я почувствовал это и услышал, как моё сердце откликается на ускоренный ритм его сердца. Сердца чистого, чуткого и доверчивого и готового к самоотдаче.

Я читал книги Сергея, и мне открывалась бескрайняя, как Россия, поэзия начала двадцатого века. Он прошёл по нему, как Орфей, спев каждому, кто эту поэзию создал, песнь, подобную поклону у стены алтаря.

Конечно, он родился поэтом. Поэтом исследовательского слова, слышащего музыку стиха, его дыхание и его загадку, которая не застывает на месте, а уходит в бесконечность.

Он работает и как поэт, и как историк, как архивист, дрожащий над каждым отрывком документа. Его язык ясен. Его отличает придирчивый отбор слов, совпадающих со строгостью отбора фактов.

Полемика? Да. Но полемика без злости, а с желанием понять оппонента и, не уступая ему, заставить его слушать.

Сын знаменитого отца (Станислава Куняева), он не стал капризным отроком, в ком лестное мнение о себе превышает его дарование. Он вышел на свой путь, и этот путь принял его, открыв перед ним даль, которая открывается не каждому.

Его поколение пришло к нам без гнёта ложных идей и ложной “научности”, без ожесточения и обиды. Это поколение выбрало для себя одного Учителя, о котором Николай Семёнович Лесков, когда читатели называли его учителем, сказал: “Учитель у нас один”.

Думаю, не стоит объяснять, кого он имел в виду.

Сергей Куняев живёт и пишет под этой звездой. Пишет и живёт нешумно, не на показ, а по велению, далеко уводящему его от игр литературы.

И потому он покоряет и увлекает, конечно.

У Сергея юбилей. Я поздравляю его с не зря прожитыми годами и желаю ему жить долго, ибо знаю, что очередной труд, требующий нелёгких затрат души, уже собирается в папках, выписках, в листках набросков на его столе.

Удачи тебе, Серёжа.

 

15 апреля 2017 г.

Переделкино




Прикрепленные изображения