Владимир БЕРЯЗЕВ. И ГОРИЗОНТ НЕОХВАТЕН И РДЯН… Стихи

Автор: Владимир БЕРЯЗЕВ | Дата: 2014-11-18 | Просмотров: 224 | Коментариев: 4

 

Владимир БЕРЯЗЕВ

И ГОРИЗОНТ НЕОХВАТЕН И РДЯН…

 

ПЛЕТЬ

Молчи, сплетай хвосты камчи
Жгутом тяжёлым, сыромятным,
Безмолвьем, только миру внятным,
Боль пустоты перекричи.
 

Молчи, ещё в густой ночи
Не смолкли блеянье и топот,
Ещё не завершился опыт
Свобод в империи Джучи. 

 

Молчи. И вновь во тьме сучи
Кошму разодранных столетий,
Вплетай свинчатку в тело плети
И угли шевели в печи. 

 

Молчи, молчи, пока лучи
Сумеют степь дугою выгнуть,
Чтоб тень свою тебе настигнуть
Убойным посвистом камчи.

 

* * *
                  "и комиссары в пыльных шлемах..."
Это путь от ножа до ножа,
До прорубленной танком межи,
За которой плевки калаша
На помин отлетевшей души.

Если против кого-то дружить —
Стиснув зубы, сцеплением рук...
Нам гражданскую не пережить,
Не утративши Родины, друг.

Обезлюдела русская степь,
Нет деревни в дали за рекой.
Если эта последняя цепь
Разомкнётся – не свяжем другой.

И тогда комиссары ЕС,
К мёртвым лицам безусым склонясь,
Разверстают Московию без
Нас – уже никого не боясь.

 

В НЕБЕ НАД КРЕМЛЁМ

ЗАМЕЧЕНА ПИРАМИДА
От небесного Египта
В небе знаки манускрипта
Или мессэджа Кремлю…

Семь вселенских Иерархов
Рима Третьего монархов,

Поддержав, ведут к рулю –
Плыть большому кораблю!

Славен Гор и мать Изида,
Русь – большая пирамида,
Что пронзает времена…

Что ж ты хапаешь, детина,
Это путь, а не путина…

Да держи штурвал, скотина!
Не дремает сатана,
Не поднять потом со дна.

 

СИНДРОМ ЛЕВШИ

Самовар полетел в Ле Бурже,
Возвещая и граду, и миру
О весёлом пропойце Левше,
Что в таланте сжигает гамыру.

Вертикального взлёта предмет –
Самодвижец! не просто тарелка!
В брюхе пара крылатых ракет,
А пилотами – Белка и Стрелка.

Духа медна един экземпляр
На спор собран в КБ Королёва.
Нам в ломы тиражировать дар,
Дело плёво, а слава – рублёва.

Вся Россия – сплошной эксклюзив:
Пушкин, Гоголь, Надёжа и Вера…
И летят, парижан поразив,
Таз, матрас, самовар и фанера!..

 

* * *
Рисую вензель на капоте
В помин о Карле короле…
Ах, Гарри Потер, Гарри Потер,
Летел бы ты на помеле!

Зелёный змий со дна сосуда
Мне шепчет ласково, как брат:
«Для тиражированья чуда
Потребны вера и талант».

Не то холопский бестиарий
Свернёт поэту статус-кво.
Куда ты, Гарри, с кем ты, Гарри?
На что потратил волшебство?

Я не отдам тебе ни ярда
Сна, патентованного мной –
Ни строчки Киплинга Редьярда,
Ни пяди Индии цветной,

Ни старой Англии балладу,
Ни Грампий вересковый мёд…
Подайте шпагу! Влейте яду!
Король взошёл на эшафот.

 

* * *
А царский смех, седой и грозный,
Охоту празднует, как встарь:
Вот кречета стрелой морозной
С руки своей пустил январь.

Когтит, когтит добычу кречет,
Кружится в поле белый пух...
А если кто царю перечит,
Бежит, меняя чёт на нечет
Да рваный снег по следу мечет,
Тем – выбьют дух.

Вам до Звезды владыка Холод
Ниспослан. Это ли не Суд?
А полдень надвое расколот!
И солнца златопенный солод
Царю опричные несут.

 

* * *
Ах, дорогие мои, в Краснокаменске очень морозно,
Даже в урановых шахтах зэков не греет ватин,
Полдень над степью висит луче-пламенно и купоросно,
И на добычу свободы в России введён карантин.

Тот, кто вольготно охотился по землям колониальным,
О родине думает с чувством собственной неправоты:
Тело орла двуглавого в крематории ирреальном
Он воскресить собирается из пепла и пустоты.

Делитесь! Любите ближних! Их – 90 процентов!
Они тоже имеют душу и любят своих детей!
Вы были несправедливы – оплодотворите плаценту
Земли, вас родившей, и снимется проклятие крови сей.

Поверьте, поверьте, поверьте в то, что вы плоть от плоти
Оби, Енисея, Аргуни, не воздуха – а земли.
А после вместе подумаем о Родине и свободе,
О том – куда нас юродивые с поэтами завели.

 

* * *
Дом вжимался в снега плечами – накачали ветра печали!
На сто верст вокруг, бедокуря, потешаясь, гуляла буря.
Снежной тяжестью хмари серой прищемлённая атмосфера
В хриплом свисте изнемогала…
Лампа сникла. Свеча мигала.
Степь, простерши белое тело, сквозняком вселенским гудела.
И дымы загоняло в трубы. И протяжно хлопали струны
Проводов… И с дорог сметало пешеходов, как мух в сметану.
Всё – кромешность!
Не только добрый, никакой хозяин из дому
Не посмел бы собаку выгнать. Звери прятались. Трубы выли.

 

Буря правила миром сумрачным. Вне стихии был только один –
Лишь младенец спал круглосуточно, жадно чмокая близ груди…

 

* * *
Чтобы не падала властная функция.
Ты пирамиду народной любви
Сооруди по завету Конфуция,
Зижди добро, словно храм на крови.

Муж благородный о матери-Родине
Думает даже на горной лыжне.
Всё, что расхищено, предано, продано,
Экспроприируем здесь и вовне!

Вырвем траву, что не знает цветения,
Срежем цветы, что плодов не дают.
Труд от неведенья до обретения,
Ох, не по-детски опасен и крут.

Вычистим поле апокалиптически,
Нам оборона важнее бабла!
Лишь бы жила, как всегда героически,
Матушка-Русь, и – была не была!

 

О ПОЛЬЗЕ ВЕРЁВКИ

Наш главком – Ермолов… или Трошев?..
Чтобы сбить насилия накал,
Чтоб с кинжалом жить – себе дороже,
Бандюганов вешать предлагал.

Выглянешь в окно – полюбоваться
Улицей на утренней заре:
Мир и лад, покой и счастье, братцы,
И – абрек на каждом фонаре.

И без коньяка захорошеет…
Вот вам справедливости пример!
Жёсткий галстук на небритой шее –
Признак старых правильных манер.

Лжевикторианская эпоха!
Пуритане, трости, котелки.
Вешать – плохо. И не вешать – плохо.
А судить – так вовсе не с руки.

Только Пушкин из далёкой дали
Упрекает нас в который раз:
«Вместо мёртвых букв свинца и стали,
Слово жизни шлите на Кавказ».

 

* * *

                                     Беда стране, где раб и льстец

                                    Одни приближены к престолу,

                                     А небом избранный певец

                                      Молчит, потупя очи долу.
                                                                                А.П.

О чём судачите вы, славные витии?
Ужель о новостях педерастии?
Что так тревожит вас? Тусовщики ОГИ?
Иль гонорары европейских графоманов?
Иль содержимое чиновничьих карманов?
Друзья Кенжеева?
Лимонова враги?

Оно достойно для поэта
Лужкову жалобу писать
И всех евреев полусвета
За их зады перекусать.

Кто устоит в неравном споре –
Кичливый росс иль Вечный Жид?
Иль дацзебао на заборе
Оставит сломленный пиит?

Кого куда не пригласили
С его талантом и умом?
Пророк и царь, певец России
Не властен лишь в себе самом.

Коль чешется – в парной чешите!
Но как не вспомнить ко стыду:
"Ах, Зинаида, не пишите,
Когда душа кипит в аду".

Финита облико морале...
Но всё же где-нибудь да есть –
За что поэты умирали –
Любовь и Родина, и честь.

Беда, коль у Кремля в подножье
И льстец, и раб, и жлоб, и вор...
А сам носитель дара Божья,
Скулит, уставясь в монитор.

 

ПРЕД НАСТУПЛЕНИЕМ КРАСНОГО МЕСЯЦА

Всё в поездах моё солнышко-лелюшко,
Катимся, катимся – не устоять.
Сквозь погорельщину, Ванька-Емелюшко,
Сладкой, как водочка, жизни поять.

Тёмное месиво... Светлое крошево...
Лермонтов с тучки глядит на меня.
Много хорошего. Мало хорошего.
Чище и льдистее день ото дня.

Эко хватил! Почему не покаялся?
Каюсь, родимые, каюсь во всем.
Тарскою степью, Барабинской, Каинской
Еду в заросший крапивою дом.

Осень такая, что хочется выстрелить,
Чтобы за эхом осыпался лист...
– Истина там, где отрезана истина, –
Молвил безногий, как хмель, баянист.

Лесоповальные, скотопригонные
Лики родные Марусь-Магдалин
Вновь уплывают в оклады оконные,
В дождь и безденежье русских долин.

Поле, пространство, полёт и безмолвие –
Даль, словно хлеб, не пресытит вовек.
Вновь с мукомолия на богомолие,
В преображающий родину Снег.

Сны роковые в душе не поместятся,
Но сохранятся в небесном краю.
Пред наступлением красного месяца
Простоволосый и тихий стою.

Скажешь ли правду мне, Ванька-Емелюшка,
В час, когда будешь не пьян, а блажен:
Скольких прияла льняная постелюшка
Ширь-белизной в миллионы сажен.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Боже, простишь, ли нам неразумение
Или рассеешь как израильтян?..
Стыки вагонные.
Гужи ременные.
И горизонт неохватен и рдян.