Александр ЧАШЕВ. ЗИМНИЕ БЫВАЛЬЩИНЫ

Автор: Александр ЧАШЕВ | Рубрика: ПРОЗА | Просмотров: 349 | Дата: 2017-01-06 | Комментариев: 0

 

Александр ЧАШЕВ

ЗИМНИЕ БЫВАЛЬЩИНЫ

 

Гугай

 

В одной деревне жил паренёк шибко бедовый. Дракун, зазуба. Собак бил, кошек за хвосты таскал, ребятам малым подзатыльники раздавал, старых дразнил. Жалились на него деревенские родителям, да те с ним сладить не могли. И добром просили угомониться и ремнём отец лечил его, ничего не помогало.

Вот однажды в начале зимы во двор к ним зашёл старичок нищий, кусочек какой-ли на пропитание подать просит. Родителей дома тогда не было. Решил неразумный парничок напугать дедушку убогого. Напялил на голову лохмотья тряпичные, лицо сажей печной измазал, выскочил из-за угла, глазищи округлил и ну кричать: «Гу, гу, гу!».

Отпрянул было старичок, суму пустую выронил из рук, потом из снежной каши её поднял, в пояс поклонился и сказывает: «Благодарю тебя, парух, за ласку и песню неведомую. Может, днём она и не понятна, зато ночами дойдёт до слушателей подневольных. Птицей одинокой лети по свету, гугай себе, из засады нападай на других тварей божьих, сторониться они будут тебя, не любить, дак ведь ты этого и желаешь».

Превратился парень в филина-гугая. Ночами гугает, плачет. И ничего уже не исправить.

 

 

Будет свет

 

В некотором царстве, предремучем государстве жил-был Карачун. Вместо головы носил он плетёный из бересты сосуд с горлышком, тухтырём называемый, брюхо имел рогожное, корягами вместо рук и ног пользовался.

«Приятный муррчина!» – так о нём, глубоко вздыхая и скрежеща начищенными хвойным дёгтем зубами, отзывались незамужние дочки Бабы Яги, когда-то красные девицы-ягабовны.
  При важном деле состоял их прелестник. После летнего солнцеворота день начинает убывать, темени становится больше. И откуда она только берётся, никогда не задумывались?

Карачуна это дело. Заглатывает он свет белый в макушечное отверстие, переваривает в пузе, выпускает из тухтырного горлышка мрак. К осени звереет аппетитом, срёцькивает до половины запасов света, зимой почти весь охомякивает, к весне теряет силы, в конце мая в отпуск уходит.

Младшую ягабовну Ягармой звали. В свои юные шестнадцать веков прошла она огни свирепые, воды мутнейшие и трубы разносортные, преуспела изрядно в хитрости и коварстве.

Свободных от брака мужчин высокого положения в их царстве, кроме Карачуна, не осталось. Мелочь разная вроде бесов-муринов не в счёт. Принцессе яговой хотелось куш посолиднее сорвать. Сёстры её лишь глазки закатывать да хрипло дышать в присутствии повелителя тьмы умели. Не понимал намёков важняк стоеросовый. Ягарма иначе решила действовать. Весны дождалась.

– Ваше императорское темнейшество, – обратилась она к храпящему на солнцепёке Карачуну, – дозвольте убогой слово молвить.

Храп усилился. Не смутилась заговорщица, вспомнила уроки мамаши и потекли в ушные отверстия чудища реки словесной чепухи о величии их владельца, чрезвычайных достоинствах, мужественности, неотразимости, красоте внутренней, сверхгениальности и прочий женский бред, на который охотно клюют мужики.

Порции лести попали в глубины тухтыря, достигли единственной соломенной извилины, приятно щекотали её внутренние ворсинки. Незнакомые прежде сладостные ощущения Карачуну хотелось испытывать вновь и вновь. Незаменимым их поставщиком стала Ягарма.

План козноватой ягабовны начал осуществляться.

Заосеннилось однако. Прибавилось работы у пожирателя света. Ягарма меж тем больной прикинулась, слух по царству пустила о неизлечимой хвори, приключившейся будто бы от неразделённой любви к Карачуну, помереть обещала, если не женится тот на ней.

Добилась хитрюга кивка Темнейшего. Свадьбу в день его рождения решили сыграть.

Паукам заказали фату и платье сплести для невесты. Она же начала подготовку очередного, главного этапа многоходовой операции. Давно задуманной.

В семейном архиве попалась ей однажды рукопись с названием «Тьма навеки», написанная отцом матушки, видным теоретиком ведовских наук Ягишем Яговлевичем Яговым. От корки до корки проштудировала внучка дедов труд, каждое слово запомнила и, чтобы никому знания чаромутные не достались, схрумкала берестяные листы в полнолуние. Даже водой не запила.

Тогда и решила: почётно быть супругой светоглотателя, а единоличной царицей тьмы куда как лучше.  

Всем хорош план деда Ягиша, да одним местом слаб – людей для участия в деле тайном необходимо привлечь. Не доверяла им Ягарма. Да ради достижения заманчивой цели на всё пойдёшь, пришлось заняться поисками обиженных на жизнь людишек. Именно такие требовались по древнему сценарию.

 

Наступил день зимнего солнцеворота, он же праздник Карачуна. С утра его слуги – волки и медведи-шатуны – метели раздули, бураны огромные намели.

На лесной поляне всё готово к торжествам. В её центре сухая ёлка воткнута вершиной в почерневший, от собранной в окрестных деревнях печной сажи, снег. Два ледяных трона, усыпанных пеплом и золой, отливают мраком на пригорке. На широком, с добрую избу, спит раздувшийся от переедания Карачун.  К другому проследовала невеста в тёмном платье и чёрной фате от фирмы «Паук и К».  

Обряд венчания проводили расфуфыренная по моде каменного века, босая Яга Ягишна, а также одетый по случаю праздника в серо-зелёные лохмотья и огромные лапти дедушка Леший.

Распорядители церемонии глупых вопросов молодым не задавали, несколько раз стукнули батогами по головам новобрачных, предусмотрительно защищённых чугунками, вороны дружным карканьем отозвались на гулкие звуки, волки песнь величальную провыли, медведи рычанием заверили свадебный акт. И всё.

Расходиться надо бы гостям, супругов наедине оставить, да вдруг неожиданно для присутствующих слово Ягарма взяла:

– Судари и сударыни, товарищи и товарки! Мы, августейшие темнейшества, повелеваем: со дня нынешнего тьма объявляется вечной!

Ропот послышался на поляне. Баба Яга от изумления клюку проглотила, стояла разинув беззубый рот, воздух глотала. Леший, сбросив парадные одежды, в осину превратился, трясло бедолагу от негодования: против законов вечных восстала ягабовна, быть беде!

Мамаша Ягова наконец справилась с волнением, выплюнула клюку и, направив её острый конец в грудь непутёвой дочки, возопила:

– Куды ты, паполза, сосна варёная, полохоло пошибленное, со своими-то пакшами? Нешто можно свет отменить? Не позорь наш род перед зятем, засунь глупость свою куда подальше.

Не смутилась Ягарма, улыбнулась презрительно:

– Долгонько терпела я ваши глупости, маман, умишком убогим вашим жила, кончилось ваша власть надо мной.

Покачала седой головушкой Баба Яга:

– Дурой ты была, дурой уважаемому господину Карачуну и досталась. Тьфу на тебя!

Прыгнула Ягишна в ступолёт и стартовала в неизвестном направлении.

Ягарма, теперь уже Карачунова, трижды сплюнула через правое плечо, прокашлялась и зычно проскрипела:  

– Вурдалаков и других любителей человечьей плоти-крови прошу воздержаться на время от полезных в иные дни привычек. …Запускайте людишек!

При тусклом свете звёзд на поляну пожаловали: Архаровец с Базанихой, Багуль с Басалаихой, Балантряс с Бахвалкой, Бах с Беспелюхой, Беспут с Беспоряхой, Бестыжа с Бестолочью, Брезга с Валявкой, Бродня с Варакушей, Брюхан с Брякотухой, Вездея с Вахлаком, Вертоглаз с Вертехой, Волынщик с Вралюхой, Грязава с Вьюхой, Грымза с Жихоней, Замотай с Капостницей, Заугольник с Коргой, Изгальник с Зазубой, Кастун с Корзой, Косоручье с Крохоборкой, Кулёма с Маракушей, Мамона с Мордоворотом, Мезгара с Наяном, Находальник с Неряхой, Недогад с Нудой, Неслух с Несуразьем, Недоумок с Озой, Обмёныш с Охальницей, Отрёпыш с Переводницей, Охомяка с Носырей, Пакостун с Перетрясухой, Подхалим с Понявой, Потаскун с Пройдохой, Прокуда с Пролазой, Разбузан с Пустомелей, Размужичье с Прощелыгой, Разнуздай с Самоволкой, Скаред с Самондравкой, Стрекотун с Халявой, Стыднословец с Шляндой, Хыс со Шкодой и Шпан с Яризной.

В повседневной жизни эти люди носили обычные имена, настоящие записаны в колдовских книгах.

Самозваная царица команду отдала:

– Встали, грешники, в круг около ёлки! На карачки опустились! Доворох будете водить, против солнца задами пятиться. Да с криком громким: «Тьма, навеки приди!».

Подчинились зачарованные, с воплями по чёрным сугробам двинулись. Пыль от сажи к небу поднялась, мрак беспросветный наступил.

Девять дней и ночей ползали чумазые подневольцы, голоса потеряли, шипеть уж не могли. Лишившихся сил Ягарма понюгальцем ременчатым по спинам охаживала. Не помогала и эта лечебная припарка.

Тишина опустилась на землю. Первая звёздочка блеснула в тёмном небе, за ней вторая, третья. Откуда-то голосок детский звонкий раздался:  

– Дедушка, бабуля, подичали и хватит! За столом все собрались, вас ждём!

Следом ещё голоса чистые. И ещё.

Хлопья снега медленно опускались на поляну, вскоре покрылась она белым ковром. Вынырнувшая из-за туч луна осветила закуржавленные инеем деревья, спящих в мягком пуху Карачуна, свернувшихся калачиками у его ног волков и медведей.

И было утро, солнечное, светлое. И день, сменившийся вечером, перетёкшим в ночь. Новое утро наступило. После мрака всегда приходит свет. Этот закон вечен.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­__________________________________________________________________

Значения некоторых имён гостей Ягармы (в переводе с русского на русский):

Ягарма – недобрая, ворчливая, хитрая); Архаровец – бесшабашный, ни о ком и ни о чём не заботящийся; Базаниха – скандалистка; Багуль – ленивый; Басалаиха – проныра; Балантряс – болтун; Бахвалка – хвастунья; Бах – обманщик; Беспелюха – неумелая хозяйка; Беспут – неразумный; Беспоряха – грязнуля; Бесстыжа – лишённая стыда; Бестолочь – дурак; Брезга – брезгливый; Валявка – распутная; Бродня – бездельник; Варакуша – неповоротливая; Брюхан – ненасытный; Брякотуха – лгунья; Вездея – пролаза; Вахлак – неприбранный; Вертоглаз – любопытный; Вертеха – легкомысленная; Волынщик – бездельник; Вралюха – лгунья; Грязава – нечистоплотный; Вьюха – непостоянная; Грымза – опустившаяся; Жихоня – жадный; Замотай – кутила; Капостница – пакостница; Заугольник – грубый, неразвитый; Корга – ворчливая, скупая; Изгальник – насмешник; Зазуба – поперечная; Кастун – вредный, пакостник; Корза – ворчливая; Косоручье – неумелый; Крохоборка – скупая; Кулёма – неуклюжая; Маракуша – неопрятный; Мамона – ожиревшая; Мезгара – надоедливая; Наян – приставала; Находальник – задира, нахал; Озой – непоседа, назойливый; Обмёныш – обманщик; Переводница – сплетница; Охомяка – обжора; Носыря – сующий нос; Пакостун – обманщик женщин; Перетрясуха – сплетница; Понява – опустившийся; Потаскун – развратник; Прокуда – безобразник; Пролаза – пронырливый; Разбузан – наводящий беспорядок; Размужичье – грубая, лишённая женственности; Разнуздай – распущенный, сквернослов; Самоволка – самовольная; Стрекотун – болтливый; Стыднословец – матерщинник; Шлянда – неверная; Хыс – воображала; Шпан – пустой хвастун; Яризна – злобная.

 

 

Драгоценный

 

За окном вспыхнули далёкие зарницы припозднившегося фейерверка, бабахнули хлопушки и вернулась тишина первой ночи нового года.

Дружок пересёк кухню, передними лапами встал на подоконник: любопытно, что там творится?

В жёлтом свете фонарей белеет парк, в седых шапках дремлют деревья, хлопья снега лениво опускаются на землю.

Возвратился в прихожую, через приоткрытую дверь заглянул в спальню родителей… Спят.

Подошёл к комнате малышки. Её светлые волосы разметались на подушке, ручки обнимают большую куклу, улыбается во сне.

Всё в порядке, можно отдыхать.

Направился в свой угол, прилёг.

Хлопотливый вчера был день. Уже с утра запахи от готовящихся вкусностей наползали волнами из кухни, плыли из соседних квартир. Папа занёс в гостиную зеленое дерево.

– Ёлка, ёлка! – захлопала в ладошки девочка.

Он лизнул ветку, укололся иголками, чихнул. Пахучая ёлка.

Потом весело её наряжали.

К вечеру суета пошла на убыль. Малышку уложили спать. Мама прочитала сказку, спела колыбельную, поцеловала:

– Спи, милая. Утро с подарками придёт.

А его подозвала к себе, погладила:

– Хороший ты паренёк, друг настоящий.

И протянула… сахарную косточку. Маленькую, но такую аппетитную, запретную ещё вчера для него. Когда находил на прогулке косточки, обглоданные другими собаками, родители не разрешали их поднимать:

– Вредно тебе пока, подрастёшь – угостим.

Шесть месяцев ему исполнилось. Взрослый уже. Вот и косточка говорит об этом. Взял её осторожно в зубы, первое желание появилось – грызть немедленно. Но потом решил: пусть до утра полежит драгоценный подарок. Может, вкуснее будет? Спрятал под матрасик. Вот она. Даже лапой можно не проверять, воздух в ноздри втянуть и тотчас желанный запах наполнит до отказа нос.

Нет, лучше не дразнить себя.

Вспомнил, как днём они с малышкой барахтались в снегу, катались с горки. Девочка тёплой ладошкой гладила его животик, он лизал её румяное лицо. Пришли уставшие домой, мама угостила блинами. А вечером косточка в подарок. Хороший был день. Как и все другие.  Его любят, он обожает, на любой подвиг готов. Заснул Дружок.

Утром девочка проснулась с радостью: сегодня Новый Год! Подарки!
Да вот же они – на столике, в коробках, перевязанных красными и синими бантами.

Встала с кроватки, ножку в тапочек ловко вставила. Второй почему-то не надевается? Наклонилась, взяла его в руку, тряхнула.

На коврик упала сахарная косточка.

 

 

Про Снежулю

 

В небесном царстве, заоблачном государстве жил-был царь Снегодар. Далеко внизу лежала грустная осенняя земля. От первых заморозков засеребрились травы полевые, потемнели от дождей холодных леса и луга.

Взмолилась Матушка-Земля:

– Батюшка Снегодар, мёрзнут без одеяла пухового мои детки, укрой их, пожалуйста!

Улыбнулся добрый царь. И полетели вниз ковры-самолёты с народом снежным. Заселил он просторы необъятные, укутал сугробами леса и поля. Славно потрудились снежные посланцы. Устали. Заснули. Долго спали.

Лучик Солнца разбудил маленькую снежинку.

– Свет, я вижу свет! – прошептала она в изумлении.

Ветерок озорной пронёсся по кронам деревьев. С веток берёзы опустились звёздочки.

–Кто вы? – спросила их малышка.

– Мы твои сёстры, – хором ответили блестящие красавицы.

– А кто я?

– Ты маленькая снежинка. Если не возражаешь, мы будем звать тебя Снежулей.

– Я не умею возражать, – нежным колокольчиком засмеялась снежная девочка.

И стали они жить-поживать.

Всё удивительным казалось Снежуле. И непонятным. Потому и спрашивала она с утра до вечера:

– Почему снежинки блестят? Почему они белые? Почему хруст слышится, когда зайка пробегает? Почему деревья большие? Почему наступает ночь? Почему, почему, почему?

Не могли ответить на многие вопросы сестрички-снежинки – сами недавно родились. Берёзка поведала, о чём знала, ёлки с соснами ответами шумели, старый тополь им помогал, да чем дольше жила любознательная снежинка, тем больше «почему» у неё появлялось.

Меж тем ночи убывать стали, дни светлеть. Деревья тихо заговорили о неведомой весне красной и загадочном счастье летнем.

Задумчивый серый волк остановился рядом с ёлкой, голову к небу поднял, тоскливую песню завёл. На высокой ноте оборвал её, лапой махнул.  

– О чём ваша песня, уважаемый господин волк? – спросила учтивая Снежуля.

Вздохнул серый, ничего не ответил, побрёл к замёрзшему озеру.

Лиса хвостом следы заметала, у тополя отдохнуть решила, меж корней прилегла. Снежуля тут как тут:

– Скажите, пожалуйста, досточтимая Лариса Патрикеевна, почему шубка у вас рыжая?

Промолчала лисонька, дальше побежала.

Мышка из норки вылезла, глазки от яркого света щурит, пискнула что-то на своём языке. Снежуля и к ней с вопросом:

– Если вас не затруднит, скажите, пожалуйста, сударыня Мыша, зачем вы под землёй живёте?

В тёплую норку юркнула мышка.

– Почему они не отвечают? – расстроилась Снежуля. Всплакнуть от обиды собралась. Не успела. Дедушка Ворон, сидевший на сосновой ветке, успокоил её:

– Не плачь, девочка, не роняй понапрасну слёзки. Дар слушать и слышать дан всем, да не все им пользуются. Тих голосок твой, могли не услышать его волк, лиса и мышка. Возможно, дела неотложные их ждут. Или к деткам своим спешат. Нужны они им.

– Они нужны, а кому я и сёстры мои нужны, дедушка? Лежим целыми днями, ничего не делаем. Зачем живём, для чего? Непонятно…

– Ох, и трудно дать ответы на главные вопросы. Попытаюсь, красавица небесная. Ведь на небе ты родилась, капелькой воды там была. Как и сёстры твои. Дед Мороз в ледяные одежды вас нарядил, царь Снегодар на землю послал – укрыть её от холодов зимних да свет солнечный на себя принять и вернуть его обратно Свету Белому. Сумеречны зимние дни, а если бы снег был чёрным? Страшно представить? То-то и оно. Радость несёте вы зимнему миру.

– А что дальше будет с нами, дедушка Ворон? И ещё хочу спросить: что такое счастье?

– Весна скоро наступит, милая. Под тёплыми лучами солнышка в капельки воды с сестричками вновь превратитесь, в прогретую землю вольётесь, ручьи и реки наполните, в растения и деревья жизнь вдохнёте, зазеленеют они, расцветут. В гнёзда птицы с юга прилетят, родятся у них птенчики. Живому миру без воды не обойтись.

– Большое спасибо, дедушка Ворон! И вас благодарю мои любимые сёстры! Спасибо тополю, берёзе, соснам, зайчику, волку, лисе, мышке и всему Белому Свету! Я вас люблю!.. Дедушка Ворон, значит, я счастлива?

– У счастья множество ликов, любушка. Уметь искренне благодарить, быть нужным хоть кому-то и любить – самые прекрасные из них.

 

Пришла весна. Под тёплыми лучами Солнца растаяли снежинки, вновь став капельками, в ручейки малые влились, те большие потоки наполнили. Отогрелась земля, корни трав и деревьев напитались животворящей влагой. Распустились цветы полевые, набухли на деревьях почки, в зелёные листья превратились. Птенцы весело зачирикали в гнёздах. Песни летнего счастья зазвучали над лугами, лесами, горами. Осень подарила богатый урожай ягод, грибов, овощей, хлеба. В зимний сон погрузилась природа. И опять весна наступила.

Катится, бежит колесо времени. И в этом вечном круговороте каждая снежинка, капелька, букашка, птичка, зверюшка, человек, любая частичка жизни нужны и желанны. Нет на Земле и в Мире ничего лишнего, всё необходимо.