Евгений ОВЧИННИКОВ. «ВОРОШИЛОВСКИЙ СТРЕЛОК». Поэма

Автор: Евгений ОВЧИННИКОВ | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 66 | Дата: 2016-11-17 | Коментариев: 0

 

 Евгений ОВЧИННИКОВ

 «ВОРОШИЛОВСКИЙ СТРЕЛОК»

 

 Иль горя малость недомыкали,

 иль в детстве нас недопороли...

 хотя бы ангелы похныкали

 над пепелищем русским, что ли, –

 из пекла ж в пекло лезем, Господи...

 но крест наш в том, что мы – Держава,

 и в том, что все, как черти, в копоти,

 и наш позор, и наша Слава.

 ________

 

 I. «БЛАЖЕН, КТО МИРА НЕ ПОПРОСИТ...»

 

 Уже и сказка стала былью,

 и цель ясна, и курс исчислен,

 пора б расправить руки-крылья,

 да тяжек – груз забытых истин, –

 в цене – лишь подпись под «указом»,

 а если он – бесчеловечен?!.

 взовьёмся в небо, встретим разум,

 но похвалиться будет – нечем.

 

 Мы – род, и сила веры в родственность

 крепила нашу государственность:

 «державно» – обретали собственность,

 «соборно» – утверждали нравственность, –

 какие светлые творения

 в наследство – «пасынкам» достались...

 переиздать бы с дополнением,

 да «златоусты» – исписались.

 

 Дар Слова – право на писательство,

 и мы веками книгам верили...

 днесь правда – в том, что дух стяжательства

 остановил теченье времени, –

 возьми новейшие «пророчества»,

 пройди страницу за страницей...

 и если больше жить не хочется,

 цена им – сребреников тридцать.

 

 Пропахли – порохом издательства,

 слова любви – военнопленные,

 в награду: орден – за предательство,

 медаль – за чувства убиенные, –

 нет – истин, в Слове пребывающих...

 а «социальные проблемы»

 для мэтров, горюшка не знающих,

 всего лишь – выгодные темы.

 

 Слова – «любовь», «непобедимы»,

 «величье духа», «смелость мысли» –

 в эпоху смут – употребимы,

 но – только в переносном смысле, –

 лишь редко, радуясь затишью

 в разгар вселенского ненастья,

 порхнёшь на свет летучей мышью –

 и почитаешь жизнь за счастье.

 

 Казна души – запас словарный –

 монетки, камушки, ракушки...

 на вкус богемно-элитарный –

 слова-антре, слова-хлопушки... –

 из всех, душе моей навязанных,

 лишь слово «верность» пригодилось...

 я не жалею о несказанных,

 за них – краснеть не приходилось.

 

 Когда в гражданском уложении

 каноны Правды не прописаны,

 грех – не великий в искушении:

 «жить по устоям права Истины», –

 когда б не «власть» – сутяга-склочница:

 переврала, перемудрила...

 все ей – должны, и как не хочется –

 «жить по уставу права Силы».

 

 «Свобода» в гости к нам повадилась –

 и столько было ей попущено,

 что дружба сразу не заладилась...

 и вот – скорбим, что Русь порушена, –

 скорбим, что власть у нас – не лепая,

 а судьи – на руку не чисты...

 но мы по вере – оптимисты,

 и потому: скорбь наша – Светлая!

 

 Как это ни звучит по-книжному,

 все наши гари и болотины –

 освящены Любовью к ближнему,

 ведь нас сближает – чувство родины, –

 дела ж Любви – лишь Богу памятны...

 в доносах правды не напишут,

 а власти вечно чем-то заняты –

 и вряд ли глас Любви услышат.

 

 В словах, утраченных по давности,

 жила надеждою на лучшее

 мечта – о праведной «державности», –

 всё прахом... очаги потухшие

 скорбят о «райском» изобилии –

 и, как роженица от боли,

 отчизна стогнет от бессилия

 глухонемой народной воли.

 

 Как жалок может быть наш разум,

 когда с бедой вступаешь в спор

 и та по двум начальным фразам –

 уже выносит приговор, –

 ты удивлённо вскинешь брови...

 ага, не знал, что жизнь – борьба,

 и оборвёт – на полуслове?..

 ну, что ж поделаешь?.. судьба...

 

 Держава, служба, должность, звание...

 всего лишили, опорочили,

 приговорили на заклание –

 и криводушно казнь отсрочили, –

 чтоб впредь – под страхом неизвестности –

 терзался муками изгоя...

 и стыд – поставил гриф секретности

 на жизни, отданной без боя.

 

 «Держава...» – а чему завидовать:

 не лепоте ж её утраченной?!.

 сподвиглись нехристям подыгрывать –

 и лезут к нам со всякой всячиной, –

 стерпелись, не хотели ссориться,

 теперь скорбим, что в дом пустили...

 уж не боимся оскоромиться,

 боимся – как бы с ног не сбили.

 

Идёт война с повальной лживостью...

 клеветники берут живучестью:

 «заказик» отработать? с живостью!..

 и – «чик», смирись с печальной участью, –

 донос твой гонор – поумерит...

 блажен, кто мира не попросит:

 ни у того, кто ложь разносит,

 ни у того, кто лжи той верит.

 

Ложь приведёт нас – к поражениям...

 и власть достанется предателям,

 и будет зло благословением,

 и правда – родовым проклятием, –

 когда же верить станет некому,

 распнут – и нас, и наше «царство»...

 бо – стали недочеловеками,

 и обрекли себя – на рабство.

 

 

 II. «ЗА ДЕРЖАВУ ОБИДНО...»

 

 Как волк голодный, с расстояния,

 очами поводя печальными,

 дух предков ждёт от нас «деяния»,

 но для «деяний» – измельчали мы, –

 а ночью – воет... тем истошнее,

 что стали быдлом одичалым,

 и, не отважившись на большее,

 не управляемся – и в малом.

 

 В чём ценность рода человечьего?..

 считать на круг, по нашей бедности –

 помимо слёз и вечной верности –

 как будто толком взять и нечего, –

 при этом: вера в верность держится –

 на честном слове человека...

 но нынче царствует – невежество,

 и что ни слово, то – калека.

 

 И сами в трёх грехах заблудшие,

 и счастье наше – запропащее:

 смех – тихий, радости – потухшие,

 елико «власти» – негодящие,

 как вор, что возле двери топчется, –

 одет, умом – повыше среднего,

 но в дом пускать его не хочется...

 увы, лишим себя последнего.

 

 Богатства рухнувшей империи

 народу счастья – не прибавили,

 почти без крови, на доверии

 «вожди» империю – разграбили, –

 смирись, гордыня уязвлённая,

 мы им обедни – не испортим...

 бить морды – дело немудрёное,

 пока смолчим... а там посмотрим.

 

 Коль скоро в доме «демократия»,

 врагам – почёт и уважение,

 любовь до гроба – за проклятия,

 за клевету – благословение, –

 чего бы это нам ни стоило

 и как бы ни был век наш труден...

 с нытьём, с битьём – урок усвоили,

 но походить на них – не будем.

 

 Гордиться если, так – святынями,

 но кружат демоны греховности

 над православными руинами...

 и наш удел – гордиться скромностью,

 по гроб – безмолвной, беспросветною, –

 хоть так-то... «власть» – не возражает,

 ведь скромность наша – безответная,

 а потому – не раздражает.

 

 В верхах затишье – жди предательства...

 пожечь бы иродов, да что-то

 иметь к предательству касательство –

 ни сном, ни духом неохота, –

 бочком, молчком... а как иначе?!

 могила, хуже уж не будет...

 ведь клятвы ничего не значат,

 а победителей не судят.

 

 И дело даже – не в предательстве,

 не всё ж так просто, как считается…

 речь – о дыре в законодательстве,

 которым срам наш прикрывается, –

 один хвалил, другой прихваливал,

 чего ж пенять на супостата?!.

 «рваньё» – не чёрт на нас напяливал,

 выходит – сами виноваты.

 

 В упрёк грядущим поколениям –

 и под «царьком», и под «комбедами» –

 народ спасал страну умением

 смеяться над своими бедами, –

 а мы – дошли до одичания...

 нищая духом год от года,

 молчим в обмен на обещания

 хоть что-то сделать для «народа».

 

 За что «вождей» боготворим мы?!.

 казна – пуста, бюджет – с помарками,

 и важность дел – соизмерима

 лишь с их коммерческими страхами, –

 «элита» рухнувшей империи...

 ещё лет десять их «служения» –

 и друг откажет нам в доверии,

 и враг откажет в уважении.

 

 Златые горы власть сулила...

 но из резонов чьих-то частных

 свою испытывала силу –

 на беззащитных и несчастных, –

 но не страдания людей,

 а то всех ужасов ужасней,

 что Русь жива – не волей власти,

 а силой страха перед ней.

 

 Что день, то праздник: грабь ограбленных...

 и мы по дедовской традиции –

 за малых, иродом затравленных,

 стоим – в соборной оппозиции, –

 равно – на паперти, на дыбе ли:

 в нас – Русь – исконная, святая...

 они – в глаза такой не видели,

 а нам она – что мать родная.

 

 Продажность власти – верх предательства:

 расправа ближнего над ближними...

 ведь нам за чью-то страсть к стяжательству –

 увы, расплачиваться жизнями, –

 грешно платить, да кто откажется?!.

 ан – нет, один всегда найдётся,

 но тут-то власть и покуражится,

 вот тут-то власть и развернётся.

 

 Мир не погибнет, мир – изменится...

 настанет время безответное,

слова, как деньги, обесценятся,

 но мы несём в себе – заветное, –

 от власти многого – не требуем,

 простим – и нелюбовь к России...

 любили б Те, в кого мы – Веруем,

 а – Бог свидетель! – есть такие.

 

 Поэм – тома... а Он послужит нам –

 одним крылатым выражением,

 наперекор – капризам, правилам,

 законам и предубеждениям, –

 слова... безбрежного, бездонного –

 простор, блаженство, волшебство...

 когда слетают с уст – достойного...

 ведь сами по себе – ничто.

 

 

 III. «ТВЕРДИЛИ  Ж  НАМ...»

 

 У мудреца – степенный нрав,

 глупец – привык всё делать наспех,

 но и глупец бывает прав,

 когда его поднимут на смех,

 а он – обиженный – смолчит... –

 его комическая хмурость

 в тот миг напоминает мудрость –

 немногословную, как стыд.

 

 Дурак во власти – наше новшество...

 жаль, бить своих не полагается,

 а то кудряво «их горошество»

 на «царской» ниве подвизается, –

 зубами скрипнет, зенки выпучит:

 зверь-зверем… и народ гадает:

 ну-ну, что шут – сегодня вытворит...

 а шут – и сам ещё не знает.

 

 Дурак достоин сострадания?!.

 едва ль, когда позывы творчества

 при первом проблеске сознания

 он выдает – за дар пророчества, –

 пускай не вслух, хотя бы мысленно:

 тщета глупца – пресна и лжива...

 пред нею – смертны даже истины,

 когда прописаны фальшиво.

 

 В почёте – «нравственные качества»...

 и власть с кичливой ненасытностью

 грешить – грешит, но без делячества,

 а с милой сердцу – самобытностью,

 как загулявшая кабатчица, –

 вконец, дурёха, очумела...

 порожней бочкой в пропасть катится

 и громыхает пустотело.

 

 «Бориска – пёс...» – пропил ключи

 от врат в именье родовое,

 примчались орды саранчи –

 и поглотили всё живое, –

 торг почитают – как святыню,

 нажива – служит им кумиром...

 безумцы... создают пустыню

 и называют это миром...

 

 Вполне довольные собой –

 набобы внутренней политики –

 нули интриги мировой

 в столбцах финансовой статистики, –

 гроша б у них не одолжил...

 их показное сострадание

 позорит нас, как наказание,

 которого не заслужил.

 

 Не рано ль мы в «европы» сунулись?!.

 то глотки рвали за отечество,

 то вдруг притихли и задумались:

 чем осчастливить – человечество, –

 едва ли – климатом и местностью,

 едва ли – «благостью» съестною...

 скорее – допотопной честностью

 с непредсказуемой судьбою.

 

 При N: реформы шли – мучительно...

 хоть мнил себя – творцом истории,

 но утруждался – исключительно

 «благоустройством территории», –

 а палачу достались хлопоты –

 о прочих нуждах человека...

 и тот – старался, ставил опыты,

 но – без особого успеха.

 

 Травила водка нас «казённая»...

 того ж, кто лаской царской брезговал,

 как чадо новообращённое,

 топор на плахе исповедовал, –

 и ныне, зельем истощённые,

 стыдимся дел своих убогих...

 когда-то нас боялись – многие,

 теперь и нам – бояться многих.

 

 Гордиться – нечем в настоящем,

 брезгливо скажем: немудрящем,

 безликом, скаредном и пошлом...

 и мы гордимся – позапрошлым,

 невинно пахнущим цветами,

 раздольем русской старины...

 как предки бы гордились нами,

 не будь мы столь развращены.

 

 Твердили ж нам: лечитесь травками,

 да – лазьте в прорубь на Крещение...

 а «немец» пользует – «пиявками»,

 и как итог – опустошение, –

 до белизны... до издыхания...

 ох, мать-Россия, худо дело...

 терпим процесс кровопускания,

 но до известного предела.

 

 Сто лет не брали в рот «скоромного»...

 и – то тревожнее тревожного,

 что сокровенность быта скромного –

 днесь невозможней невозможного, –

 сто лет стыдили впавших в «прелесть»,

 сто лет от скверны зарекались...

 и не стерпели – разговелись,

 а разговевшись, разругались.

 

 Раздоры нам ещё помянутся...

 о Русь – покорная, гонимая,

 душевных сил, что в нас останутся,

 не хватит на необходимое, –

 служенье родине – недружное,

 служенье ближнему – невнятное...

 и одному лишь Богу нужное,

 и одному Ему понятное.

 

 Без Бога в помощь – жизнь не ладится...

 а мы Его прошаромыжили:

 спешили – мудростью прославиться,

 ан – мудрость в том, что чудом выжили, –

 шершавил души вкус окалины,

 земля горела под стопами...

 а Бог, которого искали мы,

 по пепелищу – брёл за нами.

 

 Чем воле Божьей поспособствуем...

 лишь тем, что – живы паче чаянья,

 нас проклинают – мы безмолвствуем,

 и ярость вражья – от отчаянья, –

 а школяры инопланетные

 глядят на нас из тьмы вселенной...

 и тихость наша несусветная

 урок – пожалуй – самый ценный.

 

 

 IV. «ПО КРАЕШКУ СОЗНАНИЯ...»

 

 Святая Русь – сиротка-умница...

 гадала ль ты в своей обители,

 что попадёшь, как девка с улицы,

 на скорый суд к мироправителю, –

 вопрос «казнить-нельзя-помиловать»

 тать разрешит – без проволочек...

 гад... перед тем, как «изнасиловать»,

 хотя б – «поцеловал» разочек.

 

 Ведь знали, что «вино» отравлено,

 клялись же в рот не брать скоромного,

 а что в итоге... вскрикнешь сдавленно,

 и волокут в темничку – сонного, –

 «лечить»... бо: «каты – не застенчивы,

 кат – стоик, кат – поборник веры...

 а вера – в то, что мы доверчивы –

 увы нам – сверх разумной меры...».

 

 Тоска доводит – до отчаянья,

 и выставляет – на посмешище...

 лишь Русь – безмолвна, но молчание

 её – последнее прибежище, –

 что очарованная странница

 таит в своей сиротской торбе?!.

 о том у Бога можно справиться,

 хватив лихвы народной скорби.

 

 Не за былые наши доблести

 распнут нас, а из сострадания –

 к трудолюбивой русской совести,

 лишённой блага покаяния, –

 и встанет в рост – в огне пылающих

 глубин космического праха –

 «Вселенский Ужас, прорастающий

 из нераскаянного страха».

 

 Мы дети века – завалящего...

 и трудно ждать чего-то большего –

 от тех, кто правду настоящего

 опошлил спором с правдой прошлого, –

 мы – не достойны уважения,

 ведь тяжба с прошлым – служит смерти...

 а потому нам – нет прощения,

 и нас осудят – наши дети.

 

 Привычка делать – всё, что хочется,

 без протоколов, без приличий –

 увы, вошла у нас – в обычай... –

 а Спас глядит с Небес – и морщится:

 «Темно от мыслей ваших чадных –

 и страшною воздам вам лептой, –

 детей взрастите – плотоядных,

 и сами станете их жертвой...».

 

 Как волки на кровавой тризне,

 в дремучей кроне древа жизни –

 века сойдутся в рукопашной, –

 и станет – страшно... страшно... страшно,

 что листья, словно похоронки,

 молву по миру разнесут,

 а «благодарные потомки» –

 сгребут их в кучи... и сожгут.

 

 Лжецам – должно быть очень страшно...

 дела идут – не слава Богу,

 в грязи копаемся бумажной,

 а нам бы выйти – на дорогу, –

 а ну как смерть затеет жатву?!.

 и загремим с креста Господня –

 в родства не помнящее завтра

 страдать за лживое сегодня.

 

 В минюсте мироуправления

 злой рок всегда найдёт – приспешника,

 и тот «по просьбе населения»

 пошлёт на крест – святого «грешника», –

 и по своей бесчеловечности –

 все погниём в телесном прахе...

 ведь «грешник» нас готовил – к Вечности,

 а власть всех держит – в смертном страхе.

 

 И тать, на службу рознью призванный,

 влачит свой потрох безотеческий,

 гримаской истины замызганной –

 прикрыв расчёт нечеловеческий,

 невесть какого – рода-племени, –

 стократ приврёт, набьётся в князи...

 а после – тратим бездну времени

 на избавление от грязи.

 

 Будь славен – тот, за кем мы следуем...

 как ни грешны его амбиции,

 но мы их – свято исповедуем,

 ведь верность наша – дань традиции, –

 кичимся ржавыми веригами,

 бранят – молчим, секут – потворствуем...

 Толстой – стыдил, стыдил нас книгами,

 а мы – струхнули и упорствуем.

 

 Любить врагов своих – нетрудно...

 ведь любят дикую природу,

 когда раскиснет в непогоду:

 гиль, гнусь, и на душе – паскудно, –

 кто свят, кто нет: уже не важно,

 мир обращается в ничто,

 и умирать – почти не страшно...

 обидно, если – ни за что.

 

 Во власть приходят – сколько помнится,

 давая клятвы столь великие,

 что Русь – погрязла в них по звонницы, –

 колокола – жаль – безъязыкие...

 ––––––––

 Министры-олигархи... надо ж,

 какой всегласный институт...

 ворьё ж... а ничего не скажешь:

 распнут... иль хуже: засмеют.

 

 Не жди от «сытых» благодарности...

 они родства не помнят – смолоду,

 установили «сроки давности»,

 и рады – только блеску золота, –

 с корыстью память – в ссоре... издавна

 судеб – что звёзд, да кто их ведал?!.

 вот, если «помнить» стало б выгодно,

 тогда забыт – никто бы не был.

 

 Шепнёшь во мраке заплутавшему,

 что свет – единственная выгода,

 которая доступна каждому...

 ан сам – вслепую ищешь выхода, –

 скользишь по краешку сознания

 над бездной вечного покоя...

 звёзд нет... одни воспоминания,

 что: вот оно – своё, родное.

 

 

 V. «ИСЦЕЛЯЯ – ИСЦЕЛЯЕМСЯ...»

 

 Россия – старица убогая,

 Господь с тобой, живи как можешь...

 а можешь ты, увы, немногое,

 и то – лишь сердце растревожишь... –

 дай срок, сойдёмся у межи

 поговорить с врагом на равных –

 и пусть боится нашей правды...

 как мы – его поганой лжи.

 

 Душа народа православного

 жива надеждой – на бессмертие,

 иуду выстави за главного –

 глядишь, пошло гулять поветрие, –

 мы ж – не живём! мы лишь – присутствуем:

 дыханьем душ... томленьем тела...

 но катов Божьих – сердцем чувствуем,

 и знаем – с кем имеем дело.

 

 Казалось, два шага до сговора...

 но слишком много нарочитости

 в словах кремлёвского шеф-повара

 о торжестве всеобщей сытости, –

 а посему рецептам гения

 мы доверяем – лишь отчасти...

 претензий нет к пищеварению,

 но разве в этом наше счастье?!

 

 Народ таков, какие – беды...

 и мы, как строчки из молитвы,

 пророча общие Победы,

 вступаем – в собственные битвы, –

 а сколь душа перетерпела,

 и сколь – ещё по силам ей...

 легко ль вершить святое дело?..

 а завершить – ещё трудней.

 

 Не жди от нас чего-то дельного...

 лукавый помощь не предложит,

 а лепту мира запредельного –

 умишко охватить не может, –

 и мы творим, творим великое,

 великого не обещая...

 и нет, да – глянем в небо тихое,

 всё понимая и прощая.

 

 Да, были – совестливо-верными,

 да, были многажды обмануты –

 и сделались жестокосердными... –

 и чёрным словом будь помянуты

 за грязь, что после них осталась,

 лжецы, чтоб – гнали отовсюду...

 и тот, кто к ним проявит жалость,

 тот – самому себе иуда.

 

 Что возвышает дух народа?..

 не празднословное лукавство –

 как фактор внутренней свободы

 на фоне тягостного рабства?.. –

 нет, возвышают – красотой...

 слезой... улыбкой сумасбродной...

 но чаще – светлой, благородной,

 природной русской добротой.

 

 Не потому, что жизнь заставила,

 а бережно, в знак уважения –

 отцы придерживались правила

 просить у ближнего прощения, –

 и кто прощал по-настоящему,

 тому прощалось – и подавно...

 о, Бог мой, как это по-нашему,

 хотя немного и забавно.

 

 Поклон, хлеб-соль... какие малости...

 но тайны «русской кухни» знающий –

 смекнёт, что малость – не от жадности,

 а от Любви всенасыщающей, –

 обидно, что в поклонах стелемся –

 пред ненасытными врагами...

 ведь в час, когда мы им доверимся,

 они сожрут нас с потрохами.

 

 Мы биты многими врагами,

 за что – останется загадкой...

 но Слово Божье было – с нами,

 и сам Он – пребывал над схваткой,

 бесстрастно правя суд небесный –

 и предрекая пораженье:

 не тем, кто уступал сраженье,

 а тем, кто побеждал – нечестно.

 

 К срокам нечаянным, негаданным –

 опять повеет русским духом:

 от чистоты телесной – ладаном,

 от слова – чесноком и луком, –

 нехай глазёнками голодными

 буравят души супостаты...

 спасёмся средствами народными,

 не по нутру – так вон из хаты.

 

 Молитвой лечим, что – не ново...

 и в арсенале средств, на счастье,

 сверх умозрительного слова –

 Любовь... и доброе участье, –

 и то достойно удивленья,

 что о механике явленья

 мы представленья – не имеем,

 а просто – любим, как умеем.

 

 Любовь – исток всего святейшего –

 среди мирского изобилия

 душе даётся без малейшего

 со стороны её усилия, –

 лишь в это можно верить искренне...

 но проку от Любви – немного,

 поскольку служит – только Истине,

 и благодарность ждёт – от Бога.

 

 За То – стоим, во что Русь верует...

 за вдохновенное напутствие,

 за всё, что заповедям следует,

 за жизнь и Божье в ней присутствие, –

 ужасен мир без веры в лучшее,

 а с ней мы – были, есть и будем...

 за нами – Слово присносущее,

 послужим правдой добрым людям!

 

 Мы – есмь... оболганные, нищие,

 в суме – вериги мегатонные,

 нас тьма заглатывала тыщами

 в свои гноилища бездонные, –

 впотьмах, вертлявыми дорогами –

 грядём к заветному порогу...

 сердца истерзаны тревогами,

 нам – есть о чём поведать Богу.

 

 ________

 

 

 Потом, когда беда отвяжется,

 поднимут наши биографии,

 тряхнут, а пыль веков уляжется,

 Бог даст, помянут в эпитафии, –

 «Царьком гордились, в сказки верили,

 пускали в дом кого угодно...

 но жизнь – своим аршином мерили,

 и умирали – благородно».