Валерий КУКЛИН. ГЕШЕФТМАХЕРЫ ЧЕРНОБОГА И ИХ ЖЕРТВЫ. Размышления по прочтении первой части романа Евгения Чебалина «HAHO-SAPIENS»

Автор: Валерий КУКЛИН | Рубрика: РЕЦЕНЗИЯ | Просмотров: 24 | Дата: 2016-11-10 | Коментариев: 1

 

Валерий КУКЛИН   

ГЕШЕФТМАХЕРЫ ЧЕРНОБОГА И ИХ ЖЕРТВЫ

Размышления по прочтении первой части романа Евгения Чебалина «HAHO-SAPIENS»

 

«Боги» шмонают по нашим душам,

как автобусное ворьё по карманам пассажиров.

А мы их не ловим.

В.Куклин

 

Люди условно грамотные, без опыта чтения и без умения слышать сказанное писателем не в лоб, а на уровне ассоциаций, винят в подобной ситуации не себя, а автора, то есть утверждают, что они вот начинали читать эту книгу, да не смогли дочитать – и потому читать другим не советуют. И чем глубже по мысли автор, чтение книг которого сопряжено с напряжением всех психологических и физиологических сил читателя, тем громче глупцы кричат, что книги его неинтересны и читать их не стоит. Так было и остается с книгами Ф.Достоевского, Л.Толстого, А.Белого и еще некоторых русских писателей, признанных классиками, но не читаемых массами, опущенными либерал-атлантистами до уровня, как говорится сегодня, ниже плинтуса.

Писателей, крик души которых отзывается по всей планете, но вызывает раздражение в душах окружающих их мещан, рождается в каждом поколении несколько – не более десятка на миллионы. Из них более половины так и не выходят на  массового читателя, ибо оказываются похороненными под людской ненавистью, злобой, завистью коллег по перу, бюрократическими условностями и пошлостью окружающей жизни. Наиболее худший вариант – литературные гении в России, как правило, спиваются.

Евгению Чебалину повезло – в качестве писателя, органического, огнеупорного трезвенника, выплеснувшегося гейзером над остросюжетной литературой Ю.Семеновых, Стругацких и пр. ещё в советское время, он продолжает быть предельно интересен своему читателю по нынешнее время, хотя число интеллектов, способных осилить и оценить его приближенные к стилю фэнтэзи реалистические романы, становится с каждым днём всё меньше. Объективная реальность тому причина: подтекстовая, философская конспирология последних романов автора, плюс – общее снижение уровня грамотности населения России в постсоветское время и потеря привычки нынешнего читателя видеть в писателях лоцманов в житейском море. Писателей в России заменили телеведущие и телемодераторы всякого рода шоу, плоские мысли и изречения которых втыкаются заостренным TV-клише в сознание российского человека. И потому всякий писатель-гуманист, писатель-гражданин ныне неотвратимо становится изолированным от масс элитарным писателем-эстетом – в лучшем случае, или изгоем, в худшем, чьи книги важны лишь для интеллектуальной элиты России, которая всегда была в оппозиции всякому правительству, но в оппозиции пассивной, или, как нынче говорят, кухонной.

В качестве эмигранта я принадлежу тоже к оной оппозиции во время режима Ельцина и его команды перевертышей. И потому сейчас для меня встреча с каждой новой книгой Евгения Чебалина является отрадным глотком свежего воздуха и открытием новой для меня России, далеко уже отошедшей от той моей Родины, что в течение полувека пожинала плоды Великой Победы и разворовывалась гроссмейстерами хапка до тех пор, пока не перешла в руки исключительно воров. Мне интересно и жизненно необходимо узнать, по Чебалину, во что же превратилось всё то, что составляло для меня в совокупности слово Родина. Но, как мне кажется, кроме Петра Алешкина и Евгения Чебалина никто из русских писателей ХХ-ХХI веков в полной мере ответить на этот вопрос оказался не в силах. Вполне допускаю, что этот фамильный ряд расширят читатели России, не завернутые в эмигрантский кокон. Но настаиваю на одном: так искренне, так громко, так исступлённо, как Чебалин, не смели и не сумели заорать в ужасе при взгляде на свою страну и свою планету даже  известнейшие, обронзовевшие русские классики:

"Мир – коллективные салазки, соскальзывал к краху по жёлобу, обильно смазанному либерал-паразитизмом. Европа и Америка дожирали в ХХI веке награбленные в колониях богатства. Отвыкнув, разучившись создавать их, они спесиво изгнали производства на территории изгоев – второсортных. Хищный разум «избранного» гномика, классифицированного изначально как белый Хомо Сапиенс, был запланирован Сварогом  клоном, иль копией Себя, уже проверенной на асурах, атлантах и гипербореях. Но дальше, после них, что-то не заладилось в мутациях, в геномо-инженерных вариантах гномика, куда вмешались длань и изощренно-рептилоидная сущность Чернобога. Двуногий видоизменялся, изумляя Сущего и Ноосферу трескучим выбросом своих экскрементов. Этот шустрый выродок неутомимо пожирал отпущенные ему Создателем ресурсы, все ядовитее гадил в доме Матери-природы: он вырубал леса, травил поля с хлебами и сады, сжигал ракетами озон в Эдеме Ноосферы".

Вот так-то, господин новый русский обыватель, сторонник демократических перемен и наличия в России компрадорского олигархата, оценивает тебя Высший Разум, взглядом которого в книге «HAHO-SAPIENS» («Русское Эхо» №11, 2015 г.) видит нынешний мир Евгений Чебалин. А ты увлекся, остервенел в своей погоне за  «потреблядством» – и не заметил, что перестал быть просто русским. Окружённый ненавидящим Россию миром кагана и наживы народ русский это знает, понимает, но «толерантно» прячет голову в трясину взлелеянных правительством либералистических болот, чтобы не слышать слов глубинного русского писателя, сказанных устами его главного героя Ичкера чекисту-подполковнику Панину:

"СССР, а в скором будущем просто Россию, готовят к расчленению. Сначала ЦРУ и НАТО, МИ-6 и БНД совместно с Соросом и под диктовку Бильдербергов запустят суицид приватизации. Заводы, фабрики, весь ВПК лишатся господдержки и финансов, перейдут в частные руки. Повымирают, уйдут в торговлю специалисты экстра-класса. Затем весь этот кровоточащий обрубок от страны бросят доморощенным олигархам. Раздирая его на куски, растлевая великую русскую культуру и образование, уничтожая технологии, не вкладываясь в модернизацию, они станут паразитарным классом миллиардеров, иль новым био-видом двуногих паразитов. Вся власть окажется в их лапах. В Кремле, в правительстве останутся марионетки, куклы Госдепа США, Лондон-Сити и Уолл-Стрита. И приводным ремнем к ним станет та самая олигархия.

Вам предназначен крест Двухголовца. Для вашей левой головы, пропитанной высокомерной спесью богача, любой объект будет всего лишь телом для вампира, чтобы высасывать из него кровь, плазму, костный мозг нефтересурсов, ископаемых. Для правой головы Россия Родина, Отчизна усыпана костями предков, полита кровью Родового Эгрегора, овеянная гордостью за дедов, прадедов и матерей, где каждая травинка, лепесток, цветок вам  шепчут о родстве. И пребудут эти головы в непрерывной смертельной схватке".

Подобный приговор властьимущей компрадорщине был объявлен Чебалиным давно, ещё на кровавой заре перестройки в книге «Безымянный Зверь», вызвавшей ярость Госдепа США. Но его не услышали те, кто мог остановить Ельцина и его банду. Потому что "наступил момент такой", когда вся страна принялась говорить, оголтело болтать – но никто никого не слушал. Народные массы СССР, подобно нынешней Украине, рванулись в Европу, где:

"... за мужские дела, брезгливо отпихнув бесполых самцов, цепкой хваткой брались бабы, здесь двуногие орды патлатых и раскрашенных яйценосителей сбивались в агрессивные стада, чтобы поливать остальных собственным «превосходством» и склещиваться в экстазе скотоложества, ибо давно стали запрограммированными скотами в своём равнодушии на чужую боль, чужую веру и мораль. И эта чума, поначалу ограниченно-очаговая, все стремительнее расползалась по Европе, заражая всё большие массы".

Кто-то скажет, что это – публицистика, а не художественная литература, но я отвечу: эта «публицистика» выше художественной литературы – ибо она правда жизни, в первую очередь. А уж потом диалоги, оригинальные образы и приключения, которых в романе Евгения Чебалина достаточно даже для самого изощрённого и привередливого читателя. Книга отечески опускает философизм текста к такому читателю, привыкшему к действиям, а уж после, походя, усваивающего глубинный смысл произведения. Я же принадлежу к читателям, которые поступают наоборот, – мне нужна изначально философская основа произведения. И я пропитываюсь ею благодаря таким, например, метафорам:

"Нечто  громоздко-лысое, затёртое до дыр, опущенное бытием до бомжового плинтуса, стояло перед ним, источая тошнотный запах тлена и давно не мытого тела. Оно держало под мышкой ободранный, пузатый, явно со свалки, полу-чемодан, полу-портфель. Широченные внизу, обтерханные до бахромы штанины напрочь закрывали обувь. Зуб на холодец, там вросли в земной прах родичи портфеля – стоптанные кроссовки с той же свалки", – это один из самых узнаваемых мною образов постсоветской России. Не той России, что ныне вопит о себе с телеэкранов и спортивных манежей международных соревнований всевозможными атлетами и думскими говорунами, а той России, что ещё недавно благовестила Европе цветом интеллигенции, кандидатами и докторами многочисленных, ныне забытых в России наук, академиками, изобретателями, творцами. 

Любителям детектива и разгадывания тайн многое можно найти в книге «HAHO-SAPIENS», где мировая закулиса обладает силой невиданной и трудноосмысливаемой, – им даже можно посмаковать в тексте такой фрагмент:

"Старик полез в портфель, достал флейту. Приложил к губам. Маслянисто острый звуковой стилет вошёл в сердце водилы. Флейта пронизывала насквозь, ластилась, бережливо и нежно обволакивая воспалённые уродства дальнобойного бытия: изводящую ревность к похотливой, как дворовая кошка, жене, наглый нахрап ГАИшников на дорогах, банды дорожных «чистильщиков», предметно знающих, что везёт фура, надорванные кишки при сменах проколотых скатов, дикая усталость и хронические недосыпы на ночных трассах", – пассаж, который, как мне кажется, несёт большее количество информации о буднях шофёров-дальнобойщиков России, чем все книги, фильмы и сериалы о них. Ибо все сказанное тут Чебалиным – вивисекторское вскрытие реалий, из которых буйно прорастают побеги парадоксальной и шокирующей фантастики, поскольку «старик-бомж», подсевший в кабину дальнобойщика, абсолютно деловито и органично становится… чёртом. Я бы даже сказал, что эти метаморфозы – окончательный вердикт постсоветскому сатанинскому уродству большинства власть имущих, пришедших после крушения  СССР.

Необходимо с поклонным пиететом автору сказать об удивительном количестве научных сюжетных линий в романе «HAHO-SAPIENS», выписанных на академическом уровне, порой таинственных, мистических, непонятных при первом знакомстве, раскрывающих свои тайны неторопливо, исподволь, но всегда неистово и страстно, выдавая в авторе профессионального драматурга и учёного, иногда звуча даже прокурорски непререкаемо, полыхая раскалённо-смысловой магмой. И всё для того, чтобы заострить внимание читателя на главном – на конфликте главного героя с представителем того, что в российской прессе зовется мафией, теневым мировым правительством, масонами, членами Римского и прочих клубов. У Евгения Чебалина один из не самых худших этой прослойки представителей, биогенетик Гроссманн.

 Он заявляет: "Все фермеры Германии, Европы живут и кормят государство за счёт дотаций: 40-60 процентов в их затратах". Но подтекст этого заявления цедит сквозь зубы, что сам факт существования человечества зависит лишь от денежных мешков.

Герой Чебалина Ичкер оспаривает Гроссманна, приводя в пример знаменитого приволжского фермера Прохорова, создавшего архиприбыльное хозяйство с копеечной себестоимостью зерна и мяса без дотаций, но уничтоженного местным губернатором совместно с коррумпированными с ним банкирами. Эпизод, на мой взгляд, во всём романе самый важный для понимания сверхзадачи автора. Именно этот эпизод проскакивает в книге, к сожалению, мимоходом, не поддержанный ни до, ни после ни одной сценой, либо деталью (может, будет развитие этой линии в продолжении?). Автор пока удовлетворился констатацией факта, а не его продолжением в развитии, как бы хотелось мне.

Чебалин выворачивает наизнанку мировоззренческую сущность либерал-потребителя, спокойно воспринимающего чудовищные вывихи реального бытия: "Ну, подумаешь, губернатор-коррупционер. У нас сегодня глава Республики Коми Владимир Гайзер бандитом оказался, главой целой преступной группировки. Это – рядовая бытовуха. Куда важнее понять, что в мире существуют те самые громкоголосящие об общечеловеческих ценностях силы Чернобога, что в состоянии стравить миллионы людей для того, чтобы уничтожить целые народы". И на сцену выволакиваются НЛО, шастающие по снегам и тайге Йети и прочий мистицизм зазеркалья, отвлекающий от воспаленного, пульсирующего болью Российского социума.

 Мне кажется, что всем нам следовало бы уяснить главный вывод, что и пресловутые губернаторы и те представители трёх сотен американских семей, что почитают себя властителями планеты, то есть всякие там Гайзеры, Гроссманны, Ротшильды, Морганы и Риббентропы, могут править нами только потому, что это позволяем им делать мы сами. И что мы должны сами бороться против пресловутого чернобожия, для изобличения которого Чебалину понадобилось сотворить целую галерею пульсирующих ошеломляющей новизной персонажей и событий в стиле фэнтэзи.

 Главной своей сюжетной линией роман констатирует: планетой Земля правят люди с уголовным менталитетом, имеющие целью уничтожение большей части человечества с селекционным отбором оставшихся в живых. Мысль не новая, обмусоленная даже мной в романе "Истинная власть" (Москва – 2005 год), необходимая, конечно, для повтора, нужная для думающего читателя России, остающаяся непонятной лишь для откровенных дураков...

 Я узнал из романа о великом числе новых изобретений, направленных против психического и физического здоровья российского человека, узнал имена и аббревиатуры множества организаций, выращенных в колбе суицида международной мафией банкиров, о своре паразитарных политиков и тележурналистов – доселе скрытых в досье мировых спецслужб. Но, увы, противодействуют им всем опять-таки одинокие герои, а не массы. Зомбированные массы спят, или терпят постыдно и рабски то, чего уже нельзя терпеть. Но, кажется, уже вызревает в них активный протест.

Может, именно поэтому имя главного героя романа с кентавроподобным наименованием «HAHO-SAPIENS» звучит столь узнаваемо – Ичкер. Евгений Чебалин, автор мирового бестселлера 1980-х "Гарем ефрейтора", повествующего на документальной основе о судьбе депортированного чеченского народа в период Великой Отечественной войны, по-видимому бессознательно, дал русскому супергерою имя нации, последней из всех народов СССР отстаивавшей своё право на самоидентификацию и на собственное право жить без пресмыкательства перед диктатом Запада. Но что там происходит сейчас – это уже другая тема.

И ещё в романе есть одна деталь, которая при дальнейшем развитии сюжета может стать символом современной России. Это – уже упомянутая болотная «топь Медведева» с проложенной под трясиной длинной нержавеющей лентой, пройти по которой доступно далеко не каждому. Топь, которая методично пожирает переставших быть нужными автору в сюжете (и правительству в России?) персонажей второго плана. Совместно с жабоподобным монстром со стилистикой речи немецкого оккупанта-эсесовца, требующего от своих жертв любви и восхищения.

Кто расшифрует все эти детали? Кто поймёт сокрытый в них смысл, доберётся до второго дна – кроме читателя-профессионала? Не знаю. Но знаю, что освоит и переварит эту книгу лишь по-настоящему грамотный, умный человек, и что далеко не всякий современный, даже активно читающий россиянин, эту книгу осилит и услышит её набатный подземный гул. Ибо, судя по этому роману, в России, благодаря усилиям Чернобога и окружающих его упырей, не умеющих расшифровывать книги становится всё больше и больше. Походят они – кричащие об общечеловеческих ценностях и тянущих при этом руки за подачкой с Запада – на таких же, отнимающих детей у русских матерей, финнов:

"Их чужеродность шибала в финнов на расстоянии. Радушие, открытость и общительность – эти славянские лучи от них втыкались и ломались о бетонные стены, огородившие соседей. Русское семейство Виолетты варилось заживо в переперченном бульоне чужбины – как «недоделанные» дикари и натуралы. И градус этого бульона с каждым годом повышался. Европа свинцово целилась в них финскими зрачками, Европа не Бетховена и Гёте, не Паганини и Бальзака, а Мальтуса, Дюпона, Хайека, Рокфеллера – Европа с выжженной душой патологических гешефтмахеров".

Этих-то двух русских – бабушку и внука – друзья и соратники Ичкера спасли, украв из-под носа финской полиции. Но сколько ещё будет разрушено на чужбине русских семей и уничтожено русских судеб профессиональными гешефтмахерами, прикрывающимися словесами о толерантности и гуманизме, – не знает никто. Даже гешефтмахеры сами.

А я хочу знать. И не только потому, что в Германии с семьями эмигрантов из России ситуация аналогичная. Но и потому, что я вдруг понял: в России, унизившейся перед Западом и его Чернобогом – существом, писателем вроде бы выдуманным, но уже реально овладевшим миллионами душ россиян, – отъём детей от матерей и перепродажа их «на органы» вот-вот, под патронажем Госдумы, может стать нормой бытия, поскольку обретает силу закон о ювенальной юстиции. Это меня волнует по-настоящему.

И еще я понял, что в России истинно русская литература, за редчайшим исключением, умирает, становится не только беззубым, но и безответственным болотом, над коим пока возвышаются сакральные вершины Чебалина, Алёшкина и ещё нескольких, коих можно пересчитать на пальцах одной руки. На смену литературе с высокими гражданскими задачами и изучением русского характера пришли сказки в стиле так называемого фэнтэзи, плюс отвлекающие от геноцида безадресные «спарринги» добра и зла типа «Дневного» и «Ночного» дозора», плюс опусы писучих феминисток и прочее. Что уж ждать от всяких Викторов Пелевиных, и Татьян Толстых, удобных и приятных во всех отношениях? Только пустого, вычурного бреда.

2014 г., Берлин