Александр ЧАШЕВ. ИЗ ПЛОТИ И КРОВИ. О романе Михаила Попова «Свиток»

Автор: Александр ЧАШЕВ | Рубрика: РЕЦЕНЗИЯ | Просмотров: 404 | Дата: 2016-10-10 | Комментариев: 1

 

Александр ЧАШЕВ

ИЗ ПЛОТИ И КРОВИ

О романе Михаила Попова «Свиток»

 

На сайте СПР прочитал отрывок из романа «Свиток». Захотелось увидеть целое. Было вначале опасение по поводу родовой принадлежности сочинения: не из фэнтези ли оно о «попаданцах»? Прохладно отношусь к этому жанру. Возможно, не те книги пока довелось читать? И всё же ключевые, священные для северянина слова «Гиперборея» и «Ломоносов» перевесили сомнения, взял в городской библиотеке книгу, приступил к чтению. За три дня «прожил» роман. 
   Быстро? Так ведь из «запойных» буду, из «глотающих» интересное уму и сердцу Слово с огромной скоростью в любое время дня и ночи, в любом положении и месте. Увы, недуг. 

С другой стороны, пишутся настоящие книги неторопливо, так же надо их и перечитывать. Вечерами деревенскими и приступил к лечению «болезни». За окнами бескрайний луг мерцает водами пожаловавшей в гости матушки Двины, правый матёрый берег темнеет вдали, небесный океан неспешно меняет цвета. Подобно кучевым облакам текут мысли читателя, типичного «человека нигде» – существа, покинувшего ПриРоду и не принятого в Мир Высшего Разума, однако научившегося задавать вопросы. 

Вот и в романе прочитал между строк главные: «кто мы?», «откуда?» и «куда идём?».
   Отвечает на них обстоятельно, неспешно (для нашего сумбурного века) автор, использует накопленный профессиональный, жизненный, духовный и душевный багаж. Ладно скроен роман, мощна его архитектоника, живыми предстают герои и участники событий, по-хорошему узнаваемы их образы.
   Пытаются люди изобрести машину времени, не понимая того, что идея эта давно воплощена в некоторых книгах. Безусловно, «Свиток» в их числе. Зримо, слышимо, осязаемо в нём давнее и ближнее прошлое. Пишет главный герой, Михаил Русанов, сценарий о Михайле Ломоносове, читатель с нормальным воображением видит фильм.     

С картин детства-юности, становления двух Михаилов начинается показ-повествование, с описаний окружающих природной и человеческой сред, радостей и страданий, дружб и любви. Они, а также чувства, мысли, примеры жизней, деяний родных и близких людей, ложатся в основу материала для киля, шпангоута, прочих конструкций корабля, отправляющегося в плавание. Не случайны знакомства, обретения, расставания, потери в жизни человека. Несут, подобно волхвам, встреченные нами спутники и попутчики знания, умения. Делятся теплом иногда израненных, мятущихся, истерзанных несправедливостью, униженных злом, и всё же прекрасных душ. Счастливы мы были только в детстве. Взрослые редко бывают счастливыми. Иногда нужна сильная трёпка, или добрый пинок, чтобы вновь обрести радость бытия.    

О «Чёрном человеке» говорится даже в некоторых легендах. Уверен, встречается и другой человек в судьбе каждого. И даже не один. Бабушки, деды, родители, дяди, тётушки, соседи, друзья детства, иногда учителя, мастера-наставники, командиры, батюшки, преподаватели – да мало ли кто может оказаться «Белым человеком». Для Михаила Русанова, современного персонажа произведения, таковым стал Стефан Серафимович. Загадочный образ, написания романа отдельного просит. Были и в судьбе Михаила Ломоносова, другого главного героя романа, светлые люди.     

Кстати, о судьбах. Фаталисты говорят об их предопределённости. Судьба для них подобна приговору, вынесенному небесным судом человеку до его земного рождения, окончательному и не подлежащему обжалованию. Один приговорен быть магараджей, другой рабом, третий горьким пьяницей. Огромно это заблуждение толковать слово «судьба», как производное от корня «суд». И лукавство. 
    Для наших общеславянских предков слово не было примитивным набором звуков, за каждым из них, за любой буквой стояли смыслы, образы, значения. Вот и в речи дедичей звучало не «суДьба», а «суТьба». От некоторых бабушек в глухих деревнях его и ныне можно услышать. Суть ба = суть баять = суть сказанного = суть слова твоего. Путь жизненный начинается, творится, созидаётся как словами, мыслями путника, идущего по нему, так и предков его. Ибо закон Творения неумолим: «Одно» перетекает в «Другое». Цепь жизни Рода одна, мы лишь её звенья. 

Путь жизненный каждого из нас начинается, творится, созидается Словом. Слова образуют мысль, мысль – живая энергия. Покидая ум, она не погибает, энергия её творит жизнь. Книга Сути Слова пишется каждым из нас. Как говорят «филологи от фени»: «За базар ответишь». За сказанное, подуманное, совершённое по приказу мыслей-слов придётся отвечать как нормальным дочкам и сынкам, так и сучьим.  

В «современной» части романа мрачным фоном присутствует война. Не закончилась она до сих пор. Счёт незахороненных, без вести пропавших солдат не закрыт. Увы, Пресвятая Богородица молитвенные просьбы не всех матерей исполнила. Юдоль не только светлой, но и горестной, плачевной бывает. Десяткам миллионов матерей, отцов, детей она досталась. Не родились у погибших ребят и мужиков дети, внуки, потомки. Тоже юдоль скорбная. В фильмах и книгах некоторых сочинителей война изображается чуть ли не приключениями лихих ковбоев. А по сути своей была она преомерзительнейшим, противоестественным делом. Такой она предстаёт в скупых воспоминаниях уцелевших в убийственной мясорубке настоящих фронтовиков, не высыпавшихся, замерзавших, голодных, грязных, оборванных, усталых трудяг её. 
   Такой она была у дяди Феди, «деда» Лещадьева – персонажей романа, миллионов других работяг фронтовых. И потому всяческие «воспоминания и размышления» полководцев вызывают у меня душевное отторжение, неприятие. Для них солдаты были «живой силой», измерявшейся фронтами, армиями, дивизиями, полками. Для родителей, жён, детей – родными, любимыми людьми, единственными и неповторимыми. 

Вот и борются две любви: человека к отечеству и человека к человеку. Отечество – родная страна. Человек подобен Вселенной. Гибнут Вселенные. Есть победа и пАбеда. Второе забытое слово о горе и неудаче говорит. Горька цена победы.    

Об уходящей деревне тоскует автор. Хочется вернуться, а уже некуда. Ностальгия. Вот и подумалось в очередной раз: почему в США или в Европе нет нашей «деревенской трагедии»? В тех же штатах один процент населения кормит остальные девяносто девять, за рубежи много вывозит, государство прыть фермеров останавливает, выплачивая дотации за сохранение перепелиных гнёзд и непроизведённую продукцию, поскольку излишки будут не востребованы. Увы, заблудились мы во времени. Понятно, что живым людям, по которым так называемые «реформы» ножом прошлись, от этого приговора легче не будет. Идеологи нашего дикого капитализма звались «младореформаторами». Что спросишь с младенцев? Китайский вариант медленного вхождения в рынок их не устроил. Вошли в базар, разрушив всё созданное за многие годы, попали в лета перемен. Вспоминая с ностальгией Советский Союз, забываем, что из него и шагнули в этот развал. Значит, был он звеном в цепи, приведшей нас к тому, что имеем. Или не имеем. Извечный русский вопрос «кто виноват?» будоражит сознание. Себя таковыми не признаём, виноваты всегда «другие» – вожди, начальники, теперь новые буржуи. Но не мы – «маленькие люди», составляющие абсолютное большинство. На другие извечные вопросы «что делать?» и «с чего начать?» пусть отвечают они – меньшинство. И делают хоть что-нибудь. Виноваты будут опять же они. Грустно это.

Но весна неизбежна. В природе. И в жизни. Надеемся на лучшее. На наших детей и внуков. Забудут они, может быть, первый вопрос. Будут отвечать лишь на второй и третий. И мечтать о любви. Повезло герою романа – была любовь. Жалко обездоленных, пусть им повезёт. 

Образ Поли неожиданно вызвал из памяти слова Бенджамина Тиллета: «Помогай Бог тому, кто не женится пока не найдёт совершенной женщины, и ещё больше помогай – когда он найдёт её».

И всё-таки чем дальше в лес времени, тем больше уверяюсь: лишь ради любви стоит жить на этом свете. Лики у неё разные. Мудрые вывели «закон наполнения»,  просты его пункты:  хочешь тепла – обогревай других, хочешь получать – отдай, хочешь любви – отдавай любовь, радости желаешь – радуй. Ибо что излучаем, то и получаем. 

Огромна энергия излучения гения Земли Русской. Памятник из Михаила Ломоносова пытаются соорудить, да только тесны гранитные одежды последнему из гипербореев, живым человеком он был, из плоти и крови, с душой огромной и страдающей. Таким он предстаёт в романе. Читал и порой казалось, что всё это случилось со мной. Стиль, язык изложения высочайшего уровня, словарь богатейший, точные, нешаблонные метафоры. И огромное пространство для размышлений.

Сердечно благодарю автора за «Свиток»! Удач жизненных, успехов творческих желаю!