Николай ПОДГУРСКИЙ. СИНГУЛЯРНЫЙ ГРИБ. Рассказ

Автор: Николай ПОДГУРСКИЙ | Рубрика: ПРОЗА | Просмотров: 20 | Дата: 2016-10-06 | Коментариев: 0

 

Николай ПОДГУРСКИЙ

СИНГУЛЯРНЫЙ ГРИБ

Школьное сочинение

 

            Три вещи в мире в особенности гадки:

            Безмозглый шах, скупой богач,

            Ученый муж, на деньги падкий.

                  Алишер Навои

 

 Я Санька Струков. Мне пятнадцать лет и живу я в Клоповке.

 Батя говорит, что фамилия наша произошла от слова «струг» – так называлась большая лодка, на которых казаки ходили водными путями, потому как других дорог не было, от Яика до Амура. А мастеров, которые делали струги, так и прозывали – Струк. Вот мы теперь от того Струка и остались Струковы.

Клоповка – это кусочек города у железнодорожного моста. Почему Клоповка, а не Муховка или Таракановка, я не знаю. Да и мне всё равно. Раньше Клоповка была – о-го-го! А сейчас осталось шесть двухэтажных бараков, да сараи возле них. Всё посносили…

Батя говорит, что нынешнее лето для меня – последние на всю катушку каникулы. Таких уже никогда, до самой пенсии, больше не будет. Потому что после девятого класса экзамены, а там уже станет видно, учиться мне дальше или идти в бригаду ПЧ шпалы тягать. Вы знаете, сколько весит длинная шпала, что под стрелку идёт? Да вам лучше и не знать. А батя её легко на плече переносит. Да, совсем забыл: батя мой в ПЧ бригадирит. Батя говорит, что ПЧ, путевая часть, на дороге есть наиглавнейшее подразделение. Не будет исправного пути, и встанет всё: и скорые, и товарняки и наливные, – в общем, всё. Но и шпалы тягать, а они тяжелющие, не пробовали? То-то! И я не хочу. Да и батя тоже не хочет. Я хоть и с батю ростом, но вес у меня бараний – дрищ, в общем. Батя говорит, были б кости, а мясо нарастёт. А ещё он говорит, что всю свою жизнь положил бы на то, чтоб его сын в инженеры вышел. А инженеры шпалы не тягают. Учусь я, правда, средне, то есть почти без троек. Нет, не подумайте, что не могу. Ещё как могу, если захочу. Вот хочу только не всегда…

Да, совсем забыл: у меня есть странность, которая бывает редко. Я не люблю смотреть телик. Нет, не то чтобы вовсе не смотрю: когда мультики старые, хорошие, или о природе, – присяду к мамке ненадолго… А всё остальное, особенно новости, где не говорят, а только по ушам гавкают – ухожу сразу. Всё равно наутро в голове ничего не остаётся. Вы меня спросите, а что же я делаю? Читаю. Читаю много. Мне батя даже журналы выписывает: «Наука и жизнь» и «Техника – молодежи». Хорошие журналы. Батя когда приходит с получки поддатый, всегда спрашивает, что я там вычитал. Он вообще меня воспитывает два раза в месяц – в аванс и с получки. Он говорит, если мы с мамкой начнем прятаться, то нам после хуже будет. Да мы уже и не прячемся. Ждем. До прошлого года батя мне ещё «Юный техник» выписывал, а нынче – нет. Пора, говорит, к серьёзной жизни приобщаться.

Да, совсем забыл: у меня уже два года, как свой ноутбук с интернетом, принтером и всякими наворотами… Вот я по всяким сайтам и юзаю. Батя только в порно ходить запрещает, говорит, если узнает – оторвет мужское достоинство, и тогда всякий интерес сам собой пропадет. Но, если честно, там и без порно столько всего, что за уши не оттащишь…

Вот и влез я однажды на страничку «Большой Взрыв Вселенной». Интересно, аж жуть берет. Особенно, когда в первые секунды Вселенная была в сингулярном состоянии, когда не было длины, массы и времени. Спрашиваю у бати, а он говорит, что в этой теме слабоват и спросить надо будет у нашего соседа по даче профессора Дракони. Ну, думаю, спрошу. Хотя знаю, что батя его недолюбливает, говорит, что с такой фамилией надо бы чертям хвосты крутить, а не студентов философии учить. Однако выбора у меня нет. Изо всех моих знакомых профессор только Драконя.

Ну, выпас я его. А мамка мне советует, чтоб я к Драконе шел, когда он после обеда выспится. На даче он всегда после обеда спит.

Подхожу к штакетнику:

– Здравствуйте, Эраст Егорович!

А он гудит таким рокотливым баритоном удивленно:

– Добрый день, юноша! Чем обязан?

В общем, сели мы у него под грибочком и я ему про свой сингулярный гвоздь в голове всё и рассказал. Мол, всё мне понятно, как Вселенная после Большого Взрыва всё расширяется и расширяется, а вот что было до взрыва и в самом-самом начале – не понятно! Как можно говорить о нескольких секундах в самом начале Большого Взрыва, если сама Вселенная находится в каком-то сингулярном состоянии, где нет длины, массы и времени? Если нет времени, то как понять «несколько секунд» и «когда»?

Драконя, скажу вам откровенно, мужик авторитетный. Выше меня ростом, толще раза в три, бородища рыжая до глаз, со лба лысина… Потом от него воняет, не моется он, что ли? Глаза навыкат, на месте не стоят, так и зыркают… На мой вопрос он помолчал немного, а потом спрашивает:

– Насколько я понимаю, юноша, математическим аппаратом ты владеешь недостаточно совершенно?

– Точно! Владею совершенно недостаточно. А точнее – вообще никак не владею. Мне бы популярно, в трех словах… Как из того, что не имеет длины, массы и времени – из Ничего вдруг образовались материя, пространство, да ещё и сознание?

Профессор целую минуту, наверное, таращился на меня и жевал чего-то в себе. Потом говорит:

– Сингулярное состояние? Я легко покажу тебе образно, математики здесь не потребуется.

Он закрутил как попало всеми пальцами рук, состроил зверскую морду, закряхтел и выпучил глаза. Через губы трубочкой медленно и с натугой начал будто бы выдувать из себя что-то, вроде пузыря из жевательной резинки, должного обязательно лопнуть.

Ничего не выдулось и не лопнуло.

Но у меня вдруг что-то торкнуло в голове: «Он, этот профессор, просто балбес! И правильно, что батя его недолюбливает!».

Надо было убегать из беседки, но, если честно сказать, я побоялся его покрасневшей от напряжения рожи: «Треснет сейчас в лоб – и дух из меня вон! А будет ему за это что или не будет, для меня, дохлого, разницы потом никакой…». Вот и остался…

– Теперь понятно?

– Приблизительно, Эраст Егорович, спасибо!

– Пожалуйста. И добрый тебе, юноша, напоследок совет. Если хочешь доносить свою голову до старости, не задавай больше этот вопрос никому. Всегда помни, что язык не должен работать быстрее мысли в голове. Понятно?

– Понятно, Эраст Егорович, – и в калитку, покуда цел. А сам злюсь: «Подумаешь, напугал… Кого пугать?». Вы знаете, как живот сам, своим голосом, от страха кричит, когда к нему нож приставлен? Да вам лучше и не знать. Противно кричит. Если б этот Драконя попался ночью нашим братанам в Клоповке, то про свой баритон точно бы забыл и до конца жизни верещал бы тенором… Пусть студентов своих двойками стращает… Руку напоследок пожал. А ладонь у него вялая, потная и холодная. Как лягушечья лапа. Пока до себя шел, руку раза три об штаны вытирал и всё равно пришлось с мылом мыть.

Батя спрашивает:

– Как?

– Балбес он, хоть и профессор…

– Я тоже так думаю. У нас таких, по пьянке сделанных, половина Клоповки. Им вначале нужно нос расквасить, а потом только разговоры говорить. Иначе не поймут.

Бате-то что... У него ладонь – чуть поменьше совковой лопаты. Вы знаете, сколько весит магистральный рельс? Да вам лучше и не знать… А батя его за один конец легко поднимает. Потому в Клоповке его все слушаются. А я где?

Весь вечер, как вернулись с дачи, провалялся на кровати мордой к стенке. На душе муторно, будто дерьма наелся. Вы знаете, какой вкус у души с дерьмом? Да вам лучше и знать. Противный вкус… И было так, покуда мысль не пришла: «У меня же есть классный друг – дядя Сёма! Уж он-то меня точно выручит!».

Семён Семёныч Гольдман живет на втором этаже в бараке напротив нашего. Батя его уважает. Кабы не Семён Семёныч, говорит, у нас в Клоповке половина мужиков перемёрло бы от беспохмелки. Вот так!

До пенсии Семён Семёныч тоже работал на дороге. В комбинате питания. «Очень важная работа, – говорит он, – А как же? Каждый день по дороге едут тысячи людей и все хотят кушать! И кушать хотят правильно! Если кто-то покушает неправильно и его за это снимут с поезда в медпункт, то потом обязательно придут за мной и начнут спрашивать, почему этот человек кушал неправильно? А оно мне надо? Я всегда старался, чтобы люди кушали правильно!». С родителями он приехал в наш город во время войны в эвакуацию, но так и остался здесь. Маленький, сутулый, со скрипучим голосом, с блестящими темными глазами и блестящей лысиной над белыми волосами венчиком, ко мне он относится хорошо. Причём со всеми, на улице, он говорит, как все, и руками делает так же, как наши, клоповские. А когда мы остаемся вдвоем – говорит и руками делает, будто бы я вместе с ним приехал из его далёкого запада. «За сшчто я тебя люблю, Сашя? За то, сшчто я тебе самый доверенный человек! Ещё никто, за кого ты просил, не обманул меня. Это дорогого стоит!».

Ну и что с того, если мужики поутру берут у дяди Сёмы чекушку, а с получки приносят две? Никто ж не заставляет. Не берите! Да и сам он настолько убежден в правильности своего поведения, что под это имеет даже свою теорию: «Сашя, если не иметь процент с того, что даёшь взаймы, никакого сшчастья не будет! А жить сшчастливо, Сашя, это значит хорошо сшчытать свой гешефт. А сшчытать можно только то, сшчто хорошо сшчытаемо. А если есть сшчто-то, сшчто нельзя посшчытать, это очень плохо». Я его спрашиваю: «Вы же не бедный человек, дядя Сёма, почему же вы не купите себе квартиру в достойном месте?». «Сашя, – отвечает он, – если я отсюда уеду в другое место, ко мне никто не будет ходить, и где будет моё сшчастье?».

 

На мой вопрос о сингулярном состоянии Вселенной дядя Сёма ответил просто и быстро:

– Сашя, не дури себе голову! Большой Взрыв придумали умные люди, сшчтобы вечную и бесконечную Вселенную переделать и сделать её невечной и небесконечной. Сшчытаемой! Сшчтобы у Вселенной было начало. А у всего, где есть начало, таки найдется и конец!

– Зачем?

– Затем, Сашя, сшчто всё, к чему прикасается ростовщик, превращается в золото. Это так. Когда ты помогаешь мне, ты помогаешь всем нам, которые делают планету золотой. Но если ты скажешь, сшчто золото нельзя кушать, и это так. И ты скажешь, сшчто когда вся Земля превратится в золото и пустыню, всем людям будет нечего кушать. И это так. Но тогда все души правильных людей сольются в шестьсот тысяч правильных душ и будут вечно летать над Землей в блаженстве! Там не надо кушать!

– Но вы же сказали, что у Вселенной, а значит и у Земли, должен быть конец. Над чем тогда будут летать правильные души?

– Сашя, но я тебе уже сказал, сшчто Большой Взрыв придумали специально, сшчтоб Вселенную можно было посшчитать! А вся Земля из золота – это же так сладко!

Сладко, сладко… Я пробовал лизать мамкину цепочку из золота – никакой там сладости нет.

– А у неправильных людей, выходит, нет ни каких шансов получить своё будущее?

– Ну как же, Сашя, шанес есть всегда… Но шанес – как любимая девушка, за него нужно бороться. Мы свой шанес купили. Купили вместе с теми, кто могли бы сшчо-то изменить. Вже теперь не изменят!

Что-то очень уж неприятное послышалось мне в словах дяди Сёмы:

– Ну да, посчитать Вселенную, чтоб потом её прикончить? Какая-то придумка у ваших умных людей… Не нравится она мне! А я, дядя Сёма, правильный человек?

Тут Семён Семёныч насторожился. Поднял кверху указательный палец, глаза его, увиливая от прямого ответа, загорелись темным огнем:

– Человек, Сашя, должен думать то, сшчто в него вложено образованием и воспитанием! Он должен думать правильно!

– А если человек начнет думать больше?

– Ну, немножечко… А если совсем начнет думать… Тогда его нужно немножечко убивать!

– За что убивать?

– За то, сшчто кто много думает, тот должен мало говорить, Сашя!

«Ну, дела… И этот стращает… Сговорились они с Драконей, что-ли?». Пойду, говорю, дядя Сёма. А он как-то странно-ласково в глаза мне глянул:

– Иди, Сашя!

И руку мне между лопаток приложил. Ладонь теплая, а в груди у меня будто жаба ворохнулась, холодная, скользкая такая…

 

…Весь день, до самого вечера, просидел за компьютером, пасьянсы раскладывал. Сидел и злился. Вы знаете, как голова трещит от злости? Да вам лучше и не знать. Противно трещит… Карты перекидываю, а в голове серая мыслюка грозовой тучей ворочается: «На какую такую уж запретную тему я наступил? И почему за её обсуждение меня обязательно должны прикончить?». Самое интересное, что страха не было. Но любопытство разгорелось такое, что в висках начало тукать. И дотукало: «Даниил Андреевич!».

Леонов Даниил Андреевич живёт на самом краю Клоповки, за мелькомбинатом, где круча горы переходит в отвесную скалу над рекой. Тупичок хорош тем, что дальше ни дороги, ни тропы уже нет. Крохотный домишко его, как он сам называет его «моя берлога», задней стеной упирается в кручу, а передняя стена стоит на высоком каменном фундаменте. Забора у него нет. Да и зачем? С двух сторон крутая гора, снизу, под обрывом, – река, а тропинку, шириной в полметра, надёжно охраняет сидящий на цепи пёс Пират.

С Даниилом Андреевичем я познакомился на почте, куда хожу получать свои журналы, а он – пенсию. Очередь-то в окошечко одна… Он, когда увидел мои журналы, первым разговорил меня и пригласил к себе в гости. Высокий, костистый, с седыми, зачёсанными назад волосами и насквозь пронизывающим взглядом голубых глаз, он сам по себе привлекает, но интереснее всего с ним разговаривать. Батя говорит, что дед Леонов занимал какую-то научную должность, но полжизни откатался по лагерям из-за несрастушек с властью. Потому и живёт сейчас отшельником. А Семён Семёныч его вообще терпеть ненавидит, говорит про него, что в каждой деревне – свой дурак. На мой вопрос «почему», объясняет: «Если он такой умный, то почему такой бедный?». А живёт Даниил Андреевич, действительно, бедно. Настолько, что я даже стесняюсь к нему ходить в гости. Он всегда угощает меня чаем с карамельками. Как их есть, эти конфеты, если он сам на вид всё время голодный? Хотя, компьютер с интернетом у него стоит на столе. Продвинутый дед…

 

– Что такое сингулярное состояние Вселенной? Ха-ха-ха, ха-ха-ха!

Смотрит на меня своими синими глазами и смеётся, аж плачет. А чего я такого смешного спросил? Потом, когда он успокоился и слёзы вытер, я ему про всё и рассказал: и про Драконю, и про дядю Сёму, и про то, что оба пригрозили меня грохнуть…

– И вы, Саня, всерьёз поверили этому Гольдману, что древние идеологи решили переделать вечную и бесконечную Вселенную в конечную и невечную? Считаемую? Ничуть! Они были не глупее нас с вами. Они решили переделать то, что им было по силам и деньгам – они решили переделать мировоззрение людей планеты. Как? Пришлось постараться. И чего только для этого ни изобрели: материализм с его случайным возникновением жизни, человека, произошедшего от обезьяны, Большой Взрыв Вселенной, теорию относительности, квантовую теорию, первичный бозон, теорию суперструн. Нынче вытащили на сцену теорию больших чисел. И зачем вы думаете, Саня, вся эта антидуховная армия? Ответ на поверхности: только лишь для того, чтобы человек не искал причину своего бытия – зачем он здесь, на этой удивительно красивой планете с названием Земля, и не мешал достижению их цели – общепланетного господства.

– Так эти теории, оказывается, всё – враньё?

– Что-то – всё, а что-то – отчасти… Представьте себе, Саня, что мы находимся в зале, на огромной стене которого кем-то нарисована самодвижущаяся мультяшная картина. Она называется «Мир». Люди смотрят на неё и думают, что это и есть мир. Но в центре картины, куда можно добраться только по лестнице, находится небольшое, малозаметное снизу окно. Оно называется «окно Божественной причинности». За этим чудесным окном и находится то, что называется «Мир жизни живой». Смотрящему в него становится видно, почему пчела строит соты, почему синица вьёт гнездо, а суслик роет нору и многое-многое другое. Там станет видно Того, Кто их сотворил и научил творить маленькое своё. А главное, там станет видно, зачем, для чего, создан сам человек. Туда можно заглянуть, если сильно захотеть… Только вначале нужно найти лестницу и собрать в себе силы, чтоб добраться до окна…

Видите ли, Саня, все учёные-материалисты по сути являются патологоанатомами, вивисекторами Вселенной. Они не замечают Дух Вселенной, того, что Она жива. Дух – именно то, чем отличается живой человек от мёртвого. Но если врач смотрит на больного только с позиции анатомии – чему его в основном и учили, то мы будем иметь дело с врачом-недоучкой.

– И всё?

– Практически, всё. Беда в том, что все объяснения, затрагивающие области Духа, сразу же получают клеймо мистики, суеверия, мракобесия или ещё что-нибудь из этого ряда.

Все материалистические теории исследуют или фиксируют лишь внешние проявления, доступные органам чувств человека. И только через окно Божественной причинности можно увидеть больше, чем дано человеку в ощущениях. Но ты должен увидеть сам. Потому что, сколько на свете людей, столько и Путей к Создателю Вселенной. У каждого человека – свой Путь духовного делания. Если же будешь пользоваться рассказами других, то снова увидишь мультик, от которого убежал.

– А духовность – это как?

– Духовный человек имеет чуткий слух к голосу совести, зоркую, далеко видящую интуицию, разум, принимающий открытия…

– Даниил Андреевич, а почему вы об это никому не рассказываете?

– Ну что вы, Саня! Я пытался было… Плохо всё кончилось. Потому что наука, а она вся построена на материалистических принципах, в том числе и на Большом Взрыве Вселенной, она Творца и духовность человека в упор видеть не хочет. И всё, что ей мешает, она уничтожает. Уничтожает беспощадно!

– А меня Драконя и Семён Семёныч поэтому и стращали?

– Поэтому, Саня. Поэтому и я вам советую: пожалуйста, будьте осторожны! Причина и беда всему – алчность. Она безжалостна.

Один мой знакомый, моряк рыболовного флота, как-то рассказывал: в кошель с промысловой рыбой попала здоровенная акула. Шутники распороли ей брюхо, а она долго, пока не сдохла, всё глотала и глотала рыбу, которая тут же из неё вываливалась.

Тот же Сеня Гольдман: опутал, как паук, своими кредитами всю Клоповку, братаны ему долги вышибают… а зачем? Жены нет, детей нет, да вообще близкой родни, насколько я знаю, нет. Не для кого копить, и в гроб ему деньги не положат. Уж до смертинки, как говорится, две пердинки… Зачем ему деньги? Спроси – так он тебя же дураком обзовет… Так же можно было спросить у акулы с её распоротым брюхом.

Алчность ничем ни объяснить, ни оправдать нельзя. Именно алчность, бросившая вызов Промыслу Творца, поставила человечество на грань самоуничтожения.

Планета из золота – то, чего в реальности быть не может, однако спроси у банкира-ростовщика, желает ли он прекратить своё грязное дело? Я сам за него отвечу – не желает! Но ведь ссудный процент, доведённый до абсурда, будет означать конец всему! Где же та грань, за которую переступать нельзя? Как узнать, высчитать, что за следующим шагом, отжимом у арендатора процентных денег, наступит судный день – пропасть? Рассчитать можно только то, что считаемо. Вот для чего и придумали Большой Взрыв, с началом и, соответственно, концом жизни Вселенной. Дело за малым: заставить всех людей поверить в эту чепуху.

Поэтому, Саня, все проявления атеизма в науке есть не более, чем проявления глупости.

 

Помолчал, что-то передумывая:

– И поверьте мне на слово, Саня. Глупость в науке далеко не так безобидна, как она может показаться на первый взгляд.

– Как балбес Драконя?

– Согласен, балбес. Их, таких профессоров-балбесов, полно. Они понимают главную свою задачу – прилежно петь в научном хоре, часто даже не понимая слов, которые поют. А им за это – пожизненное содержание и показушный почёт. Горько смотреть…

Люди перестали понимать главное: зачаток каждого животного и растения, живущего на планете, живёт и в человеке. В воле человека развить и овеществить в себе любого из них. Но в человеке есть то, чего нет ни в каком животном – зачаток Бога. Если же человек развивает в себе алчность акулы, то он и становится акулой, балбесом, не желающим даже думать о своём предназначении в этом мире и о последствиях своего поведения.

А тех, кто, сдерживаемый совестью, не пожелал стать акулой, акулья власть заставляет надеть смирительную рубашку на свой дух, своё «я» и убивать в себе зачаток Бога, духовность, быть «как все» – питательной средой, кормом для акул.

Когда вы, Саня, начнете видеть дальше собственного носа, вы поймете, что объединительная сила, фундамент любой политической системы, в конце концов, есть объяснение причинности бытия человека. Ошибочно заложенный фундамент обязательно приведет к разрушению всей системы. А практика, по словам древних, – это критерий истины…

– Как деньги?

– Да, Саня, алчность может объединить лишь банду воров и грабителей, на большее она не способна.

Для порабощения народов планеты годится только материалистическая идеология ссудного процента. Но Творец, создавая человека по образу и подобию своему для самоповторения и продолжения Себя в Вечности, не попустит гибели Земли от рук акульей власти, ростовщиков и грабителей. Не для того Он её создавал. Как это произойдёт? Я не знаю, в небесных иерархиях не разбираюсь, не бывал я там.

Но убеждён точно: человека, осознающего причинность своего бытия, деньгами победить невозможно. Ведь деньги придуманы для человека, а не наоборот. Знания и убеждённость в своей правоте настолько укрепляют силу духа и силу воли человека, что деньги сами пойдут ему в услужение. Что и должно быть…

А шестьсот тысяч душ, блаженствующих над загаженной и опалённой для добычи золота планетой, – это выдумка акульей власти для самооправдания бездуховных преступников, их вариант конца света. А заодно и приманка в западню для тех, кто ищет и сомневается.

– Так что же делать, Даниил Андреевич? Ну, не хочу я быть едой для акул и акулой быть не хочу!

– Что делать? Думайте, Саня… Уже одно то, что вы теперь знаете причину всех наших бед, по сути, значит очень много. Как говорят врачи, правильно поставленный диагноз – это гарантия выздоровления.

Помолчал и прищурился на меня, аж мурашки по спине побежали:

– Осмысленный взор на мир через окно Божественной причинности – это и есть истинное мировоззрение. Многомерная и всеохватная, что означает «всё и сразу», система образных представлений человека о Вселенной и своём месте в ней. Понимание, что человек создан Творцом для самоповторения, продолжения Себя в Вечности и Бесконечности. Истина, которая и есть основа всему. Вот что стоит по другую сторону линии фронта с Большим Взрывом. Человек, ясно и чётко видящий цель, поставленную перед ним Творцом, обязательно её достигнет! Ведь ясность поставленной цели – есть главное условие достижения победы. Удачи, вам, Саня!

…Домой я не шёл, – летел, не чуя под собой земли. Грудь распирало восхитительное чувство, а клубок мыслей, которыми загрузил голову Даниил Андреевич, словно сорвался с горы и, наматывая на себя ещё что-то новое, становился всё больше. Вот она – моя сингулярность! И не надо мне больше врать! Такое счастье – миг истины – человек, наверное, может испытать только раз в жизни. Душа на непонятном языке пела торжествующий гимн. Там, за окном Божественной причинности, в гармонии Живой Природы, обитал Разум Вселенной!

Вы знаете, как от счастья и радости поёт душа? Теперь будете знать. Я с вами делюсь своим счастьем и своей радостью! Бесплатно и без процентов!

 

…Ночью, уже на рассвете, разбудил страшный грохот. За окном – жуткая картина: из-за реки, с правого берега, громадным катком наползала стена из дыма, пыли, вырванных с корнем деревьев, каких-то досок и железных листов. Позади поднимался, почти до неба, гриб атомного взрыва. А над ним парит, торжествующе раскинув чёрные крылья, гигантская летучая мышь с головой Дракони. Глаза выпучил и визжит на меня оглушительно, будто ткнули его ножиком, только не в живот, а чуть пониже спины:

– А-а-а, юноша! Советовал тебе не лезть не в своё дело! Теперь ты видиш-ш-шь, что такое сингулярный гриб? Ещё две секунды и ты его почувствуешь! Сейчас-с-с ! Твоё время кончится!

Сел. Протёр глаза. Тишина, никакого грохота. Будильник тикает на тумбочке. «Тьфу, ты, мерзость! Теперь я всё знаю про вашу сингулярность! Приснится же!» И повалился на подушку досыпать дальше.

 

г. Красноярск