Андрей КАНАВЩИКОВ. ДЕКАБРИСТЫ: МИФОЛОГИЧЕСКИЕ И ЖИВЫЕ. Об исследованиях Эдуарда Штеца

Автор: Андрей КАНАВЩИКОВ | Рубрика: ДАЛЁКОЕ - БЛИЗКОЕ | Просмотров: 157 | Дата: 2016-10-04 | Коментариев: 1

 

Андрей КАНАВЩИКОВ

ДЕКАБРИСТЫ: МИФОЛОГИЧЕСКИЕ И ЖИВЫЕ

Об исследованиях Эдуарда Штеца

 

Председатель Декабристской комиссии при Совете Союза краеведов России Эдуард Богданович Штец продолжает работу над фундаментальной восьмитомной работой о декабристах. Первый том «Члены тайных обществ декабристов. События, даты, места пребывания», который вышел в 2011 году, был посвящён Москве и Московской губернии.

 

Широкий заговор

Кажется, что может быть неизвестного о такой хрестоматийно-школьной теме как «декабристы»? В действительности неизвестного здесь гораздо больше, чем известного.

Начать хотя бы с того, что о декабристах обычно принято говорить, как о мятежниках-романтиках. Этаких бунтарях в белых перчатках, идеалистах, которые не могли победить, но всё равно во имя высоких идеалов выступили на Сенатской площади в Петербурге 14 (26) декабря 1825 года.

В действительности заговором было охвачено значительное количество офицеров, и выступление в Петербурге вовсе не являлось неким джентльменским актом по отношению к существующей власти. Так как заговорщики искренне хотели победить и вполне могли победить.

В частности, 24 декабря (5 января) К.Г. Игельстром и А.И. Вигелин практически склонили к бунту Литовский пионерный батальон под Белостоком. 29 декабря восстал Черниговской полк на Украине. А 6 (18) февраля 1826 года капитан С.И. Трусов прямо во время смотра Полтавского пехотного полка призвал к свержению Николая I.

Так что декабристы не шутки с царской властью шутили, а создали разветвлённую и боеспособную цепь заговорщиков, готовую идти до конца. Поэтому и относиться к декабристам следует серьёзно, ясно понимая, что они из себя представляли и как такой поворот в истории России оказался возможным.

 

Преступление и наказание

Тем более, что вопрос состоит уже в том, кого называть декабристом. Например, поэт, друг Пушкина и многих декабристов – А.Н. Креницын (1801-1865), по словам декабриста А.С. Гангеблов, во время учёбы в Пажеском корпусе являлся главой тайного общества пажей.

Фактом является и возмущение императора Николая I, когда Пушкин принёс ему первую часть своей «Истории Пугачёва», завёрнутую в случайный черновик с именами братьев Александра и Петра Креницыных.

Император даже оставил рядом с крамольными именами свою недовольную реплику: «Что такое?».

И, одновременно, Александр Креницын не был повешен или как-либо наказан, оставшись, скорее, идейным бунтарём, чем бунтарём физическим.

Э.Б. Штец уточняет:

«Об этом вопросе до сих пор спорят сами декабристоведы. Они говорят, что декабристы – это только участники тайных обществ, другие говорят, что к ним должны быть причислены и те, кто осуждён Верховным уголовным судом по делу декабристов.

Я лично считаю, что декабристы – это те, которые понесли наказание, от уголовного до  административного. Всех остальных, причастных к движению, называю – члены тайных обществ декабристов».

Почему? Штец привёл пример Дмитрия Щепина-Ростовского, который ни к какому тайному обществу не относился, просто так получилось, что он был один из активных участников событий на Сенатской площади.

Или Дмитрий Завалишин. Навскидку можно назвать около десяти лиц, которые были осуждены, но не являлись членами тайных обществ. Наоборот, некоторые были членами тайных обществ, но не привлечены к ответственности.

В итоге споров вопрос выливается в то, что исследователи сами для себя определяют, кого именно считать декабристами. И позиция Эдуарда Богдановича не лишена логики. Виноват – значит, наказан. Не наказан – значит, не виноват.

 

Этапы большого пути

Другой важный момент состоит в том, как следует относиться к декабристам. Кроме, конечно, того, что они – либералы, вынесшие свои идеи из Заграничного похода Русской армии, и плоть от плоти дворянство. С этим более-менее понятно.

На поверхности лежит и тот факт, что за основу декабристских тайных обществ были взяты тайные общества масонов, а первые руководители декабристов фактически процентов на 80 состояли из масонов.

Сложнее с внутренней сутью декабризма. Так враги или друзья России? Разрушители или всё-таки идеалисты?

Штец рассказывает:

«Есть такой историк-декабристовед Сергей Эрлих. Он долго работал над темой мифотворчества и последняя его обобщающая работа называется «Война мифов». Я был на презентации книги, которая выпущена в 2016 году.

Суть такова, что на протяжении всей истории декабризма декабристов использовали все в своих целях. Что власть, что интеллигенция, что оппозиция…

Так, Николай I вычеркнул полностью этих людей из жизни общества. Только благодаря жёнам, которые поехали в Сибирь, в принципе о декабристах не забыли. Поскольку о них практических не упоминали даже те, кто писал мемуары, стараясь или обезличенно писать, инициалами, или не упоминать вовсе.

Реанимацию, если можно так сказать, декабристов осуществил Герцен и фактически из небытия вытащил их. На волне подъёма революционного движения они стали определённым ориентиром. Но уже к концу 19 века о декабристах даже в Сибири забыли.

Потому что уже пошла новая волна революционеров – более активных, более идейных и она затушевала и практически похоронила память о «революционерах» с Сенатской площади. Только в начале 20 века, с событиями Февральской революции, были открыты архивы, и произошёл выплеск литературы о декабристах».

Э.Б. Штец определяет время до 30-х годов золотым веком декабристоведения:

«Позже всё это назвали вульгарной буржуазной школой Покровского. Но именно тогда был заложен фундамент для будущих исследований.

Новый всплеск произошёл в 50-х годах, когда праздновалось 125-летие восстания. Тогда академик Милица Васильевна Нечкина взяла бразды в свои руки, осудила Покровского за его учения и начала декабристов встраивать полностью в революционное русло.

Направление, которое она задала, практически до конца 20 века было доминирующим в декабристоведении, и любое отклонение от постулатов нечкинской школы считалось антисоциальным».

 

Среди мифов

Можно ли доверять книгам о декабристах тех периодов? Можно. Но с некоторыми оговорками.

Щтец убеждённо говорит:

«Несмотря на то, что в советское время был выпущен очень большой массив литературы, но по сути, если разобраться, то достойную литературу по декабристам на пальцах можно пересчитать. Большинство документов до сих пор лежат в архивах неопубликованными.

На рубеже 20-го и 21-го веков как раз схлестнулись мифы, контрмифы и псевдомифы по поводу декабристов. Жив был ещё миф, основанный на Герцене. Активизировался миф о декабристах как классической пятой колонне. Получил развитие монархический контрмиф, так как очевидно, что выступление было направлено и против императора, и против Церкви, так как император считался со времён Петра Первого и главой Русской Православной Церкви».

Какой взгляд вернее? Точнее говорить о том, что за все годы исследований декабристов покрыли таким слоем позолоты и противоположной субстанции, что они стали практически неузнаваемы. Все стороны зациклили их на революционную тематику, так что уже не стало видно ни людей, ни живых судеб.

 

Память по-сибирски

Подробнее о своей работе по «оживлению» декабристоведения Штец говорил на примере Восточной Сибири, на том материале, что составит два последующих тома его труда.

Как ни странно, началось с разочарования:

«Первоначально, когда я этой тематикой увлёкся, то думал: уж кто-кто, а сибиряки должны вывернуть там всё наизнанку. Ведь для Сибири декабристы – определённый туристический бренд.

На самом деле получилось так, что даже биографический справочник «Декабристы» 1988 года издания процентов на 40 нужно менять. Там приводятся неправильные даты рождений, мест рождений, периодов службы, мест погребения, дат кончины и многого другого».

Эдуард Богданович поделился таким ощущением:

«Вроде вот он есть документ. Один его опубликовал, но второй переписал, сделав ошибку, и пошла ошибка гулять по всей литературе. Более того. Авторитет некоторых советских историков в Сибири был до того высок, что уже никто не смотрел первоисточник».

Не на высоте оказалась и общественная память о декабристах. Даже при наличии 7 специализированных музеев декабристов. Слабо развита преемственность исследовательской работы, фонды толком не формируются.

«Детей водят из школ, туристов, есть баннеры всевозможные, но само местное население довольно слабо ориентируется в вопросе, кто такие декабристы. Лично сталкивался с тем, что путают декабристов с революционерами двадцатого века».

 

Побывал везде

Всего в Восточной Сибири отбывал наказание 101 декабрист, в том числе, на каторге – 83. Всего на поселении находилось 86 декабристов. С пребыванием членов тайных обществ декабристов связано 89 населённых пунктов. Под амнистию в Восточной Сибири попали 19 человек. Из них 13 вернулись обратно и 6 остались в Сибири. Всего в Восточной Сибири похоронено 40 декабристов.

«Все эти 89 населённых пунктов я прошёл, – подчеркнул Штец, – и всё, что там сохранилось, зафиксировано».

О каждом объекте Эдуард Богданович подробно рассказал. И в целом картина вырисовывается в части исторической памяти не слишком благоприятная.

 Например, дом Волконских в Иркутске, где находится музей. В советский период здание восстановили очень хорошо. Но до сих пор не ясно, что же именно имеется в виду. Или это дом родителей Волконских, или этот дом, который купили дочери Нелли, когда та вышла замуж за Молчанова в Иркутске? Не ясно.

Или дом Трубецких в Иркутске. Когда праздновалось 150-летие восстания декабристов, просто как-то так невзначай определили, что это – «Дом Трубецких». Документального подтверждения этому нет.

В лучшем случае существует версия, которая утверждает, что это якобы тот дом, который купила бабушка для дочери Трубецких, когда та выходила замуж. Но это точно не дом Трубецких.

Схожая ситуация по дому Нарышкиных в Чите. В эпопею 150-летия  восстания декабристов один из старых домов, находящийся недалеко от единственного сохранившегося памятника старины – Михайло-Архангельской церкви (XVIII век), где венчались супруги Анненковы, просто произвольно назвали домом Нарышкиных.

Можно лишь пожалеть, что известный краевед Кузнецов не сохранил в своё время хотя бы фотографий. Так, дом И.И. Горбачевского в Петровске-Забайкальском был зафиксирован Кузнецовым ещё на фотографии 1886 года.

Впрочем, даже наличие подлинного здания ещё ничего не гарантирует в плане сохранения памяти. Так, дом И.В. Киреева в Минусинске был выявлен 15 лет тому назад, но до сих пор он является жилым со всеми вытекающими отсюда последствиями. Самая свежая новость – жильцы обшили дом сайдингом. Потому что жить-то надо!

Больше повезло в том же Минусинске дому Н.А. Крюкова. Там функционирует Музей декабристов – филиал Минусинского краеведческого музея. Повезло…

 

От юбилея до юбилея

Не менее причудливые истории сопровождают надгробия и могилы декабристов. Очень хорошо показывающие степень пресловутой исторической памяти.

Лишь в 1925 году практически случайно были найдены надгробия Н.А. Панова и П.А. Муханова в Иркутске. Найдены прямо в свалка мусора. Местный краевед пролез среди листьев, досок и увидел едва читаемые надгробия.

После торжеств о могилах снова забыли. Чтобы уже в 50 годах возобновить сооружения на «предполагаемом месте».

Праху Артамона Захаровича Муравьёва и Алексея Петровича Юшневского не дали погибнуть при формировании Иркутского водохранилища. Их могилы были перенесены из зоны затопления. Но перенесены без памятников. Превращая нынешние сооружения в чистой воды новодел. Только оригинальная доска Юшневского и сохранилась.

Достаточно вольно с памятью о декабристах обошлись и в Петровске-Забайкальском. Так, в 1975 году надгробие А.С. Пестова было установлено на произвольном месте, противореча даже акварели очевидца, Николая Бестужева. И это при том, что Пестов – фигура непростая. Он – первый и единственный декабрист, который скончался в Читинском остроге.

Ведь как было всё организовано? Штец уточняет:

«Первоначально декабристов собрали в Читинском остроге. Выделили для них 3 жилых дома, хаты местных жителей, огородили их частоколом – вот такой острог. А тем временем на Петровском Заводе формировалась тюрьма, которая была построена по принципу американских тюрем. Можно сказать, что это единственная тюрьма за всю историю царской политической ссылки, которая была самой благоприятной и самой во всех отношениях социально направленной».

 

По две могилы

Особенно причудливо всё сложилось с поиском могилы М.К. Кюхельбекера в Баргузине. К 1975 году нужно было срочно отчитаться. Одни старожилы указали некое место, где тут же поставили хороший мемориал, посвященный Михаилу Кюхельбекеру.

Но в 90-х годах в Баргузин приехала американо-венгерско-советская экспедиция. Они искали могилу Шандора Петефи. По одной из версий национальный герой Венгрии как раз был похоронен в Баргузине. Эта версия утверждала, что Петефи не погиб на поле боя с русскими войсками, а был взят в плен и отправлен в Сибирь.

В итоге комиссия нашла череп Петефи, точно идентифицировав человека по торчащему вбок зубу. Однако, венгры не захотели принимать находку. Петефи для них – национальный герой, а герои гибнут на поле боя, не попадают в плен и не умирают там своей смертью.

Советские учёные тоже решили молчать в целях солидарности с нашими тогдашними союзниками венграми. Под шумок скандальный череп забрали себе американцы.

Но раскопки на кладбище привели ещё к одной сенсации. Один из местных жителей вдруг сказал: «Я лично видел в детстве, в 30-х годах, что на этом месте находилась плита, где было написано «Кюхельбекер»».

Решили уточнить. И в самом деле удалось отыскать в ходе эксгумации подлинные останки Михаила Кюхельбекера. Его череп, чугунные кольца из кандалов… Так вот и стоят теперь две могилы в 80 метрах друг от друга – парадная и подлинная.

Могил М.С. Лунина в Акатуе тоже две. Только здесь раздвоение произошло по иной причине. Надгробие декабриста находилось в таком плачевном состоянии, что один местный житель не выдержал и установил рядом собственный памятник, за собственные средства.

Историки и краеведы поначалу хотели заклеймить позором не в меру энергичного местного жителя. Любая инициатива, как водится, наказуема. По потом согласились, что православный крест не посягает на память католика Лунина. Так как ещё до Сибири тот считал себя православным и на следствии писал саморучно о том, что он греко-православного вероисповедания.

 

Стали памятниками

Э.Б. Штец сообщает, что ни одного общего памятника декабристам в Сибири нет, а вот жёнам декабристов в Иркутске памятник сделан. Что, наверное, и справедливо, учитывая все наслоения мифов вокруг бунтовщиков-декабристов. С жёнами, конечно же, куда прозрачнее всё обстоит и благороднее.

Особенно прославилась чета Анненковых. Александр Дюма посвятил им свой роман «Учитель фехтования». А режиссёр В.Мотыль снял известный фильм «Звезда пленительного счастья» о романтизированной истории любви Ивана Александровича Анненкова и Жанетты Полины Гёбль.

Отдельный памятник заслужили тем более немногие. Например, И.И. Сухинов в Горном Зерентуе. Прославился человек исключительностью своей судьбы.

Если тех декабристов, которые были осуждены по Верховному уголовному суду в Петербурге, везли на санях да на повозках, то офицеры-черниговцы шли в Сибирь пешком почти полтора года. Сухинов до того озлился по дороге тем обстоятельством, почему он, не член тайного общества, находится в худших условиях, чем непосредственные организаторы заговора, что в Сибири сразу начал готовить бунт.

Офицер собрал бывших солдат, купцов, накопил 5 тысяч патронов, а когда всё раскрылось, то был расстрелян. Поспешил прогнуться перед императором комендант декабристских острогов Лепарский. Он даже объявил декабристам: дескать, и рад бы помиловать, да император велит расстрелять.

А после приведения приговора в исполнение приходит подлинная воля Николая I: расстрела не допускать, перевести к остальным в Читинский острог. В итоге до конца жизни комендант мучился угрызениями совести.

 

На широкую ногу

Вообще, кровожадность царизма на поверку оказывается значительно преувеличенной. И Сухинова император убивать не велел. Да и все декабристы, по словам Штеца, жили на поселении, как обычные помещики, которым регулярно присылали деньги от крепостных.

«Некоторые спокойно жили на 1000 рублей, а такие, как Трубецкие, проживали до 40-50 тысяч в год, – уточнил Эдуард Богданович. – И денег им не хватало. Жили они на широкую ногу, с массой приживальщиков. По 20-30 человек за столом сидело, калек, больных, богомольцев...

Писали так же, как про Муравьёвых в Урике, что они на каретах разъезжали, фейерверки еженедельно проводили. Только первоначально декабристов власть приглушила, а потом, когда те вышли на поселение, то начали получать деньги.

Император боялся, что при наличии больших денег декабристы подомнут и губернаторов под себя. Правильно боялся! Ведь имея такой большой ресурс, как родственные отношения и вхожесть к императорской семье, могло быть всё, что угодно».

«А сколько протекций они сделали! – говорит Штец. – Читаешь эти письма и постоянно видишь что-то вроде «скажи там слово перед губернатором за того-то казацкого сотника, он хороший парень, нужно ему помочь». Много вещей интересных выясняется. Хотел бы сказать, что если в Сибирь декабристов сослали, то это не значит, что они потеряли свой статус.

Даже будучи лишёнными княжеских, графских титулов, они по-прежнему величались князьями и графами. В официальной переписке жёны, когда уезжали в район Нерчинских Заводов, подписывали три подписки, что они лишены всех прав и всего-всего лишены, то есть, что они находятся на уровне жён каторжников.

Но это подписка только формальность была. Одно из средств запугиваний, чтобы они туда не ехали.

Фактически дворяне получали деньги под самыми разными предлогами. Возили им деньги даже сами губернаторы. В частности, мать братьев Муравьёвых, чтобы создать благоприятные условия своим детям, раскошелилась на кольцо стоимостью 5 тысяч рублей и на 20 тысяч рублей банковских билетов».

 

Зачем это?

Отчаянный, однако, человек Эдуард Штец. Не иначе офицерская закалка человеку помогает. Исследователь соглашается, что по углям босыми ногами ходит:

«Я уже вошёл в конфликт с некоторыми декабристоведами. Они говорят: «Зачем ты это пишешь?». Но так было. Если сейчас не писать, то рано или поздно всё равно всё будет известно, а сейчас потеряется та объективность, которую мы хотим видеть.

Два тома по Восточной Сибири увидят свет к концу года. Рецензенты откровенно пишут, чтобы не показывал многое, о многом не писал. Думаю всё-таки, что лучше я об этом напишу, чем придёт кто-нибудь с какой-то определённой политической целью или грязью.

В вопросе изучения декабристов объективность нужна, как воздух. Без неё попросту концов никогда не найдёшь».

Например, декабрист А.Е. Мозалевский скончался в Канске, а памятный знак ему стоит в Устьянске. Есть даже какая-то версия, что его друг Соловьёв, сослуживец по Черниговскому пехотному полку, взял тело и перевёз.

«Очень проблематично для государственных преступников», – замечает Штец.

Или взять судьбу Н.Ф. Лисовского, который находился на поселении в Туруханске. Занимался бизнесом, ему разрешили заниматься торговлей.

Они с одним купцом рыбой торговали в районе Туруханска и в районе Дудинки. Там Лисовского несколько дней поил его коллега-купец, поил до тех пор, пока тот не умер.

После спешных похорон купец все долги их совместного предприятия списал на Лисовского. Было описано всё имущество покойного, вплоть до сорочки жены.

В стороне обычно оказываются и судьбы солдат-декабристов. Не офицеров дворянского сословия, которые с деньгами и в Сибири могли неплохо устроиться, а простых солдат. В этом ряду, пожалуй, лишь памятный знак на месте захоронения солдат-декабристов Никитина и Анойченко в Баляганском руднике.

 

Сведения обо всех

Удастся ли Э.Б. Штецу до конца выдержать объективность в своей работе о декабристах, покажет время. Ведь, когда речь заходит о людях, объективность превращается в достаточно условную категорию. Объективны роботы и то только до тех пор, пока платы не перегрелись.

В любом случае позиция Эдуарда Богдановича выглядит очень убедительно и симпатично. Наряду с бережным отношением к каждой мемориальной доске декабристов, даже полуразвалившейся, он собирает сведения по захоронениям губернаторов и действиям царских чиновников.

Собирает сведения обо всех, кто находился по разные стороны идейных баррикад, оставаясь одновременно гражданами России.