Алексей ШОРОХОВ. НА БЕСКОНЕЧНОМ ПОСТУ. О прозе Александра Малиновского

Автор: Алексей ШОРОХОВ | Рубрика: КРИТИКА | Просмотров: 671 | Дата: 2016-09-17 | Комментариев: 2

 

Алексей ШОРОХОВ

НА БЕСКОНЕЧНОМ ПОСТУ

О прозе Александра Малиновского

 

В самарском издательстве «Русское эхо» у Александра Малиновского в этом году вышли две новых книги: «Дом над Волгой» и «Голоса на обочине». И если первая книга представляет читателю в основном знакомые уже произведения писателя («Колки и перелесья», «Под открытым небом»), то появление второй («Голоса на обочине», «Свирель запела на мосту») – можно и должно назвать если не новым этапом, то, как минимум, новым подходом в творчестве автора.

Читателю, знакомому с прозой Александра Малиновского, известен характер большинства его крупных прозаических произведений – который, условно говоря, можно назвать «автобиографическим». То есть тот самый пресловутый «лирический герой» в романах и повестях Малиновского до сих пор был максимально приближен к самому автору, вплоть до совпадений имени и основных вех судьбы.

В повестях «Голоса на обочине» и «Свирель запела на мосту» писатель делает решительный шаг в сторону от этой многолетней инерции, как бы «уходит в народ», становится из «писателя» «слушателем». Выслушивает и записывает истории, поведанные ему в разное время разными людьми, зарисовывает бытовые сценки, протоколирует обрывки разговоров, сжато конспектирует огромные человеческие судьбы, мелькнувшие за одним-двумя воспоминаниями.

И это приносит неожиданный, где-то даже оглушающий эффект. Как, например, в табуированной до сих пор в литературе теме голода и людоедства в Поволжье на заре «новой и счастливой жизни».

 

Кто ответит за Голодожор?

Казалось бы, нас сегодня уже ничем особенно не удивишь, помимо вавилонов прочитанных и непрочитанных мемуаров, ещё и в каждой избушке – свои, как говорится, родовые погремушки времён Гражданской и Великой Отечественной.

Но Малиновскому удалось. Не то, чтобы удивить (зрелый и признанный мастер этим не будет заниматься), а именно – сказать что-то новое… Потому что от тех «избушек», про которые говорит писатель, – не осталось даже «погремушек»…

И в самом деле, кто сегодня из наших соотечественников, до конца недоизнасилованных контрибутивным небратским «голодомором», помнит про Голодожор? Про трагедию русского Поволжья в 1921-22 годах?

А вспомнить стоит. Вот отрывок воспоминаний одного из немногих выживших, приведённый Малиновским:

«А мор продолжал косить народишко. Ели корни и камыш. Разные мослы, которые много лет валялись в пыли, начали сушить и тереть. Получалась костная мука. Ели речной ил, глину…

Так было и у нас, и в других местах. Дети и взрослые ежедневно ползли в помещение сельсовета с милостью дать хлеба. Кто высохший, как скелет, кто до безобразия опухший.

С наступлением холодов ни травы, ни кореньев не стало. Поели почти всех собак и кошек. Ели всё, что казалось съедобным.

Тут уж начали вымирать целыми семьями. Обезумевшие родители бросали замерзать своих детей на морозе в поле.

Пока земля не замёрзла, как-то ещё хоронили. И то не везде. Уцелевшие, одичавшие собаки растаскивали трупы. В нашей деревне умирало человек по шесть в день. Маленькие дети от голода грызли себе ручонки. Их связывали.

Начали есть древесные опилки, размалывали ветки молодняка. Спасало не надолго. Болели и мёрли.

…Тут зачали воровать трупы с могилок. Перестали приносить умерших детей на кладбище, оставляли для еды.

Я раньше читал тогда, что людей едят. Но это там где-то, за семи морями, а тут у нас…»

Дальше – не легче. От слова совсем.

И возникает законный вопрос: а кто же это всё устроил на землях одной из богатейших земледельческих губерний России? Можно сказать, конечно, про засуху 1920 года, про Гражданскую войну… Но и засуха, и Гражданская война были на всей 1/6 мировой суши, так почему же где-то жрали сало, запивая горилкой, и скакали друг за другом на тачанках, а где-то – уже прочно осев под новой властью – ели друг друга?

У такой вот локальной разрухи должны же быть свои персональные имя и фамилия? И они есть – руководил Самарским губкомом «выдающийся  российский (с чего бы?) и украиньский революционер», уроженец городу Чернигова, товарищ Антонов-Овсеенко. И руководил гарно. Лихо отчитываясь перед центром, увеличивая нормы продразвёрстки. Благодаря чему в одном только Пугачёвском уезде от голода погибло по официальной статистике 88 000 человек. Согласно опять-таки официальной статистике потери от голода по всей двух с половиной миллионной губернии составили от 15 до 30 % – то есть до трети населения, а количество голодающих приблизилось к 94 %.

Таким вот именно образом справжний украиньский революционер приближал русским людям светлое будущее. С привкусом человечинки.

Но он ли один? Начинаешь знакомиться с биографиями основных погромщиков – и аж дух захватывает от небратства! Один из устроителей чудовищного террора на территории России, теоретик и практик расказачивания, раздворянивания, раскрестьянивания, раскупечивания и расцерковлевания Лев Давидович Троцкий (Бронштейн) – украинец! Уроженец села Яновка, Елисаветградского уезда, Херсонской губернии. Его помощник и подручный, палач русского народа Герш Аронович Зиновьев – тоже украинец, уроженец Елисаветграда. Прославленный террорист и революционный душегуб (по одной из версий – убийца Есенина) Яков (Симха-Янкев Гершевич) Блюмкин – опять украинец, уроженец Одессы!

Стоит ли говорить, что «прославленный» председатель Петроградской ЧК Моисей Соломонович Урицкий – также украинец, уроженец Черкасс, Киевской губернии!

Далее, если вы до сих пор и сомневались, то знайте: основатель ГУЛАГа вовсе не кровавый тиран Сталин (уроженец Тифлиса Джугашвили), а оборотистый украинец Нафталий Френкель, уроженец Одессы, начавший свою торгово-революционную карьеру в Мариуполе!

Да и у всех остальных погромщиков и упырей русской истории 20-30-х годов ХХ века, даже и уродившихся в Москве или Нижнем Новгороде (как, например, цареубийца Свердлов) – совершенно очевидные украинские корни!

Если же кто-то усомнится в «украинстве» вышеозначенных персонажей и попробует отказать им в несомненной щирости и однозначной свидомости, то мы спросим: а чем они хуже нынешних президента и премьер-министра украинцев Порошенко или Гройсмана? Человек, который задаст такие нехорошие вопросы, на всю жизнь получит от нас одно очень неудобоносимое клеймо! И больше ему никто и никогда руки не подаст и по телевизору не покажет!

Так вот теперь и задумаемся – какой погром учинили украинцы на территории России в 20-30-х годах ХХ века! Ведь даже голод и людоедство, учинённые Антоновым-Овсеенко в Поволжье, его подельники, украинцы Троцкий с Зиновьевым, использовали, чтобы разгромить Русскую Церковь под видом «изъятия церковных ценностей на помощь голодающим». Помощь голодающим с чудовищным опозданием, но всё-таки пришла, правда, американская и по линии «Красного креста». А вот большинство храмов, лишённых церковной утвари, оказались закрыты.

Но вернёмся к историческим счётам… Если всё это посчитать и предъявить соседям-небратьям, то даже возмещая ущерб остатками советской промышленности и инфраструктуры – выплаты займут весь XXI век, а уж если смотреть реалистично – с неизбежным возвратом в мазанки и на хутора – то горилкой и салом и до начала Третьего тысячелетия не откупятся…

 

Гуманисты на подхвате у СС

В этой своей новой литературной манере Александр Малиновский представляется мне стоящим на бесконечном мосту, по которому проходят люди, и каждый несёт свою историю. Перед лицом, скажем пафосно, вечности – они все одинаково ценны, как и, скажем уж точно,  перед Лицом Божиим. Но литература, увы, живёт во времени.

Поэтому ещё один рассказ о «расказаченных» (после «Тихого Дона») или «раскулаченных» (после Можаева или Белова) что-то, разумеется, добавит в копилку наших общих знаний о русской трагедии в ХХ веке, но… отклика не вызовет. В век шквального обрушения информации на каждого отдельно взятого человека и тотального «белого шума» в обществе в целом – только однажды удаётся сказать что-то, что по-настоящему становится «высказыванием» (в экзистенциональном, бахтинском и фёдоровском смысле), остальное – всё более и более глухие повторы, отзвуки, отголоски.

Многие современные писатели сознательно и ухищрённо (и, добавим, безрезультатно) ищут себе тему для такого высказывания. В случае с Малиновским – тема сама нашла писателя. К этому как бы всё и шло: писатель, родившийся и выросший в Самаре – кто же ещё поведает об ужасах 20-30-х годов в Поволжье? Возможно, что Александр Малиновский ещё вернётся к этой теме, но и сказанного сегодня – оглушающе много.

Но есть ещё одна, на мой взгляд, необходимейшая для русского писателя вещь в его «высказывании» городу и миру – способствует оно нравственному, по слову Аполлона Григорьева, самостоянию русского народа или разрушает его. И, как и в описании срежиссированного голода 20-х годов, так и в других своих «голосах», Малиновский всё же находит (или сама жизнь находит) слово для преодоления беды.

И если сама жизнь (а здесь мы понимаем и тех, кто формирует повестку нашего времени, хотя они и сами включены в более широкую повестку истории, как, например, Гитлер, хотя и не совсем так, как они того бы желали) сегодня заставляет нас вновь и вновь возвращаться к урокам Великой Отечественной войны, то я хотел бы привести ещё один отрывок из «голосов» Малиновского – о пребывании в немецком (или, может быть, точнее – норвежском?) плену русского солдата.

«…Те, кто некурящие, скрывали это. Свою сигарету отдавали за маргарин курящим. Получалась у них двойная порция маргарина. Так и я поступал, некурящий. Тому, кто не курил, получалось, хоть что-то попадало в организм из жиров, они ещё как-то держались.

А курильщики быстро сдавали, у них двойная порция отравы получалась…

Как таскать камни, когда еле ноги передвигаешь? Когда смотрит на тебя охранник, стараешься двигаться с камнем в руках. Как только отвернётся, останавливаешься передохнуть. Надо было уметь вовремя начать движение, когда охранник вновь посмотрит в твою сторону. Не всем удавалось это…

Охрана в этом лагере не зверствовала особо. Вольнонаёмные у немцев были, из местных. За свой паёк служили. Помогали бедолагам по-своему… Грузили, которым не по силам была работа, на посудину человек по тридцать-сорок, выплывали чуток в море и сбрасывали. Помогали, как они говорили, отправиться на морской курорт. В основном курильщикам…

…Разных помощников повидал я на своём веку».

Этот рассказ, как мы понимаем, вовсе не о вреде курения. Он о том – кто в действительности воевал с нами, начиная с 1940-го (Финская война) года.

Знакомые всё лица, не правда ли? И если мы думаем, что спустя 70 лет они изменились – мы очень сильно вредим нравственному самостоянию нашего тысячелетнего народа. Малиновский свидетельствует.




Прикрепленные изображения