Илья КИРИЛЛОВ. ДНЕВНИК В КОЛОНИАЛЬНОМ СТИЛЕ. О прозе Александра Снегирёва

Автор: Илья КИРИЛЛОВ | Рубрика: КРИТИКА | Просмотров: 1273 | Дата: 2016-07-25 | Комментариев: 3

 

 

Илья КИРИЛЛОВ

ДНЕВНИК В КОЛОНИАЛЬНОМ СТИЛЕ

О прозе Александра Снегирёва

 

Это новая звезда в так называемой российской литературе – Александр Снегирёв, – его наперебой печатают литературные журналы, издательства с большой охотой выпускают его книги. Несмотря на то, что он сравнительно молод (род. 1980), его творчество увенчано уже и несколькими литературными премиями. Оговорюсь, что и журналы, и издательства, и жюри литературных премий принадлежат, так сказать, либеральной общественности, именно в этой среде Александр Снегирёв и снискал себе славу.

Но и нам, «нелибералам», было бы несправедливо и глупо отрицать талант Снегирёва. Для меня лично является отрадным и ещё одно обстоятельство. Александр Снегирёв – исключительно умён, а это большая редкость в литературе. Девяносто процентов авторов в отечественной литературе (да и во всякой другой тоже) беспросветно, неисправимо глупы. Я уж не говорю, чтобы сравнивать кого бы то ни было с Ницше, – масштаб его разума не поддаётся человеческому измерению, – но ведь достаточно перечесть для сравнения один-два абзаца из «Детства хозяина» Сартра, чтобы ощутить всю нескончаемую глупость того же Уэльбека, например, и многих-многих других, наших, не наших…

Александр Снегирёв умён в каждой строчке каждого своего повествования. Всё точно, прочно, правда, местами скудно, но это опять же говорит о том, что автору достаёт ума не ввергать себя в те области, с которыми он плохо знаком, либо не успел ещё рассмотреть образ с самых разных сторон, чтобы найти для него единственно верное место в тексте.

О чём же пишет Снегирёв? По принятой в критике традиции хочется сказать: о разном… Да, темы его повествований весьма разнообразные. Но при внимательном чтении нельзя не увидеть и не почувствовать, что главная тема у него одна – Россия.

Я не знаю ничего достоверного о происхождении Александра Снегирёва, но, судя по тому, что в прозе его довольно часто присутствуют еврейские сюжеты, то вряд ли автор является человеком исконно-русским. Тем более удивительно это пристрастие – Россия, тем более удивительно, что в его повествованиях о ней не чувствуется никакой русофобии. Напротив, есть некоторая симпатия, а больше всего – снисходительность, – черта, присущая многим завоевателям. Снегирёв всматривается в людей, в пейзажи, пытается понять – что за страна такая досталась ему и его соплеменникам во владение? Нельзя сказать, что он Россию хорошо знает, да это, наверное невозможно, а в случае Снегирёва и не нужно. Во всяком случае, то, что он знает наверняка, он умело и, я бы даже сказал, искусно укладывает в литературные повествования.

Почти в каждой рецензии, в каждой литературно-критической статье я кратко пересказываю сюжет того или иного произведения автора. Но в данном случае я не хочу делать этого. Во-первых, при снегирёвском стиле, в известной степени уникальном, практически невозможно достоверно передать содержание. Сюжет у него может быть даже намеренно упрощенный, но огранка совсем не простая. Другая причина, может быть, главная, что в его творчестве невозможно выделить произведение, которое было бы очевидно сильнее или слабее всех прочих. Более того, нет ни одного произведения, в котором сюжет имел бы ясный пролог, кульминацию и развязку. Любое его сочинение можно сократить или продолжить без всякого ущерба общей архитектонике произведения. Это единственная слабость прозы Александра Снегирёва, но слабость решающая. И даже не слабость – порок. Сущность его прозы отчётливо дневниковая. Впрочем, это весьма гармонирует с его стремлением писать, не углубляясь в жизнь героев (и вообще в жизнь описываемого народа). Довольно сомнительно, что при таком характере дарования из Снегирёва  выйдет первоклассный писатель. Ни быт, ни психология его по-настоящему не интересуют, во всяком случае, в смысле причинно-следственных связей. Но при острой наблюдательности автора, при его владении совершенно собственным стилем, который ни с чьим другим не спутаешь, мы ещё долго будем читать эту прозу и, возможно, узнаем о себе что-то новое.