Анатолий АПОСТОЛОВ. 22 ИЮНЯ – ДЕНЬ ВЕЛИКОЙ СКОРБИ. Точка зрения

Автор: Анатолий АПОСТОЛОВ | Рубрика: ПОЛЕМИКА | Просмотров: 44 | Дата: 2016-06-20 | Коментариев: 3

 

Анатолий АПОСТОЛОВ

22 ИЮНЯ – ДЕНЬ ВЕЛИКОЙ СКОРБИ

 

Ровно 75 лет назад, на рассвете этого дня началась самая страшная антропологическая катастрофа в мировой истории – война советской России с фашистской Германией, которая явилась одним из самых губительных и необратимых «великих переломов» славянской души в ХХ веке.

 

В этот день открылись на земле врата ада и Молох войны стал вслепую пожирать сотнями тысяч наших сограждан. С этого дня Смерть начала свою великую жатву и не прекращала её на просторах Евразии в течение пяти долгих лет.

 С этого дня начался первый трагический и мистический год Отечественной войны, который определил навсегда особый, священный смысл истории России и саму возможность существования совершенного Человека вообще. Были в первом годе войны смутные недели и месяцы, полные чувства катастрофы и отчаянной безнадёжности. Особо чувствительным был внезапный перелом в сознании советских людей, вызванный почти мгновенной сменой «идеологических полюсов» советской пропаганды. Страна великих мыслителей Гёте и Канта, нация великих учёных, инженеров-изобретателей в мгновение ока превратилась в скопище лютых нацистов, алчных, коварных и подлых агрессоров и завоевателей.

Ещё вчера газеты «Известия» и «Правда» бодро писали о нерушимой советско-германской дружбе, о мирном взаимовыгодном сотрудничестве, о совместных военных учениях, а сегодня немецкая авиация бомбит Киев и другие мирно спящие города. Ещё вчера нельзя было открыто бичевать вслух «наших немецких друзей», а сегодня немецкие фашисты топчут священную советскую землю. Ещё вчера на устах всех мудрых советских политиков был «славный вождь немецкого народа Адольф Иванович Гитлер», а сегодня он сразу же превратился в омерзительное чудовище, в кровожадного, «бесноватого фюрера». Ещё вчера слышны были сладкие советские песни «о хорошей, большой любви» в парке культуры и отдыха любимого города. «Любимый город, можешь спать спокойно…». Ещё вчера гремели военные марши, что-то вроде «Красная Армия всех сильней», а сегодня нашими войсками уже оставлена Рига, а потом наступит день, когда будет «с тяжёлыми боями» оставлен Гомель, за ним Минск, а потом Киев и Смоленск. Отступление, бегство, окружение, пленение, выход с боями и большими потерями из окружения, гнев особистов-чекистов, полное отчаяние и разочарование в большевистской, безбожной власти. И страшное понимание того, что советская власть стала для осовеченного русского народа самой нерентабельной властью в мире, самой убыточной в историческом, экономическом и социально-политическом плане за тысячу лет существования России. В первые месяцы войны простому человеку весьма непросто было сделать свой выбор, а бывали дни, что у него вообще не было выбора, ибо он тогда сам себе не принадлежал и судьбоносный для него, окончательный выбор делали другие люди – высокие партийные начальники. Были страшные времена и были свои «окаянные дни».

И были в октябре 1941 года дни массовой паники и бегства советского начальства из Москвы на легковых и грузовых машинах на восток, на Волгу, в Горький, в Куйбышев и в Чебоксары. И ветер разносил разные слухи, один нелепей другого, и от них мутилось сознание и слабел здравый рассудок. Говорили, что Москва сдана на милость победителю и готовится парад немецких войск на Красной площади, что «Сталин ходит в лаптях по Чебоксарам» и беспрестанно молится на колокольни, что немецкая авиация сбрасывает на Ленинград булки хлеба и колбасу, сгущёнку и шоколад-сырец, а с продуктами летят на землю листовки, с призывом ко всем гражданским и военным людям сдаваться в плен. Носились слухи, что Молотов и Берия поехали к Гитлеру заключать позорный Брестский мир-2, по которому Сталину отойдёт Русский Север с Вологодской областью и столицей в Архангельске, Гитлеру вся европейская часть России до Уральского хребта, а Сибирь станет для стран-союзников «землёй общего пользования». Но были и другие слухи, которые внушали надежду. Так говорили, что к Москве движется вся Дальневосточная армия Блюхера и «сибирские войска», а с ними несметная монгольская конница в три миллиона клинков, танковая колонна «Революционная Монголия» и грозная эскадрилья «Монгольский арат» под водительством «красного батора и волшебного мертвеца», одного из потомков Батыя, хана Харангуя. И в это почему-то верилось больше, чем в полководческий дар «красного маршала товарища Ворошилова» и в «главного политрука РККА товарища Мехлиса».

И было 16 октября 1941 года – день, с которого начался совершенно загадочный, чудесный поворот в войне в сторону неминуемой победы над врагом. Знаковый, эпохальный день ещё в отечественной истории недостаточно изученный, не рассекреченный и не расшифрованный историками.

Ещё вчера на Лубянке во дворе чекисты жгли свои засекреченные архивы и пепел от сожжённых расстрельных дел оседал на крышу Манежа и дома Пашкова. Ещё вчера в Большом театре спешно шились костюмы для оперы Вагнера «Кольцо Нибелунгов», любимой оперы фюрера (Майя Плисецкая), а сегодня вместо объявленного на 12 часов важного выступления Молотова в час дня звучит по радио выступление какого-то начальника с указанием всем службам коммунального хозяйства столицы (особенно парикмахерским, баням и банно-прачечным комбинатам) «повысить трудовую дисциплину, работать регулярно и строго по графику».

Ещё вчера, в спешном порядке минировался весь центр столицы, Кремль, все театры, гостиницы, рестораны и общественные здания, чтобы в назначенный чекистами час Икс взлететь в воздух вместе с оккупантами, а сегодня всякое подполье отменяется. Кто-то повернул рубильник и сразу изменил ход истории – простой и беспартийный народ не пожелал сдаваться врагу. Разве возможно такое? Что случилось в течение какого-то часа? И что этот час значит в масштабах Вечности?

22 июня – особый памятный день в сознании нашего народа. В нём навечно запечатлён момент Истины, которая не лежит где-то посередине, а пребывает в зените высоко над нами. В этот день нельзя лгать и блудословить, бахвалиться победой предков, бряцать их наградами и орденами, заниматься шапкозакидательством и патриотической демагогией. Первые месяцы войны показали, чем именно, каким позором и какой большой кровью, обернулось для народа это беспардонное советское бахвальство и ложь о несокрушимости Красной Армии. Свыше половины первого призыва (около 3 млн. человек) исчезло из жизни в течение семи месяцев! Как будто их и не было на белом свете, будто они и не рождались вовсе.

В этот день нам грех говорить о великой Победе и гордиться ею – «Победой не окуплены потери, победой лишь оправданы они» (Виктор Авдеев). Властям выгодно, когда герои мёртвые, и хлопотно, когда они ещё живые.

Те, кто погиб в 1941-ом, никогда уже не узнают об итогах этой мировой бойни. Не узнают они и о том, как неблагодарные и алчные потомки-отступники предали в конце ХХ века их Победу. Как по своему циничному недоумию умудрились они из 12 июня, Дня России, сделать день великого Позора и Измены. Мёртвые сраму не имут и наши грехи не лягут на их прах и не осквернят его. Но зато всю Правду о нас знает Бог. И от этого нам не уйти и не спрятаться. И нет нам прощения. Как блудным детям, нам надо признать этот гнусный факт и со слезами на глазах повиниться в этот скорбный день перед всеми павшими на этой страшной войне. Нет горше печали, чем печаль сына, промотавшего наследие отца и отдавшего отчий дом чужим людям на поругание и разграбление. Нет нам прощения, не пожелавшим жить по заветам отцов и дедов, оставшимся влачить жалкое лакейское существование на скотном дворе вместе со свиньями-дегенератами и безродными гомоманьяками. Только покаянные и памятные молитвы в храме и вне его, в укромных местах. И никаких демонстраций и митингов, кроме шествия «Бессмертного полка» в этот день.

Только всеобщая национальная скорбь, без военных, зрелищных шоу-парадов, без показных почётных караулов у помпезных мемориалов. Без шума и гвалта байкеров-патриотов, без пьяных поминок и без военных патриотических песен и маршей под гармошку и под гитару. Без выяснений, кто родину больше любит, а кто меньше, и кто среди родных и близких людей сегодня нам «идейно чуждый элемент», а кто ближе родного брата.  Мне кажется, этот день должен стать национальным Днём великой скорби, днём Памяти и Молчания. При осторожном и бережном творческом подходе, этому Дню Скорби можно придать сакральное свойство великих древних мистерий, и тем самым инициировать в юных сердцах чувство Отчизнолюбия и природного альтруизма.

Нам всегда надо помнить, что из всех военных парадов Победы только два парада имеют непреходящую историческую, сакральную ценность – это военный парад 7 ноября 1941 года и военный парад 24 июня 1945 года. Остальные же парады – это бряцание оружием и сплошное бахвальство политических пигмеев-дегенератов, пожелавших плоды великой Победы приписать себе, дешёвая и пошлая ярмарка тщеславия наших «новых хозяев жизни».

22 июня всем политикам, членам Ордена Золотого тельца (120, Бродвей, Нью-Йорк), Бильдербергского клуба и их русским лакеям надо молчать и не делать из идеологии Памяти идеологию лжи и беспамятства. Высший слой нынешних руководителей нашей страны лишен исторического чувства и, увы, простого и природного чувства человечности – тоже.  

 

Кто как, а я в этот День великой Скорби достаю с полки главную, честную и самую человечную Книгу о войне – роман Виктора Астафьева «Прокляты и убиты». Снова и снова перечитываю отдельные места из романа и вспоминаю живые свидетельства воинов-фронтовиков – Геннадия Апостолова, Александра Зиновьева, Ивана Лопатина, Степана Мамонтова и многих других, которые мне поведали свою жестокую и неприглядную правду о войне и правду о своих погибших однополчанах. Были среди них разные по складу характера и по социальному положению молодые парни. Были и комсомольцы-добровольцы, но и были те, кто рвался на фронт ради стабильного куска хлеба и пачки махорки. А были и такие, кто надеялся только на одного себя и шёл в атаку в надежде первым найти банку тушёнки и фляжку шнапса в окопах врага. Были среди новобранцев в первые месяцы войны и первые герои Советского Союза из детских домов, ремесленных училищ и даже из исправительно-трудовых колоний, как, например, Саша Матросов. Только одних подростков погибло свыше 50 тысяч при добыче взрывчатки и пороха для ведения «рельсовой войны» в Белоруссии (Кирилл Мазуров). Были и те, чья короткая дорога в рай пролегала через социальные дебри и лишения советского ада, через голод, коллективизацию, спецпереселение и раннее сиротство. Такие не боялись смерти, говорят, им было неведомо чувство страха. Гибель этих мальчиков, желавших мгновенной смерти, бывалые фронтовики переживали с особой болью. (Анатолий Апостолов. Мальчик хочет умереть. Майл.ру, ПРОЗА.РУ)

У могилы святой встань на колени.

Здесь лежит человек твоего поколенья.

Ни крестов, ни цветов, не полощутся флаги.

Серебрится кусок алюминьевой фляги,

И подсумок пустой, и осколок гранаты –

Неразлучны они даже с мёртвым солдатом.

Ты подумай о нём, молодом и весёлом.

В сорок первом окончил он среднюю школу…

                                                    (Поэт-фронтовик Семён Гудзенко)

22 июня – особый и сакральный День скорбной национальной Памяти, и наша святая обязанность ничем не опошлить его (на радость всем русофобам) и не омрачить его (на свою беду) своим очередным позорным скандалом и преступлением против своего народа. Надо помнить, что в первый год войны гибли самые юные и самые лучшие люди России, вчерашние школьники и студенты-первокурсники, мальчики и девочки, женихи и невесты, молодые мужья и жёны – Боря Хохлов и Лида Куваева, Ваня Горохов и Нина Гладких, без вести канувшие молодые отцы и юные мамы – Костя Апостолов и Боря Хохлов, Валя Корниенко и Нина Василенко, а с ними и сотни тысяч за один квартал. Они могли бы прожить такую же долгую жизнь, как и мы. Они убиты, а мы остались. Эти убитые 20 миллионов молодых людей могли бы нарожать более 60 миллионов здоровых младенчиков, если бы не властительные выродки рода человеческого, антропофаги и гомоманьяки, с их манией величия и безумной идеей мирового господства (глобализмом и монетаризмом).

Не спи, совесть. Плачь сердце, скорби душа…