Александр ЗОЛОТОВ-СЕЙФУЛЛИН (1965-2007). «И ЧУВСТВОВАТЬ ЭПОХИ ГОЛОСА…». Из книги стихов

Автор: Александр ЗОЛОТОВ-СЕЙФУЛЛИН | Рубрика: ПАМЯТЬ | Просмотров: 97 | Дата: 2016-06-14 | Коментариев: 0

 

                                           ВМЕСТО  ПРЕДИСЛОВИЯ

 

Эта книга  – результат творческих исканий моего сына Александра Золотова­-Сейфуллина, одновременно и дань памяти ему, так рано ушедшему из жизни. Никогда не думала, что я, экономист по профессии, буду заниматься изданием книг. Но я посчитала своим долгом опубликовать то, что написано его Сердцем.

Саша родился в 1965 году в Ташкенте Узбекской ССР, где окончил среднюю школу, готовя себя к медицине. Обстоятельства сложились так, что он не поступил в мединститут, а через два года после школы стал студентом Ташкентского Института Народного Хозяйства, но через два с половиной года он оставил его по причине нездоровья, а также считая, что будет заниматься не своим делом.

Работая санитаром, он получил образование в медицинском училище, освоив специальность медработника среднего звена. И всё это время отдушиной для него были стихи, стремление выразить на бумаге свои размышления обо всех проявлениях жизни.

Свои первые стихи Саша написал ещё в школьные годы. Большей частью, как и у всех молодых, они были о первых чувствах, дружбе, товариществе, мечтах.

Он любил живопись, классическую музыку, много читал, увлекаясь произведениями русских и зарубежных классиков, философской литературой разных авторов.

В семье по линии мужа мужчины рода являлись священнослужителями, считались очень просвещёнными людьми, а женщины тоже получали хорошее образование со знанием восточных языков; в их доме и в нашей семье была хорошая библиотека, так что и Саше передалась такая склонность к занятиям литературой и стремление к постоянному интеллектуальному росту. В поисках смысла жизни, своего предназначения, он читал и перечитывал исторические религиозные источники – Библию, Коран, литературу о христианской, мусульманской и буддийской вере.

Впоследствии это нашло отражение в большинстве его поэм, стихов и изречений о Душе и Мироздании. К сожалению, из-за душевного недуга, что вызывало неверие в собственные силы, большинство произведений Саши писалось «в стол», оставляя недосказанность, сомнения.  Печатался он крайне мало – лишь в многотиражке Среднеазиатской железной дороги  и в одной из газет Оренбуржья. Большинство рукописей  и своих ранних стихов он, в душевном порыве, уничтожил, и мне стоило больших трудов восстановить лишь немногое.

После  распада СССР мы с сыном переехали в Россию – сначала в город Липецк,  позднее – в Железногорск Курской области.

Казалось, что робкая  мечта о выходе в свет его произведений, о собственной книге вот-вот станет реальностью. Саша и желал этого и боялся одновременно, был очень неуверен в себе, хотя делал уже наброски и планы для будущей книги. Но мятежная Душа его не выдержала жизненных испытаний – в ноябре 2007 года Саши не стало.

Остались его очень сложные рукописи с двумя десятками маленьких поэм, сотнями стихов, среди которых посвящения в ранние годы друзьям – одноклассникам и однокурсникам, более десятка сонетов, три десятка  сущностей в стихах, более двухсот пятидесяти миниатюр и тысячи размышлений, изречений и афоризмов.

Осталась не законченной  поэма  «Новейшие сцены Фауста и Мефистофеля», а также поэмы о родословной – «Прадед звался мой Трофимом» и «Камнетёс», ранее написанная, но утерянная.

 Полтора года я всё это скрупулёзно выбирала из его рукописей, многократно сверяя  разные варианты.  Я расшифровывала  его сложный, а временами  просто невозможный для прочтения почерк, опасаясь упустить самое важное, самое главное, что хотел выразить мой сын… Я даже стала думать как он, обращаясь к той же литературе, копаясь в энциклопедиях, различных словарях и справочниках.

Не знаю, согласился  бы со мной мой Саша за некоторое редактирование его мыслей, но думаю, что обязательно простил, и мы вместе порадовались выходу в свет этой книги. Она полна боли и переживаний о Человечестве, о его судьбе и роли, о будущем и далёком прошлом, и все мысли Саши –  светлые, честные и чистые, как у всякого ранимого и тонкого человека.                                                      

Это наш с ним совместный труд, примите его с любовью, дорогие друзья  и читатели, те, кто знал, и кто не был с ним знаком.

 

Вера Васильевна Золотова

 

 

 

 

Александр  ЗОЛОТОВ-СЕЙФУЛЛИН  (1965-2007)

«И  ЧУВСТВОВАТЬ  ЭПОХИ  ГОЛОСА…»

Из книги  стихов

 

 (1980-1990)

 

 

***

1.

Мои уста, что существо немое,

Мои глаза, что пламень без покоя.

В устах моих – блаженный трепет снов,

В глазах моих – любовь без лишних слов.

 

2.

Как лучше более сказать об этом?

Наверное, здесь надо быть поэтом,

И чувствовать эпохи голоса,

Без ложной прелести взирать на Небеса.

 

3.

Обманут ею не был никогда,

Лишь сам её душой владею.

В моей протянутой руке – Звезда,

Подаренная той, которую лелею.

 

4.

Я в этих строчках узнаю

Чудесницу, красавицу свою.

О ней сказать я много мог,

Когда бы не страданий рок.

 

5.

Нас могут краешком лучей услышать Звёзды,

И тайну нашу разнести Селена…

Тогда любовных мыслей гроздья

Известны будут всей Вселенной.

 

6.

Я жил тобою, друг! Сейчас

Забыто всё, и я спокоен…

Так ветеран, прошедший войны,

Тоски, быть может, гонит час…

 

В  АЛЬБОМ  ДРУГУ

                                           Д.Н.

Когда вручишь ты, наконец,

Мне символ нашего союза –

Свободной музыки венец?

 

И да простит нам наша муза

Мгновенья творческих грехов.

Святые дни, когда желали

Мы добрый скипетр Богов

Давно ушедших, и витали,           

Как Ангелы во власти снов.

 

Нам жизнь большое начертала

И жребий гласный указала:

Твори поэт иль музыкант,

Природный ум, твори умело,

И, делая таланно дело,

Сжигай себя, как славный Дант.

 

И  СОЗДАЛ  БОГ  ЖЕНЩИНУ                   

Всё так и эдак, всё в насмешке,

В глумлении и нервной спешке                       

Вершает женщина дела.

 

Плетёт ли сеть, или злословит,

Мужчину глупого ли ловит –

Она по-прежнему мила.

 

Пленяет страстно и надёжно,

И носит смело дерзкий взгляд,

Умом блеснёт, где только можно,

Любови приготовит яд.

 

С холодным чувством откровенья

Она мутит покой и сон,

В хандру впадает переменно, –

Веков так было испокон.

 

Позвольте молвить: «Так и будет».

Над нею божества печать.

Она всевышнего осудит

И будет вечно вдохновлять.

 

***

                                       Е.З.

Тебе – любимице Амура,

Моя прелестная Лаура,

Я шлю невидимый убор

 

Когда-нибудь московский двор,

Увидев сей венец восточный

На белоснеженных кудрях,

Воскликнет злобно: «О, Аллах!»

Людей сомкнётся круг порочный,

Чтоб шаг безбожницы карать

И путь к Христосу указать.

Но тут (о, чудо!) Невидимку

Тебе лишь стоит повернуть,

И всё: толпа увидит дымку,

Твой лёгкий след и к Солнцу путь…

 

Когда ж, явившись в град пустынный,

Ты обратишь свой милый взор

К предмету памяти невинной,

Иль бросишь искренний укор

И скажешь мудростью восточной,

Меня страданием обняв,

И властью мысли непорочной

Сразишь, бальзам так и не дав…

Ах, полно, славная Зулея,

И Пери девственной красы,

Молчу, страдаю, но не смею

 

Глаголом верным простоты

Сказать о чувстве безнадёжном,

И в страхе глупом и мятежном

Влачу тоскливые часы.

 

Минуты скучные считаю

С блаженной маскою глупца,

И мусульманского творца

С надеждой втайне призываю.

 

***

Dilecta! * Сердце освежи,

Утешь поэта ночи,

Терпеньем слову послужи,

Души просветли очи.

 

К его игривому перу

И вдохновенья неге

Сойди к вечернему двору,

Не думай о ночлеге.

 

Поведай сладостный обряд,

Воспетый родословной,

Согрей унылый зимний сад

Своим дыханьем ровным.

 

Рукою белой, как цветок,

Сними вуаль печали,

И резвый звонкий голосок

Пусть очарует дали.

 

Тогда мой благодарный слог

Твой дивный стан восславит         

И плечи, и изгибы ног,                           

И юность позабавит.

_______________________

*(единственная)

 

АКТЁРУ

(В альбом Фельдшерову А.Р.)

Тебе, мой друг, сады Шираза!

Ты заслужил тот славный дар,

И лавр престижный из алмаза,

Рукоплескания пожар.

 

Храм Талии – твоя обитель,

Да будет счастлив твой покой,

Правдивых фраз – немой хранитель,

Старик усердный и живой.

 

Где ж, братец, верный Дионис?

Садись же рядом пред бокалом!

Пусть в взоре тихом и усталом

Вино запечатлеет «бис»…

 

Но вот ты вновь на скриплой сцене,

Сопутствуя иным певцам,

Заводишь искренние пени.

И добр, и мудр не по летам.

 

БЛИЗОРУКОСТЬ

(На А.Вексельмана – одноклассника)     

Средь колб стеклянных и пробир –

Он нам ходячая наука

И наш моральный бригадир.

Но вот беда (и что за мука),

Пророчески объемля Мир,

Созданье это – близоруко.

 

В  ДЕРЕВНЮ  

                                      Д.Н.

Быть может, ты желал

Моих трудов посланье

И в мирном ожидании

Календари листал?

Всё не писалось мне…

В седой жаре Востока

Я ждал дождей потока

И хлада при Луне.

Здесь я устал, мне скучно.

Взираю равнодушно

На Неба силуэт.

Всё та же пыль столбами,

И бледными губами,

Как злой анахорет,

Желаю пасторали,

Привольный ветр степей,

Московский дух полей

И северные дали.

Чтоб в шумной тесноте

Побыли мы с тобою

И в песен пестроте

Упрямой головою

Воздали бы успех

Любви и откровенью,

Предав грехи забвенью

Без тягостных помех.

Забудутся печали,

И, сидя у окна,

Воскликнет каждый: «Vale!»                           

В объятиях вина.

Пусть добрая вдовушка

Мадонной будет нам

И холодная кружка

Приближена к устам.

К чему мечты иные

И мыслей суета,

Речей слова пустые,

Курортные места?

 

ДРУГУ

Ужель забыл о нашем прошлом, друг!?

Иль страсть к ученью затуманила твой разум?

Могу и я дать место гневу вдруг

Через послание острейшей фразой.

 

Давно ль не помнишь ты истории страницы?

Или в рассудок твой прокрались небылицы

О всяких суевериях людских,

О всевозможных бедах монстров злых?

 

Открой истории главу!

Об Англии, о Билле во 12-ом году.

То было доброе прошедшее столетье,

И вспомни Лудда – зачинателя всех бед,

Его ведь тоже звали Нед!

 

Но на дворе не прошлый век,

И ты не Лудд, что был ткачом,

Он разрушитель и больших пороков след,

Ты ж – созидатель и борец со злом.

 

***

                                                  Д.Н.

Ты помнишь сладостные леты,

Когда восторженной мечтой

Мы наслаждались, как поэты,

Иль озиралися с тоской

К предмету юности забавной,

И мыслью доблестной и славной

Несли торжественный покой?

 

Близ стены нравственного храма

Тогда не ведали забот,

И тени жизненных хлопот,

И судьб неведомая драма

Нам были чужды, как Богам.

Надежду мы несли словам,

И с восхищеньем ненапрасным

Дарили взгляд друзьям прекрасным

И речи верные устам.

 

Теперь иные в нас стремленья:

Молчим всё чаще, больше пьём,

Помалу забываем дом…

И от избытка нетерпенья

В нас нынче праведник восстал,

И добродетельных начал

Мы ищем первые мгновенья.

 

ПИСЬМО

Ты помнишь, друг, как мы бродили

Средь люда мирного и всяческих затей?

Как кубок верности и дружбы пригубили

И охраняли свято дар счастливых дней?

 

И радость встреч вкушали вдохновенно,

Воздвигнув братством над главой пайон,

К охлосу относилися презренно…

Ужель покинул нас отрадный сон?

 

Ушла ли радость молодых сомнений,

Иль смолкла муза дерзостных речей,

Где след наш милых злоключений,

Где думы прожитых ночей?

 

Как две Звезды, гонимы ветром,

Расстались мы, продолжив путь изгнанья,

Ты добываешь хлеб дорогой знанья,

А я – блуждающим своим пером.

 

Всё по-иному сталось, всё сменилось,

И радости уж нет в душе моей,

И пышная Природа отвратилась

От светлых и желаемых идей.

 

До встречи, друг, гонимый чудом

На брег диковинной мечты,

На брег, полнённый изумрудом,

Где всё значимо, как и ты.

 

***

Прими, мой друг, сие посланье –

Плоды усталости моей,

Плоды пугливого мечтанья,

Незабываемых ночей.

 

Где Звёзд мерцающих обитель

Сроднилась с вещею Землёй,

Где ты, мой славный вдохновитель,

Живёшь, рождая подвиг свой.

 

Прости за массу изречений,

Прости, что ежели не так,

Не придавай тому значений

И молви дружески: «Простак».

 

Слезоточивые творенья

Отбрось в огонь, мой Лаватер,

Приемли главы приключенья,

Тартюфа обрети в пример.

 

И ложь прими, как назиданье, –

Обман порой имеет суть.

Уж лучше враки, чем страданье,

Где цель изменчива, как ртуть.

 

Мой долговязый, дюжий странник,

Опричник Северной земли,

По воле собственной изгнанник,

Стихами жажду утоли.

 

Открой игристое вино,

Вуалию сокрой окно,

И вспомни малость обо мне

В своей холодной стороне.

 

ОДНОКЛАССНИКАМ

Когда в блаженный свой досуг

Мы собирались в тесный круг,

Проказник Бахус, нас услыша,  

С Церерой к нам входил тайком,

И бодрым, дарственным вином

Нас опьянял, глагол колыша.

И мы весёлою толпой

Неслись под свод небесной дали,

Где речи глупые толкали

Под платонической Луной.

 

ЗАЧЕМ?                     

Зачем усердные посланья

Я вдохновлял избытком дум

И возносился в трепетанье,

Перед тобой теряя ум?

 

Зачем я речию забвенной

Воспламенял свои уста

И под  Луною серебряной

Обожествлял, как Дух Христа?

 

Зачем вымаливал прощенье,

Терзаясь мнимой красотой,

Не испытавши отвращенья

Ко внешности твоей пустой?

 

Зачем, толпою окружённый,

Ходил надменно, как злодей,

И шёл, как громом поражённый,

За дивной тению твоей?

 

ЗУХРЕ     

Дитя восточного зефира,

Тебе моя послушна лира

Пророчит щедрый звук:

Пред красотою Альтаира,

В объятьях гордого Тахира

Познаешь нежность рук.

 

***

Скажи, восточная Диана     

И Азии волшебный дар,

Давно ли Сердца легкий жар

Тебя коснулся, как Корана

В мгновенья сладостных надежд

Касают пальцы мусульмана,

Когда в предместьях Тегерана

Он, не скрывая бодрых вежд,

Молит о божеском прощенье?

Но, друг, к чему тебе моленья?

В тоске бы я молился сам,

Склонившися к твоим ногам

В священной власти заточенья.

 

***

Как сладко мне порой являться

В места, где Мир твой находил,

Способность жизни удивляться,

Где я, мой друг, тобою жил.

Где мы делились сокровенным,

В ночной мечтая тишине…

Как жаль, что чувством вдохновенным

Туда являюсь лишь во сне.

 

СКУЧНЫЙ  ПРАЗДНИК

Однообразье, суета,

И одиноких лиц капризы,

Девиц нескромные сюрпризы

И тесных платьев пестрота.

 

***

Приди, мой друг, походкой резвой,

Мы восполним Цереры стол

Вином токайским, мыслью трезвой

Esse est. percipi,* монгол!

 

Когда Батый, твой предок славный,

Опять на Русь явился тьмой,

Стояли русские стеной,

Сказав характер своенравный.

 

Следила хитрая Европа

За продвижением границ,

Ползла уж к ней коварна стопа, …

Но полно древности страниц!

 

Приди! Мы выпьем за Европы

И за народ тех дальних стран,

Кто протоптал торговлей тропы,

Обняв Руси вековый стан.

 

Восславим трирского гиганта

Философическим словцом,

И перед греческим отцом

Воспламеним иллюзий Канта.

 

Да будет Мир взаимный наш

Скреплен не гадостью портвейнской,

А жизнерадостностью рейнской

И торжеством разумных чаш.

____________________________________

*(существовать, значит ощущать)

 

 

КАНЦЕЛЯРСКАЯ  ЛЮБОВЬ

Мне важно всё о Вас узнать.

Достойный чуткого участья,

Ужель я не достоин счастья?

 

Не Вам ли тайная рука

Подносит пёстрые страницы,

Где фантастичны небылицы

И жизнь там кажется легка?

 

Но я страдаю. Мирный гнев

Течёт в крови рационально.

И Мир объемлю я печально.

 

***

Красавица! Слава

Ланитам твоим.

Ты доброго нрава,

Тобою томим.

 

И ты сладострастно

Пленяя меня,

Но всё безучастна

К страданиям дня.

 

Порою беспечна

Забавой своей,

Но тело не вечно –

Запомни скорей.

 

Мы все угасаем,

Приемли, душа,

И стих забываем,

…Но ты хороша!

 

***

                                          Т.А.

О, как ты жалок был тогда,

Когда безжалостно являлся

И ничему не удивлялся.

Уверен: лишь придёт беда,

Ты первый муку уготовишь…

Ну, а пока что ты злословишь,

Неся бессилие вреда

 

***

Когда-то ты, мой друг, блистал…

Вошедши в Свет, ты был героем…

И даже нравственным покоем

Ты нас приятно наслаждал.

Отныне, мрачным изголовьем

Твоим является чертёж.

От чувств твоих пигмейских поз

Тебя мутит, и ты злословьем

Мутишь сознание других.

 

ВИКТОРИИ

О, чудо! Жизни продолженье!

И Мир принял священный дар,

И начал времяисчисленье   

Викторианский календарь!

 

МАСКАРАД

Ты в этой маске был ужасен.

Невинный взгляд для подлеца,

Что шрам для нежного лица,

Что ум для глупости, – опасен.

 

МЛАДШЕМУ  ДРУГУ  

                                               Д.Т.

Прими творений груз почётный

И вдаль! А там – познаний свет,

И Мир открытия несчётный,

И мудрость непрожитых лет.

 

Твори и властвуй! Жар глубокий

Неси в сознание других.

Тебе – теперешний мой стих

И Сердца помысел высокий.  

 

ПАМЯТИ  УЧИТЕЛЯ  (М.Д. Бодня)

Учитель! Помним мы слова

К младым потомкам обращенны,

Суровой жизнью вдохновленны.

Когда-то было всё! Глава

Светилась мыслию прекрасной,

И всё студентам было ясно.

И все мы жаждали живой

Урок, в тиши уединенный,

И взор Ваш, думой увлечённый,

Разумный нам дарил покой.

Мы были вместе. «Эко чудо!» – 

Вскричит ленивый ученик.

Но тот, кто в знаний мир проник,

Уж более не скажет худо:

О мудрых и златых летах,

О первом опыте, стенах,

Где зарождался спор невольно.

Теперь уже так Сердцу больно

Нам вспоминать о том.

Пусть наши искренние речи

Подарят Вам извечный сон,

И слава доблестных имён

В грядущем обозначит встречи.

 

***

Помазанник божий,

Без Царства – Король,

Мой друг толстокожий,

Не любящий соль.

Но жадный до злата,

До прочих камней,

Поклонник карата –

Седой брадобрей.

 

***

Ты жив ещё, курилка мой?

Мне на тебя смотреть тревожно.

Что? Бог курил? …Ах, невозможно.

Но верно то, что ты вдовой

Оставишь милое созданье,

Когда табачное желанье

Не уничтожишь с головой!

 

ЭПИГРАММА

Здравствуй, лживый лиходей,

Злой мучитель музы верной!

Ты всё пишешь, мой злодей,

Тапера – слуга примерный?

Мыслишь ты, твоё деянье

На Земле оставит след?..

Не сочти за назиданье:

Гений твой – искусству вред.

 

ВОПРОС

Отдавший годы на творенье,

В мечте о счастии людей,

Желая дум благословенье

В лице грядущих новых дней, – 

Творец ли он пустых затей?

Напротив, сильное ль созданье

И клад некорыстных идей?

Великий смертный, без желанья,

Достойный славных лет признанья?

 

ЗОЛОТО                                       

Злато – зло, известно многим,

Королям, старцам убогим,

И младенцу, и поэту

(Властелину дев ланит),

И души анахорету,

…Но по-прежнему пленит.

 

***

Жив поэт неблагодарный – 

Злой сорняк на почве роз.

Сочиняет стих бездарный,

Музу поит соком грёз.

 

Лошадь белую пленяет

Лживой маскою своей,

Девам сладким изменяет,

Лиру мучит, как Орфей.

 

Поселился среди башен,

Прозу пишет нехотя,

И, как резвое дитя,

Вдохновлён обильем пашен.

 

Только сжёг огонь коварный

Стены дома и ночлег,

И живёт поэт бездарный

Без Пегаса и без нег.

 

БИБЛИОФАГУ                  

Руссо тетради, дух Мелье,

Демократизм Мерешале,

И гуманизм Монтескье,

И гений мудрости Паскаля.

 

Гольбаха мысль, Вольтера строки,

Дидро научные тома,

Буддизма древние истоки,

Не много ль это для ума?

 

Поосторожней с этим грузом,

Я видел виды поскромней –

Года влачат с таким союзом

Средь сумасшедших и врачей.

 

НА  СТАТУИ  ПАВЛОВСКОГО  ПАРКА 

1.

Стоит печальна Ниобида,

Уста взывают к божеству.

В структуре правильной Евклида

Её весь облик… На траву

Простёрся полог… Естеству

Она подобие… Пятами

Примяла хладную листву,

И неподкупными мечтами

Ловит эфир, как сон очами.

2.

Смеётся счастливый Кентавр,

Рука простёрта к Небесам,

На голове роскошный лавр…

Вперёд! К нетронутым лесам,

Где дичь досталась бы стрелам…

Не отступай, стрелец строптивый!

Ворвись в Природы дикой храм!

Пусть будет властен лук игривый

И бег, свободный и ретивый.

 

ВЕТЕР

Давно ли, сеятель Свободы,

Обрёл ты тягостный покой,

Разрушив прежде храм Природы

Своей могучею рукой?

 

В краю безмолвном и глухом,

Среди камней далекой Славы

Ты возбудил тревожно нравы

Бунтарским духом. Но потом

 

Своим невидимым дыханьем

Сроднился с чуждою Землёй

И пред разрушенной стеной

Почил изгнание молчаньем.

 

Кто буйный нрав твой заковал

И подточил твои пружины?

Кто гибели твоей желал

На месте тягостной чужбины?

 

Вздохни! Восстань! Промчись сурово

Над тьмой неведомой Земли!

Сойди из Зевесова крова,

Плевелы жаром опали.

 

Пусть там родится хлеб свободный,

И Мир извилистой тропой

Придёт к тебе, поклон земной

Воздав за жребий благородный.

 

ДУБ  И  ЖЁЛУДЬ

Среди раскинутых полей

Рос дуб.… Своей могучей кроной

Он восхищал вокруг людей,

И шумом лиственных кудрей,

И шапкою своей зелёной.

 

Неведомо, как он возник,

Что видел в прошлом, неизвестно,

Но только ветра злой язык

Распространялся повсеместно,

 

Как он, забыв вековый сон,

Рождал природное движенье,

И листьев бодрое волненье

Торжественный являло стон.

 

Ни ветер жаркий не встревожил

Его могучего ствола,

Ни азиатский червь не гложил

Коренья челюстями зла…

 

Но вот однажды тучей чёрной

Гроза была принесена,

И пал титан, урон серьёзный

Заполучив у ней сполна.

 

И он сожжённый, одинокий

Стоял со сгорбленной душой,

Казалось, что слепой стеной

Был сдавлен рост его высокий.

 

…Прошла лет многих череда,

Разрушился степной обломок,

Но рос затерянный потомок.

Земли солёная вода

Его поила постепенно,

 

Он к Небу восходил почтенно,

И от младенчества следа

Уж не осталось. Добрым кровом

Он стал: для вольных птиц – постель,

Для пилигрима – колыбель.

 

И люди с благодарным словом

К нему спешили в нужный час.

И приходили на свиданье,

А он шумел, природный глас

Храня, как вечное желанье.

 

ЛИЦОМ К ЛИЦУ     

(Случай из Афганской войны)                                                                               

Давно то было. И сейчас                                           

Я вспоминаю те мгновенья,

Когда я пережил волненье

В опасный и значимый час.

 

Передо мною враг стоял.

Дыханье наших душ стеснялось,

Граница зла обозначалась…

Тогда кто боле трепетал,

Не в силах я сказать правдиво…

Лишь он и я в тот миг тоскливый

Сжимали гневных чувств кинжал.

 

О наши взоры! Верх войны…

Они пронзали откровенно:

Один из нас глядел смиренно,

Другой, не чувствуя вины,

Лишь нёс коварное терпенье –

Итог пустого размышленья

И нрав жестокий сатаны.

 

Так мы стояли… Ветер знойный

Всё нёс ещё свои пары.

Лишь он один тогда достойный

Хотел нас примирить. «Смотри! –

Твердил он каждому раздельно –

К чему безумные дары

Нести друг другу и смертельный

Исход пророчить? В Мире том

Для Вас единый будет дом

И вечности покой постельный».

 

Земля и Небо! Свет и мгла

Являли нам тогда подобье.

И стёрлось вмиг идей злословье.

Природа наших Душ смогла

Нас примирить. Мечты сбылися!

Враждебный Бог в покой ушёл,

Оставив власти произвол,

И мы в порыве обнялися.

Осень 1984г.

 

ЛУННЫЙ  СВЕТ

Лунный свет – Души виденье,

Звездной пыли островок!

Что ты шепчешь мне: забвенье,

Судьб ошибок, иль порок?

 

Ненапрасным ты волненьем,

Друг Селены, мчишь свой луч

И среди подвижных туч

Мимолётным ослепленьем

 

Даришь тайные мечты,

В блеске звёздной красоты,

Предрекая сон желанный.

 

Где ты, где, друг безымянный,

Ожидаешь свой конец,

Как уверенный гонец

Мчась с надеждой неустанной?

 

В одеянии Богов

Ты кружишься в танце вечном,

В ожидании беспечном

Ищешь долгожданный кров.

 

МЁРТВЫЙ  ОСТРОВ

Молчит средь моря брег скалистый

И тенью грозною своей

Не подпускает близ людей.

Лишь свет божественный и чистый

Он излучает. У воды

Сверкают древние породы,

Пронзив пиками Небосводы.

Вблизи источников сады

Стоят. Но мёртвыми рядами

Они пугают всех зверей

И ядовитыми корнями

Погибель сеют меж камней.

 

Покой царит там одиноко.

И только ветра злой язык

Порой поднимет пыль высоко,

И, застилая Солнца лик,

Она взовьётся серой шалью,

А там уже спадает вниз,

И пред величественной далью

Парит вдали, как лёгкий бриз.

 

Всё тихо там, всё там сурово. …

Когда ж являет ночь права,

Тревожный зверь дрожит у крова.

И лишь премудрая сова

Сидит с вершиною сроднима,

Храня рассказ холодных скал,

И ждёт спокойно пилигрима,

Который бы на брег попал.

Её немеркнущие взоры

Светят надёжно, как маяк.

 

Порой недремлющий моряк

Меняет курс. Но только зори

Морскую гладь зазолотят,

Как крики гневные летят

Из уст встревоженных поморов.

Они стремятся прочь опять

От тех краёв и мест далёких,

От скал суровых и высоких,

Чтоб больше остров не видать.

…Так дремлет он всегда один,

Как Бог. Стоит загадок полный.

 

О  СТАРОЙ  ДЕВЕ                      

У ног несчастливой сестры

Одни печальные виденья:

Ни вздоха нежного, ни утешенья,

Ни ласки чувственной поры...

 

Всё безразлично ей и скучно.

Порой глядит она послушно

На тихий маятник часов.

Вот вечер. Ночь. Постельный кров.

…Она ложится равнодушно.

 

***

Мне не спится,                                         

Ночь струится

Хладностью своей

И безвременно роднится

С утренней зарей.

Дум безбрежность,

Дум тревожность

Роится в главе,

И суровой жизни сложность

Скрыта в тишине.

Звёзд веселье,

Звёзд безделье

Движется к концу,

Скоро утру новоселье

И покой творцу.

 

О  ПОЭТЕ        

Что Вас пугает?.. Новизна

Его гражданских откровений?

Глагол язвимый, старина

Или заимствованный гений?

 

Порой за древностию слов

Стоит наш опыт современный,

И практика – собрат почтенный

Теоретических трудов.

 

Когда же гневные творенья

Тревожат ум и наш покой,

Кричать ли нам от восхищенья,

Иль гневно в пол стучать клюкой?

 

Или отращивать бороды

«Демократических заслуг»,

Или бороться с криком моды,

Презрев гражданский свой испуг?

 

Конечности строками сводит,

Когда цинический поэт

Тебя в эротику уводит…

Пусть в скоморохах ныне ходит

Его безнравственный сонет.

 

Декоративные творенья,

Парик напудренных идей,

Сожги, поэт, и пусть забвенье

Их ждёт средь лавровых ветвей.

 

Но мыслей славных заточенье

Разбей, добро освободив,

И, жизнь сурово полюбив,

Восславь сей жизни продолженье.

 

О  СОЛДАТЕ                                         

                       Посвящаю деду по отцу,

                       солдату Великой Отечественной войны

Единственной своей рукою

Он днём работал. Ночь сидел,

И незатейливой строкою

Писал. Порою тихо пел.

 

И всё оправдывал терпенье

За сочиняемый им сказ,

Но горе века – невезенье

Его ждало и в этот раз.

 

Вертяся на скрипучем стуле,

Он, одинокий ветеран,

Не бывший у войны в отгуле,

В рассказе чувствовал обман.

 

И за столом своим горбатым,

Волнуясь, страшно уставал,

Но, засыпая бородатым,

К утру младенцем вновь вставал.

 

ОДНОКУРСНИКАМ                           

Друзья, спасибо за веселье,

За мыслей доброе вино,

За откровение, безделье…

 

Последнее порой дано

Нести нам долгие мгновенья,

Запечатлев в душе покой,

И с ненапрасным сожаленьем

Их вспоминать затем с тоской.

 

Но прочь уныния занозы!

Вослед затишью грянет гром

И счастья ласковые грёзы

Исчезнут разом.… И потом

 

Воспрянет прежний Дух ученья –

Разумный кладезь наших дней,

И шелест лавровых ветвей

Нам будет музыкой стремленья.

Барнаул, стройотряд, 1985г.

 

ОРЁЛ

Промчавшись тению угрюмой

Средь скал холодных и долин,

Терзаешься свободной думой,

Немилосердный властелин.

Ты – дел кровавых господин,

Беспечных птиц гроза немая,

И даже Неба царь. Один,

Под храмом Зевса пролетая,

Спокоен, вечность коротая.

 

ПОСВЯЩЕНИЕ  В.ШУКШИНУ

Талант российский в нём дремал,

И там, в Сростках, в уединенье,

Среди ночи, когда движение

Уму подвластно, он не спал.

 

И переписывал страницы

Из книги жизни, а они

Летели гордо, словно птицы,

И были мудрости полны.

Барнаул, стройотряд, 1985г.

 

ПРАВДА  И  ЛОЖЬ

О, наши утренние годы,

Воспоминаний лёгкий след,

Обиды, детские разводы!..

Пришёл отныне ваш черёд

Ответ держать перед сознаньем.

 

Мы судим  Вас в свои лета,

Когда натуры простота

Уж входит в моду с воспитаньем.

Когда цинический язык

Порок сплетает с добрым делом,

И одевает зло, умело  

Одежд безнравственный ярлык.

 

Когда мы в разговоре новом,

Кидая мысли старины, пророчим Рай,

Но бранным словом терзаем уши,

То вины тут нет ничьей. Глагол отныне

Приложен  к всяческой гордыне;

Слова для дела созданы,

А делу мы подчинены.

 

В сердцах мы жар слепой храним

И стрелы искренних желаний,

Бунтарский Дух и жажду знаний.

Но едкий, вездесущий дым

Проник в традиции и нравы,

И юных праведные главы

Вознёс кумиров падшей славы.

 

Отныне идолов горенье

Пусть превратится в чуждый прах,

И на отеческих холмах

Родится верное воззренье

На Мир, где надобность ваять

Законы вечной Красоты.

 

СОВА                         

Среди замков железной клетки,

На древе тесном и хромом

Сова сидела, когти в ветки

Вонзив и хлопая крылом.

 

К ночи, кругом вращая око                            

В края бесчисленных Миров,                         

Она блуждала одиноко

И, забираясь выше снов

Тревожной мыслью к Небосводу,

Питала поиском Свободу

От зависающих оков.

 

Когда пред узницей причудной

Народ гуляющий шумел,

Меж тем в толчее многолюдной

Лишь редкий взором цепенел

И следом сон терял прозреньем.

Изменчив скоро настроеньем,

Он жить, как прежде, не хотел.

 

А охлос речью разговорной

Терзал её… Холодный шум

Бежал среди толпы проворной

И был причиной бурных Дум.

 

Так скован разум твой толпой,

Так ты осмеян властью сытой,

Так Звёзды шепчут над тобой,

Внимая суть мечты убитой.

 

СТРАННИКУ

Куда же далее? В обитель

Мечты пугливой и простой,

Где гений твой – начал хранитель

Душе доставит Мир иной.

 

Где чередою откровений

Твой Ангел бы тебя растил.

Пусть не Мудрец, но озарений

Затворный угол бы впустил.

 

Твои мечты тебе шептали:

Бежать далёко, далеко,

Где бы дышалося легко,

Где счастлив бы остался: Vаle!

 

***                                                 

Я частью помню годы молодые:

Свободы резвость, без границ морской простор,

Томаса Риги, берега златые

И райский плод, затерянный меж дол.

 

То были дни.… С тех пор уж позабыты

Отдельные черты моих забав,

Когда гранитные, седые плиты

Балтийских волн ломали буйный нрав.

 

Там огни маяка таинственно мерцали

Под сумраком ночи у брежных вод,              

И Духи ветров мой покой ласкали

Созвучием Природных Од.

 

Я слушал и внимал: то бури завыванье,

То шумных волн суровую красу,

Молчал и видел их чередованье,

И память их в Душе своей несу.

 

Стихии голос чувствую доныне,

Он мой кумир и друг блаженных нег,

Его безмолвный, но коварный бег

Воздвигнул тайный щит гордыне.

 

У  ПОСТЕЛИ  БОЛЬНОГО

Молчи, ни слова, друг уставший…

Закрой глаза в отрадном сне…

Пусть сон, рассудок твой угасший,

Рассеет годы в тишине.

 

Хоть болен ты, хоть ты ослаб,

Вдохни святыню дружбы нашей!

Пусть не в объятиях, не с чашей,

Кто любит так – свободный раб. 

 

…Порой за чувством ласки и морали

Сокрыт в нём ложный блеск красы,

Но в дни злосчастные печали

Он рядом.… Дёргает усы,

Глагол слагает благородный;

В лице порыв и взгляд народный,

В душе – бесчестие лисы….

 

Меж нас, под мокрым шалашом

И гнев, и радость, и желанья,

Мечты пред красным угольком

И взглядом верным лобызанья.

 

К чему обманом неустанным

Дарить холодный свет очей

И прятать в сумраке ночей

Свой Арлекин под злом гуманным?

 

ФИЛАТЕЛИСТУ      

Послушай, страстный собиратель,

Давно ль средь радостных чудес

Ты выбрал это?.. Как Зевес,

Как Мира доблестный создатель,

 

Взираешь ты на дивный ряд

Роскошных маленьких творений,

Где лица прошлых поколений

Нам о грядущем говорят…

 

Взгляни! Вот видишь, в злой пустыне

Добряк горбатый нам предстал,

Своей торжественной гордыне

Он верен, как горцу кинжал…

 

Вот взгляд пантеры возбуждённый

Скользит средь девственных лиан,

Бросок – и кролик побеждённый

Уже попал в зубной капкан.

 

Вот нам явил орёл паренье

И, Солнце крыльями затмив,

Уж стал легендой. Будто миф

Он отражает несмиренье…

 

Вот милых рыбок карнавал

Идет спокойной чередою,

И крохотный жемчужный лал

Их нежит лаской световою…

 

Но что же здесь? Рисунок стёрт,

Поблекли краски созиданья,

Изображен Восточный порт –

Артура давнее преданье.

 

Всмотрись! Средь сгорбленных людей

Ты не увидишь взгляд беспечный.

Меж тем их хладит ветер встречный

И слепит жар чужих огней.

 

Они толпою непреклонной,

Приняв оружие отцов,

Давно не видя милый кров,

Но с верой, верой вдохновенной,

 

Стоят железною стеной

И незапятнанной рукой

Подняли меч непобеждённый…

 

В своей бессилен злобе враг,

Когда Отечества идеи          

Горят, и Славы Прометеи

Кроваво-красный держат Флаг.

 

…Порой поблекшая картина

Содержит более чудес,

Чем златорамна портретина.

 

В  ГОРАХ

Не спится мне, обуревают мысли.

Палатка вся во мрак погружена,

Свеча в подсвечнике уж сожжена.

И шорохи загадочны в тиши,

И скрежет филина, несущий страх в ночи.

 

Луна, как слабое пятно,

Померкла, заходя за тучи тень.

Она наводит хлад давно,

Но близко утро и наступит день.

 

И пробуждение Светила,

Затмит зерцалами вуаль,

Воспрянет радость, что Душа носила,

И пред глазами заискрится даль.

В горах Бричмуллы

 

ИГРОКИ

Один коварно и надменно

Играл в азартный преферанс,

К противнику взирал презренно,

Имея хитроумный шанс

Вновь победить через обман,

Опустошив его карман.

 

Другой подсел и извинился,

Игрою сладостной пленился,

Повысил ставку, в буре страсти

Сверкают очи, трубок дым,

Сидят мужи в фортуны власти,

Вот выигрыш! ... И близок Крым!

 

Садится третий прожигатель:

Пред ним изысканный гадатель

Скрывает тайны озорства.

Сукно зелёное красиво,

Рубли ложатся, как листва,

Повсюду трепет (что за диво!).

 

Лоснится атласная карта –

Людей не встретишь без азарта.

Пришёл четвёртый, между делом,

Но в сети шулера попался

И, радуясь своим уделом,

Всё просмотрел и проигрался.

 

О  ЗАКОНЕ  ТРЕЗВОСТИ         

Скажи, предчувствовал ли ты      

Сего Закона учрежденье –

Морали нашей воскресенье?

 

Или ничтожные мечты

Твое покинули сознанье,

Лишь только власти начинанье

Воздвигло трезвости мосты?

 

Вообрази! Меж двух огней,

Двух антиподов эстетичных

Бредёшь один ты, как Орфей,

Слагая гимн полку «Столичных»…

 

Но тут – Закон; ты жалок тем,

Что искрой мысли вдохновенной

Восславил Ноя злой гарем –

Обитель жидкости презренной.

 

Оставь, невинный пешеход,

Бальзам морали увлажнённой,

Предчувствуя плохой исход,

Как смертный жребий предрешённый.

 

Оставил?.. Славно!.. Суждено

Тебе отныне Возрожденье,

Но тяжко дум твоих прозренье:

Вино и истина – одно…

 

Предав коварство влаги праху,

Себе покорно ты воздвиг

Демократическую плаху,

Торжественный приблизив миг.

 

Глава скатилась с плеч нетрезвых,

Но генетический Закон

Взрастил другую. Как дракон,

Ты средь мечей могучих, резвых.

 

Они витают над тобой,                          

И ты со взглядом равнодушным

Уже становишься послушным

И упиваешься водой.

Ноябрь 1985г.

 

НРАВОУЧИТЕЛЬНАЯ  СТРОФА

В наш век большого просвещенья

Не трудно сделать заключенье:

Умам – престиж и благородный

Венец из Нобеля ветвей,

Глупцам – инструмент огородный

Для благ учёных и людей.

 

***                                                 

Обрядов тайных собиратель,

Пещерных чувств властитель злой,

Сердец надменных разгадатель,

Живал поэт. Своей рукой,

Каламом резвым и строкой

Он наслажденно будоражил

Умы глупцов и дев покой.

В кругу коллег с отрадой княжил.                           

…И медное богатство нажил.                                   

 

***

Портрет сей есть подобье сэра Генри,

Чей образ написал Оскар Уайльд.

Он показал в портрете том любови бредни,

Искание рассудка и Души провал.

 

ПОЭТУ    

Свой кладезь разума и мыслей новизну

Отдай другим восторженным собратьям,

Кто бескорыстен и неверен платьям,

И злейший недруг гадам и вину.

 

Кто выбором бесчисленных пророков

Несёт лишь дань страданию людей,

Кто истый враг и лести и пороков,

Кто гневен сопричастности судей

 

К продажности и зыбкости рассудка,

Чья безразмерна и бесчестна дудка:

Она заставит плакать и детей,

И просто вора, чья развратна шутка.

 

Отмсти за павших вещею строкой,

Взрасти младенца гений несмышленый,

И, завершив словесный жребий свой,

Сомкни глаза, никем не побежденный.

 

***

Пророком иногда я льщу себя

И мню порой божественною тенью,

Наивно думая, что озарила тень мою судьба

Могучим Духом и терпеньем.

 

***

Священно знамя Альбиона,

Упрямый Кук под ним ходил.

Оно – частица Бастиона,

Где Веллингтон азарт испил.

 

Под этим флагом безрассудно

Угрюмый Нельсон восседал,

Когда врагу он глаз отдал,

Плывя средь океана блудно.

 

Могли бы мы писать роман,

Но Миру пагубны захваты,

Когда б узнали супостаты

Об участи подвластных стран.

 

СТРАНА – УТОПИЯ

Я слушал музыку. Она

Пленяла чистою игрою.

Воображалась мне страна,

 

Где терпеливой чередою

Идут по волнам корабли

И славные сыны Земли

Творят бессмертие рукою.

 

Без слов излишних и хлопот,

Без суеты своих воззрений,

Лишь отирая жаркий пот,

Они гранитом убеждений

 

Возносят верные мосты

И воздвигают Храм надежный,

А океан вокруг безбрежный

Им вторит эхом красоты.

 

Я видел гордое молчанье

Героев, победивших страх,

И на младенческих устах

Блаженства видел созерцанье.

 

Там было кладбище отцов.

А за суровыми стенами

Открылось поле перед нами –

Могила братская Богов…

 

Желаньем я не смог понять

Единства музыки и дела

И край могучего предела

Меж ними не сумел познать.

 

Как скоро праведное слово

Отображало суть вещей…

Но блекнули черты сурово

Страны – утопии моей.

 

***

Я мусульманин! Горд я тем,

Приняв традиции Ислама

И суть Махмудовых систем,

Восславя росчерки калама.

У Арафата – дивна храма…

Я боле не прошу наград.

Немало лет тому назад,

Писал вот так Абдул Азад.

 

__________________________________

 

 (1991-2000)  

 

 

 

ПАМЯТНИК             

Я памятник себе воздвиг подвижный,

И наперёд не знаю я, где обрету покой.

Найду ли чуждый стан, или смышлёный ближний,

Облившись радостной слезой,

 

Сосредоточится, и тем придаст движенье,

Стремясь усиленно в возвышенный союз,

Установляя зримый срок для исполненья

В земном устройстве справедливого порядка.

 

***

Море страстей непрерывно волнуется,

Я ж отдалён на брегу нечувствительный.

Чистой усладою, скорым прозрением

Всё совершу, не устану… Уверенный

В поприще верном, своё состояние

Миру раздав интуицьей доверенной.

 

***            

Хочу страдать иллюзьей дальной,

Чтобы в судьбе моей печальной

В конце зажёгся Солнца луч

И ненапрасным было время.

 

***                                                 

Надеюсь я весь Мир плачевный

Устроить образом своим,

И день божественный, но гневный

Развеять, как тяжёлый дым,

Заслоном радости духовной

От обжигающих лучей –

Довольной власти палачей.

 

***            

Ещё в ребячестве своём

Я чувствовал своё призванье.

Дичился сверстников… Кругом

Мне было скучно оправданье.

Я всё считал, что тесно мне,

Что окажись я в стороне

От назиданий, нравучений,

Расцвёл бы мой дремавший гений,

В восторг суровый приводя.

 

28  ОКТЯБРЯ  1997 г.

Меня устой не пощадил,

Покой ушедший озаботил,

И исподволь нужда взялась

Трясти дремавшие таланты.

Они, звеня, катились вниз

С вершин, ныряя в погребенье,

И, вырастая барышом,

Накладкой чувства изнуряли,

Сомнением опустошая

Бурлящий благостью котёл.

И намерение святое,

Нося тяжёлые вериги,

Забот пространство расширяя,

Как будто столпничеством долгим,

Ходило явно в дураках.

И удалённая надежда

Мешала сил употребить

Искусство для перемещенья

Порядка строгого с Небес

На беспорядочную Землю,

Крепить расшатанные нравы

И видеть цель, пуская верно

Стрелу времён! Погрех напрасный,

Оставив Миру после нас.

 

***

Нет никакого стеснения мне…

Хочу всей душой занять другие

Пространства. Или свернуть себе шею,

Подражая безрассудно, –

Говорит язык любви…

 

***

Я там, в тиши, произрастал

И Мир единый созерцал,

Извилистым путём тревожно постигая

Устой общественный.

Причиной ли неродственных кровей –

Не знал, каким Богам молиться,

Возвысив чередою дней

Своё унылое терпенье,

Оправдывая назначенье

Философических затей.

 

***

Полюс холодный

Мне не доступен.

Мы, африканцы,

Гордые тем уж,

Что у нас

Мать Человечества –

Первоначальна.

 

***

Взгляд обращаю –

Чувствую святость

Внутренних связей

Между вещами,

И расторопно

Свет призываю

Солнцем пролиться.

 

***

Как живётся, чужестранец?

Не в твоей ли стороне

Танцевал я дикий танец?

И от хлада, при Луне,

Помышлял о тёплом стане?

Не заигрывал  ль с подружкой,

Чтоб в приятной тишине

Поболтать за жаркой кружкой?

 

***

Я царств жалею, лишь преклоняясь

Ничтожным проблескам добра,            

В пределах мутны представленья

О назначении людском:

Бежать тоски остолбенелой

В попытке, не остервенясь

Перед грубейшим нарушеньем

Толпой загаданной мечты, –

В Звезды падении случайном.

Итак, в надежде попытаясь

Войти в стремительный поток

Борением неоднократным,

Чтоб дать понятие о Мире

Суровой службой бытию.

 

***

Уже алкаю я Свободу,

Уже лелею сущий Мир –

Предстать потомкам

Нестеснённым.

В оторопелости мятежной

Слоняюсь бодрым петухом,

Крича завет –

Сей глас упорный.

 

***

Мне нерв в задаток превратил

Мою скучавшую природу.

Как с усыпальницы к народу

Я возбуждённо выходил,

Бескожий, и алкал Свободу.

 

***                                                           

Я живу в своём мире.

Я далёк от всего…

Преклоняясь перед

Востребованным прошлым,

И улавливая будущее...

И нет во мне даже презрения,

Ибо нет окружения  мне.

 

ГДЕ  ОТЕЧЕСТВО  

О, где же прежние стада и вдохновенье?

О, где же светоч умственной Души?

Где гордое к врагам презренье?

Обитель где и леса шалаши?

 

Осиротел я.… Более не в силах

Внимать постыдный шорох языков.

Сокрыт мятежный Дух в могилах,

Зашли герои за альков.

 

Всё шатко, всё иного просит,

И чужд для Мира Данте и Шекспир…

Потомков дерзновение уносит

В иной, неотвратимый Мир.

 

Кругом аборигенов злоязычье,

И пал герой, мячи, сложив у врат.                  

И человек другому уж не брат,

А недруг злейший, славящий двуличье.

 

***  

О, ты страна любви небрежной,

Страдания холодный дом,

Страшусь тебя Душой мятежной,

Борясь с тобой твоим же злом.

 

***

Жизнь без чудес,

Пребывая Законом

[То отвергая,

Что явно превышено

И неразумно

По всей вероятности],

Вкус формирует

Идеей прекрасною,

Не прерывая

Поток впечатлений.

Ввёл Стагирит:

«Неизбежное – истинно»,

Предполагая, возможно,

Зависимость

Дел от судьбы

Небосводов, как зеркало,

Всё отражающих

Луч фиолетовый.

 

МАЛЕНЬКИЙ  ГИМН

Нам виден Мир чудесным планом,

Описываясь лучше словом,

Чем цифрой. Важный документ

С печатью дарственного блага.

В нём все старались, совещаясь,

Не прерывая разных мнений,

Толкуя вместе здравый смысл.

И вольность твёрдая понятий,

Их способ пересечь границы

Явлений, многим разделённых,

Разносит весть, что люди – братья,

Перетекая уж избранным

В божественную бесконечность...

 

***

Застыв, остановясь в развитье,

Державно почуя на лаврах

И притворяясь идеалом,

Внушает слабым

Мощь литую.

Ему значение в устоях

Передаваться меднолобым,

Гремящим слухам и соблазнам,

Вялотекущему теченью,

И умножая тем распад.

 

***

И в час свободный мы, трепеща вдохновеньем,

Как ветр незримый, волны рассекая,

Переведём задачу в неизвестность,

Проникнув светом в тьму,

Пошевеля притихшие глубины,

Где разные заводятся творенья.

…В них обитатели поспешно расползутся,

Так непривычные к подобным посещеньям.

 

***

Отрок чувственный и нежный

Неразумно приступает

Скрыть растущее волненье,

Попытаясь безмятежно

Созерцать поспелый плод.

Но срывает, удалившись

Через заросли густые,

Мигом от лесных подруг.

                                     

***                                                 

Времён разрыхленная связь,                        

Как, точно червь пространство точит,      

С бессмысленностью копошась;

Ему – капризное собранье

Убогих чувств, не разделённых

Иным собратом по роенью.

Он дар телесный принесёт –

Владыка тесныя пределов,

И, устремляясь вглубь бесцельно,

Сомнением не потревожит

Свои волнующие ткани.

 

***

Слёзы людские                                        

Тихо текут,

Песни мирские

Громко поют.

В час испытания

Смех и страдания

Рядом идут.

Верой взращённые,

Непобеждённые

Властию пут,

Часто случается

Вместе сливаются,

Веру куют.

 

СМЫСЛ  ЖИЗНИ                       

Единство цели – вот стремленье.

Лишь в том покой Души твоей,

Где разума предназначенье

Плоды рождает для людей.

 

Корабль, созданный рассудком,

Пройдёт немало лун и лье,

Разрушив догму с предрассудком,

Предначертав судьбу Мельё.

 

Уйдут в лета порок, изъяны,

И грешный обретёт покой,

Возвысятся Свободы кланы –

Сообщества без сути злой.

 

Сожгут народы злых кумиров,

Встревожив сон прошедших лет,

И из железовых потиров

Низвергнут рабства амулет.

 

Придут, придут часы возмездья!

Народный и священный меч

Опустит тяжесть с жалких плеч.

Она скатится, и Созвездья

 

Зажгутся для людей Земли.

И Мир – гармонии пример,

Увидит среди чёрной мглы

И жар, и силу звёздных Сфер.

 

И Ангелы Небесных Сфер

К тебе приблизятся смиренно,

Начнутся речи откровенно

В дипломатический манер.

 

Не скажут поздние потомки

Что ты – подобие ханжи,

Что ты стоял слепой у кромки,

Проторенной дорогой лжи.

 

***                                                 

Робко пролитым вином                                   

Умывалися,

А разорванным сукном

Утиралися.

Говорили ложь до дна

Сказкой сладкою…

Получалося, однако,

Всё накладкою.

Знойной тёлкой и бычком

Простынь, радость славили

И Марию с дураком

В угол ставили.

 

***

Природа – затейник

Людей увлекает

И временем мирным,

Сбирая их вместе,

Заводит собрание

Многообразием

Существования,

Духом свободным

Свет отражая.

 

***

Покой мы благодатный обретаем,

Свершая действие, лишь равное Природе,

И нравственный Закон выводим,

Согласьем сберегаясь от унынья.

 

***

Нам память упростит задачу:

Пришедший опыт пригласит к раздумьям

И даст сражение, в надежде утешаясь,

Что дальняя присяга сохранит

И сил придаст, как амулет заветный.

 

***

Быт селезёнкою

Сложен особенно,

Гробы поставляя

В кладбище унылое.

Метит крестами

Пустое безвременье,

Так заполняя таблицу Природы

Кратким конспектом

Существования. 

 

В  ГЛАВНОМ – ЕДИНСТВО,   

В  СПОРНОМ – СВОБОДА

Не преступая

Канон Августина,

Исповедь новую

Миру оставим.

Словоохотливо,

Непринуждённо

Связи усилим,

Запас сохраняя

Блага богатого,

Духа могучего,

Долгим обильем

Любови во всём.

 

***

…Так летним днём залитая Даная,

Растрескав кожу, как голландский сыр,

Сошла к поправке от кислотных дыр

К врачующим в надежде исцелиться.

 

***

Так хор гремит, неоспоримо

Напоминая сходство со славой Мира.

Отдельный голос обретает

Наружность Ангела, порхая

В глубинах купола… Ряды

Переживаний бестелесных,

Эфир разбавя жёсткими крылами,

Желают праздник богодухновенный

Отметить вместе прочными делами.

[Так суд присяжных, верно заседая,

Оценку ставит лучшим управленьем…]

У крайних мнений жизнь не учтена

[И бестолковый наведёт порядок,

Лишь Мир без сожалений погубив].

 

***

Сей неизбежный ход Природы

На Мир печатью наложил

Условье внутренней Свободы –

Программы дальней общих сил.

Ея составы преступленья,

Как карт раскладывая связь,

Безвинных жертв кладут стремленья,

Толпами втаптывая в грязь.

Так вот: материалом следствий

Довольно – мы хотим сказать,

Что часть неисчислимых бедствий

Нам можно просто избежать.

 

***

Веселя огнепоклонников,

Жрец, восторгающий

Страсти природные,

Славит рефлекс,

Попирая условности.

 

***

Внедряясь в оболочку смысла,

Разрушив ткань остервенело,

Питается начинкой тайной,

Прорыв умело лабиринт.

Там оставляет кукол гору,

Чтоб нить продлилась поколений

Преображеньем в цепь питанья,

Оставив мудро за собой

Проход значимый к отступленью.

 

***

Да будет власть нам утешеньем –

Закон удержит от оков,

Ему послушных, укрепляя

Хоть как-нибудь плачевный Дух

Стремленьем к благу запоздалым.

 

***

Лоб, нагнетающий

Мысль уловимую,

Только в сражении,

В противоборстве.

Там ли бесстрашные

Цели наводят

Из заповедника

Мысли ранимой.

 

***

Вы не найдёте там души.

Но описание глуши,                              

Тех мест, где близостью Природы

Врачуется усталый ум,

Откроете сполна для дум.

 

***

Мир постигаем мы

Точками зрения,

Разные мнением,

Сопротивлением.

Нам неприемно

Одно направление.

Не удержать

И Законом обдуманным,

Войнам бесчисленным,

Кровопролитным

От себялюбия

Низкой потребности.

 

НА  ВСЕ  ВРЕМЕНА         

Восстал незримый властелин,      

Объятый пламенем отмщенья.

Восстал презренный светом сын,

Порвав цепи порабощенья.

 

Железною рукой своей

Нанёс удар… Кровава плаха…

И храмы жадных палачей

Покрылись жалкой тенью страха.

 

Отвратный Миру, чуждый всем

Напрягся мученик священный,

Как старец, злом посеребренный,

Разрушивший клюкой гарем.

 

Взвиясь над мерзкою гордыней,

Хромой, но с волей неземной,

Зажёг огонь, своей святыней

Борясь открыто с сатаной.

 

Вот он поднялся, непреклонный,

Рабочей силы продавец,

Дрожите! Встал борец бессонный

И раб, и блага сотворец!

 

О ПОЗДНО ОДУМАВШИХСЯ

Раньше слонялись мы

С целью распущенной,

Дни закатилися

Солнцем пылающим.

Носимся в комнате,

Лезем на стенку,

Локти кусаем,

Прежде толкавшие.

 

***

Повседневность поголовно

Расширяет рубежи

Удовольствий ненасытных,

Развлекая отупелых.

 

***                                                 

Горим ли мы на брачном ложе,             

Когда для нас всего дороже                   

Любовь – не тайной, но предмет?

 

***

Одевал ли вольнодумно

Ты Вольтеровский колпак,

Споря с Фейербахом шумно,

Не для славы – просто так?

Философствовал ли ты

О Законах красоты?

 

***

Ты знал ли девственную муку,

Когда пришедши на престол,

Чинил любовный произвол?

Ты ведал царственную скуку?

 

***

Когда досугом,

Весёлым кругом

Друзей сбираем

Гудящим ульем,

Допить нам горечь,

Упасть в блаженство,

Не замечая

Часы историй.

 

МАЛЕНЬКИЙ  ГИМН      

Раб торопливо распиливал ржавые цепи,

Тяжко звено преломил и прислушался…

Шумным дыханием, слившимся с боем уже ликовавшего Сердца,

Он, наполняя пространство тлетворной темницы,

Стены содрогнул, во тьме потеряв разуменье…

 

Несколько времени так он сидел неподвижно,

Скоро опомнился и, наслаждаясь заветным,

Цельной Свободой, исполненной без промедленья,

Как пресмыкающим скользким, проворно пробрался из норы,

Грубо, небрежным движением, с дикостью ночь рассекая.

 

Там огляделся. Болезненно плечи расправил

И, босиком на земле оказавшись холодной,

Вдаль натрудившись, стремительно путь уменьшая,

Шел, спотыкаясь, спеша, оставляя затворы.

 

ФИЛОСОФ      

Ему сомнение дано.

Природой призванный ужиться

С глубокой верой.… Всё равно

Им суждено перемениться.

Он жив от сих противоречий!

Порой раздвоенность наречий

Расскажет глубоко предмет,

Усилив Мир обогащеньем

Понятий твердых, убежденьем,

Что слово есть, а вышних нет.

 

***

И случай, истинный свидетель

Необозримости духовной,

Желает большего участья

В познании Вселенной нашей.

 

***

И спор привычный плодотворен:

Нам не войти в забвенье дважды...

И непрерывность поединка,

Имея славные потери,

Не досчитается героев.

 

ОБ  ИСТОЛКОВАНИИ

Обосновав предыдущим

Последствия,

Второстепенное –

Фильтром анализа,

Бесов раскованных,

С кровью испорченной,

Верой задержим

Толп, напирающих

В будущий день.

 

***

Особенность нам не оспорить,

Не знавший зрелища, не прав,

Не сделав ключ, не утерять…

И в случае – продлить волненье

Он видит бегство от оков.

И в памяти его скорбящей

Упорно видятся несчастья.

И узы вечного согласья

Наргизами переплетаясь,

Ещё вместят в душе поющей  

Непережитые волненья,

Нам обещая радость встречи

Со старыми вещами, другом.

 

***

Отведение боли

Славой гремящею,

Чтоб наводящие

Ужас юдоли

Нам не оспаривать

Шумным собранием.

 

***

Предложив независимо

От обстоятельств

Времён и народов,

Ум взволновать,

Успокоясь к излишеству,

Пренебрегая

Условностью скованной,

Медной традицией,

Скорым довольством.

И хорошо поработав,

Оставить творения.

 

***

Предмет сей задан для последствий,

Предпослан волею труда –

Началом шествия земного

Перевести Природу в благо

Меж действием и прихотливым даром.

 

***

Среди живущих проявляясь,

Внушеньем подберясь к делам,

Поддерживать своё значенье

И разогнать ненужных мыслей,

Как головную боль, что мучит.

 

***

Стиль роскошествует там,

По нетронутым устам

Поцелуем и насмешкой

Пробежит победной пешкой

Цицерон или Хайям.

                             

***                     

Умрём с тобой,                              

Когда устанем

Держать вериги на плечах.

Мы древа одного плоды –

Потребность в творчестве высоком.

 

***

Там ли бесстрашные

Цели наводят

Из заповедника

Мысли ранимой…

Мир, отвлекающий

Богобоязненность,

Мудрость, отпетую

Чередованием

Страсти минутной.

 

***

В день кончины ожидали,

Что разрушится дворец,

И оплаканный творец

Все небесные медали

Разместит к своей груди.

 

***                               

Уже в младенческие годы

В нём гений тайный ликовал:

Он с Берлиозом засыпал,

Форе в нём чувства пробуждал,

А  Шуберт дал урок Свободы.

 

***

Родственных Душ

Собирая во множестве

Благоуханьем

Полян земляничных,

Будем согласные

Без преимущества…

…В равных условиях,

Как наименьшее –

Полного счастья.

 

***

Ума незримые владенья

Распространяются к началу

Пустой особенности Мира,

Но рассужденью недоступно.

Непостижимым Небесам

Довольно скрыть обособленье

К трудам бесчисленных народов,

Чтобы божок уже искал

В себе растущий беспорядок,

Остановляясь в беспокойстве

И озадаченный нуждой.

 

***                                                 

Когда влечёт вас вновь стремиться

К животворительным Светилам,

Найдя занятие Души

В чреде и власти Дум свободных,

…Там время пестуйте терпеньем.

 

 

(2001-2007)

 

 

 

***

Прошед пути горнил пожарных,

Я вынес душу в чистоту,

Когда, воззрев светил нетварных,

Наполнил смыслом пустоту.

 

***

Не лгать и радовать друг друга.

И после, расставаясь, с грустью

Охотно вспоминать былое.

Вот та особенность общенья двух безумцев,

Лишённых цели и того участья,

Что  занимают лишь себя по праву,

Бормоча странные, бессвязные понятья.

 

***

Безумно ты глядишь, мой друг,

И взором ищешь утешенья,

Склонясь к вину от нетерпенья,

Предполагая свой досуг.

Что ищешь ты в коварной пене?

Что ты предпочитаешь лени?

Я твой предчувствую испуг,

Не жду упрёков, оправданий…

Скажу, ничтожный раб желаний,

Что наш весёлый, тесный круг

Лишь повод для идей священных,

Для мыслей славных, вдохновенных,

Родившихся совсем  не вдруг.

 

***

О, Ангел девственных долин,

Не искушённый злобой века!

Пусть дивный Феб своей рукой

Обожествит твои стремленья.

В тебе и мир, и вдохновенье,

И благородство, и покой,

И красота, и совершенство,

И неподкупное блаженство.

 

***

Когда бы жизнь благую

Узрел я с юных лет,

То в пору золотую

Мучительный мой Крест

Оставил без расчёта.

 

***

Когда вблизи колен Киприды                                  

Ласкался мой усталый взгляд,

Я вспоминал ехil* Аиды

И Клеопатры живый яд.

Прах поэтических плеяд,

Любви, презревшей мощь преград.

­­­­­­­­­­­­­­______________________

*(изгнание.)

 

***                     

Я с миром жил

И долг вложил

В деяние святое –

На поприще,

Мне отведённом.

 

***                     

Умру я так же тихо, как и жил,

И взора к року своему не привлекал в изгнанье…

Но стих мой будет жить, хоть я уйду,

Так, не познав при жизни должного признанья.

 

***

Довольно я познал суровость…

Но, Бог! Тебя ли не любить?!

И всё ж, забудь молитвы робость,

Как я сумел тебя забыть...

 

***

Её случайные черты,

Разгладившись, уже не тронут…

Позабывая их, как случай,

Пустой и неудачный к жизни.

 

***            

Повезло –

Меньшее зло

Души коснулось

И обернулось

Лёгким безумием.

Не помешая

Долгим раздумьям,

Дух совершая,

Свет проливая,

Мир объясняя.

В уединении –

Тоже в терпении.

…Так вот, не плача,

Трудность – задача

Скоро решится.

 

***  

Полумуслим, полуславян,

Я был притворный христианин.

К магометанам не стремился,

И Дух мой втайне озлобился.

Не знал, к каким Богам примкнуть,

Кому молиться… В долгий путь

Меж тем сбираясь, всё же с нетерпеньем,

Избрал несвязанный коан –

Сей путник верный, но обман

Опять же, только с намереньем.

…Но мне Закон – прозрачный Будда.

Уже страданьем восхожу,

В посте болезненном сижу,

Так предаваясь жажде чуда,

И я, гремящими костьми

Восстав из ложа, ковыляю

К трапезе жидкой, обнимаю

Руками, будто бы плетьми,

Отжатый сок сырой моркови.

 

***

Скажите, Лула, Вам ли лгать?!

Для мусульманина порою

Есть повод долгожданных встреч

С его божественной горою.

Хоть модна ложь сама собою,

К чему неискренняя  речь?

 

***

Слезой, скатившись в океан фантазий,

Найдя и сил трудам заветным,

И времени поправить Дух,

Тогда и Мир, во зле лежащий,

Моим спасением возможным станет.

…Но как сказать способно тайну,

Ведь неизвестность – без понятий?

 

***

Я жил терпеньем многоликим,

Усну в гробнице сном великим

И не застану времена,

Когда нальют по мне вина

В содружестве мужей учёных,

В беседах, Миру посвящённых,

Когда разрушится стена

Меж Вечностью и повседневным…

В трудах, молитвах, оком бденным,

Предав ума, как страсть к загадкам,

Не помышлять о сроке кратком.

 

***

В руках моих чистейший лал

В границах свет чередовал

Виденьем сказочным в пространстве,

И Дух в шлифованном убранстве

Объёмом шумным испускал.

 

***  

О, если б речи слышал я

Людей, послушных Мирозданью,

То в их совместности глубокой

Я б исцелился навсегда.

 

Но внемлю я пустому звуку

И зрю убогое жилище.

Мне дурно посреди общенья,

Где разочарованность терзает.

 

Невыносимо долг служить,

Когда вокруг тебя собранье.   

Как тягостно испытывать страданья,

И счастлив лишь бываешь в сновиденьях.

 

***

Зарок даю себе чудесный,

Что нынче круг занятий тесный

Меня отнимет от людей.

 

Но что за беды, если рвений

Мне суждено среди идей,

Какие лучше наслаждений.

 

Нам провести в досуге сладком

Грозит безнравственным упадком,

И как болезней бросить в ад,

 

Когда бессмысленный распад

Уже унёс златое время.

 

***                                                 

В прошедшем времени единственная связь

Меня постигшая, как участь добровольца,

Ушедшего сразиться и пропасть,

Так не увидевшего жизнь прекрасной,

Когда нашёл я Мир причиной зла.

 

***

Из недр ничтожного,

Пребывая одиночеством

В единой точке,

Уходя мыслью безмерной вдаль,

Пенится моя Вечность.

 

***

Мне наслаждение – зреть неподвижное,

Время занять всё свободное с пользою,

Слушать бесшумные струи Вселенной,

Перетекая в сосудах, слагающих

Соединения частей в божественность.

 

***

В трудах, покойствии своём,

Не оставляя дел насущных,

Не мыслил боле ни о чём,

Мечтанием времён грядущих.

 

***

Я б кончил век,                    

Застигнутый в трудах,

И мёртвый пал,

Имея на устах познанье.

 

В  ГРОЗУ

Не предвещала ночь грозу:

Луна струилась серебром,

Не источало облако слезу,

И не гремел раскатом гром.

 

Но вдруг всё разом всколыхнулось:

 

Гроза! Гроза! Природы чудо!

Витиеватых молний блеск,

Эфир живой и Неба треск,

Ещё Богов одна причуда.

 

Её не ждали мы с тобой,

И час свиданья наполняли,

Уста  в объятья заключали…

Но что случилось, друг, с тобой?

 

Ужели Зевс нам стал преградой,

Скажи, душа души моей?

Напротив, Сердцу веселей

Ему покой, ему отрада.

 

МОРЕ

Оно ли синею волной

Дразнит твоё воображенье,

Лаская тихою игрой,

Приливом, волн исчезновеньем?

 

***                               

Если птица след оставит

На одежде мусульмана,

На Востоке говорят:

«Улыбнётся счастье скоро,

Точно так Хумо касаясь».

 

***

Вливаясь в ручьи очерёдно, для блага,

Бежит величаво извечный поток.

Стремит, развиваясь, как ветр перемены,

В изменчивый день, пробуждаясь народам,

С краёв выпивая им чистой Свободы.

В главу ударяет и Сердце пылает,

Но часто умеренность нас покидает –

Советы даёт беззастенчивый дурень…

Гремите костями, но юных направьте

Для будущих дней – всё не поздно когда-то

Границ уничтожить к достойному царству.

 

***

Материй строгих форм придав,

Ум идеальным построеньем

Примером будет, отвлеченьем

Греха от тела оторвав.

Так, буйствуя, познаний нрав

Раскрутит колесо развитий

На гребне зыбком праздных витий,

Плеснув на берег, иссыхать

Под Солнцем, чуя омертвелость.

 

***

Твоё страданье не напрасно –

И мысль пронзительно восходит

К вершине, спрятанной туманом,

Ломая тёмный лес подножий,

Как рук, плескающих тирану.

 

***                               

Терпеливое Сердце!

Спеши медленно.

И взгляд на Мир обрати,

Опрокинув в себя глубину.

Послушай безмолвие,

Когда кричит толпа глухая,

И не внемлет голосу разума

Неразумный  в неведении.

 

***

Вот как бывает:

Нас оставляет

Дух переменчивый,

Ниспосылает

Кару небесную

Язву телесную. 

 

***                                                 

Гордый лишает участья к себе.

Камень оставленный, горе тебе!

Только смиряясь с потоком Природы,

Ты уже в нём, и подобный ему.

Вместе ручьи собирают теченье,

Вечно стремясь под сияние света,

Мир отражая в значенье его.

 

***

Ему усладой – отвлекаться

От зримых и земных вещей,

Блаженству тонко предаваться.

Там совершить остаток дней

В покойствии, в трудах духовных,

В делах и настроеньях ровных.

 

***                                                 

За мелочью не видно ничего,

Великое мы даже не помыслим:

Когда слепой нащупывает путь,

Но растянулся, спотыкаясь камнем.

Иль роется в белье ревнивец,

То волосок найдя, то запах новый.

 

***

Имела вещь обычный срок.

После служения распалась,

Пуская в ткань прощальный ток.

Или частями растекалась,

Теряя животворный сок.

 

***            

Поганым чревом выплеская

Последних вод… В грязи рождая,

Во зле трепещем, унывая,

Пройдя к смертям последний путь.

 

***

Пред совершенством – поклоненье

И изумительный восторг.

Расстроив огрубелый торг,

Мы исполняем назначенье.

 

***

Не встретить дома на пути –

В конце прибежище найти

Нам предстоит, в сей час тяжёлый.

И в одиночестве уйти...

 

***

Не выдумано то, что не знаешь, за что любишь.

Не выдумано то, о чём ничего не знаешь.

Не выдумано то, что (ничего) не знаешь.

Не выдумано то, о чём говорят серьёзно.

Не выдумано то, когда есть о чём подумать.

 

***

Страшуся я случайным словом

Твои умножить седины

И жду почётной старины

На поприще твоём суровом.

Ты – мудрость и военный Гений

Отдай солдатам молодым.

Они – зерцало поколений

И други нациям чужим.

 

***

Обосновать предыдущим последствия,

Точно указкою Мир направляющей:

Скоро уже превзойти ожидания,

Чтобы созрели плоды размышления

В труд неслучайный, духовно-возвышенный.

 

***

Круг совершая, полный и вечный,

Нам же указкой – само убеждение.

Преодолея шероховатости,

В главном – единство,

В спорном – Свобода.

 

О  ТВОРЦЕ               

Посылка Бога – дар бесценный:

Порыв являя вдохновенный,

Когда творения текут

Одно другим чередовая,

Угадчик тайну постигает

Одновременно там и тут

Освобождением от пут.

 

Гласит его Закон высокий,

И он, повсюду одинокий,

Как странник, поприще избрав,

Всегда влекомый в неизвестность,

Ему в границах жизни тесно,

Творец, уже от сна восстав,

Перед дремотою народов

Меж них не станет равновес.

 

Творящий мысленно чудес

Пронзит прицельно Небосводы

И отлетит ракетой он,

И зашумит Вселенной звон,

Его в семейство приглашая,

Где Боги, равные собой,

Бессмертий образуют строй,    

В покое вечном пребывая.  

 

***                                                 

В народе ходит сказ печальный,           

Распространяясь, всякий век,

Что поседелый человек

К повстанцам шёл дорогой дальней

И стал для них родным отцом.

Но вот однажды бой случился,

И старец с войском разлучился.

Пленённый вражеским царём,

Представ перед монархом грозным,

Старик солгал, где враг стоит,

И с видом важным и серьёзным

Завёл в засаду. Был убит

Он тотчас, как царя изменник,

Изрублен вражеской рукой.

 …Никто не знал, кто был герой,

Но говорили, что священник.

 

***

Есть та любовь, чей сути ближе

Не то, что пояса пониже,

Не тот ярлык на теле грёз –

Причина бесполезных слёз.

А ей так мил другой залог –

Счастливой участи пролог,

Не поцелуй – то капля в море;

Отрада – в сладострастном взоре.

 

***                                        

Мысль нам дана, чтобы искать

Свои подмостки Колизея,

Священный памятник ваять.

И, семена надежды сея,

Гноить коварный плод злодея

И зла безумные цветы.

…И, торжеством своим прозрея,

Взрастить колосья красоты.

 

***                                                 

Сыны Израиля!

Когда б глупцы довольно не презрели вас,

И точно так же не вели себя другие,

Что разного меж ними нет особо.

О! Вы бы показали ход святой истории –

Сей вечный путь к Свободе, нерешённый,

И отвели беду, нависшую злодейством.

А нынче всё плачевно средь людей,

И нет скончаний мук, и вырастает гибель,

И нет вам средства, чтоб развиться мощно,

Сминая то, что зло увековечит.

 

***                                                           

Восславим труд, чей жребий вдохновенный –

Заря деяний нравственных начал,

Чей зов к рассудку несмиренный,

Певцом людских гармоний стал.

 

***

Глядит пронзительное око...

И жизнь, и смерть познай глубоко,

В единстве вечном их смирив;

Погибель чувствуя заране,

Приблизь торжественный конец.

 

***

Гордыня – падшая сестра,

Дитя наклонностей преступных,

Со скал холодных, недоступных

Ты смотришь вниз – как ты стара…

Своей язвительной насмешкой

Ты кормишь зла природну суть,

И беспокойно, словно ртуть,

Колеблешься позорной пешкой.

 

***

Потоки вечные Природы

Исцелят будничные раны,

Заставив скоро иссушить

Души назойливые язвы,

Границам положив конец.

И ряд мучительных болезней

Наукой верной объяснить,

Указывая мыслью строгой

Предупредить их повторений.

 

***

Мужи достойные ценят друг друга,

Часто сбираясь беседами круга.

Вольные речи ведут откровенно,

В ряды избранные их вдохновенно.

Служит язык – сей поборник искусства –

Для описания разного чувства.

Так, чередуясь, слагаются речи

В жажде безумной продления встречи.

…Скажем довольства услугами быта,

Не забывая, что тайна сокрыта.

 

***

В ходу учёных лишь Природа:                       

Проснётся – мудрость наготове.

Не дремлет око просвещенных,

Но закрывается, познав.

Так мы желаем свет познать

От Звёзд, пылающих до смерти,

На Небе жизни прожигая.

Но самый свет стеснится камнем,

Поток громада повернёт,

Скользнув негаданно-нежданно,

И тьмой кромешной луч пронзит.

А дале на путях Вселенной

Пролазов снова не найдёшь,

Без отражений, поглощённый, –

Луч в Небесах не отразится.

И след простынет навсегда,

С началом так и не простившись,

Причину смерти не узнав,

В особенности изначальной.

 

***                                                 

Пытливый ряд адептов равных,

Противных дружно ремеслу,

Развитьем направлений главных

Надёжность придадут ОРЛУ.

И образ боговдохновенный

Отеческий украсит ЩИТ,

И, повторяясь, отлетит

Герой в бескрайности Вселенной.

 

***

Сверхлёгкий Дух о двух причин:

На первое – далёкий нам,

Катясь стремительно по Небу…

Другое свойство – мы не знаем,

Как нам приблизить царств его.

Устойчив он, как Трон Небесный,

Установляя всем Закон.

Мы дальше обозначим Звёзды,

Числу которых нет счислений,

И чёрную заметим тьму,

Ей пожирая всё на Свете.

…Нам кажется, самих Небес

Она когда-нибудь поглотит…

 

***

Вопрос извечный в глубине душевной

Молит о жребии и участи хвалебной,

И разрешения немедленного ждёт.

С чем уравнять забвение живого?

С холодным взором старика слепого?

Кто жил для Мира, но, увы, умрёт.

 

***

Растёшь, приятель, чин за чином,

Но идеальность не видать,

И должен молча ты страдать.

И в беспокойствии мышином

Святую праведность искать.

 

***

Внимая спору точек зрений,

Мир сущий отражает Гений

И вновь сбирается в полёт,

Нам истолкуя хор прозрений.

А далее, на склоне лет,

Он завершает труд глубокий,

Непревзойдённый и высокий –              

Ему нет равных. Он, спустя,                  

Уходит тихо в сон извечный.

 

***

Хвала высот! Проклятие паденью!

Но надо быть! И надо жить!

И самому упорно создавать

Значенье Счастья и познанье Славы!

 

***

Лир многострунных мелодией Мир наполняя,

Сами подобные сущему, как перезвоны, звучащие с разных сторон,

Гигантом прекрасным  уверенно твердь подпирая,

По близорукости ли, по причине иной ли какой-то,

Что не даёт разглядеть ни порядок, ни смысл Вселенной,

Мы пребываем  в дремучем невежестве долгом.

 

***

Высоких Душ ничтожество питает.

И всякий раб возможен стать свободным,              

И хор Светил горит Вселенной целой,         

Из воина стремится победитель.                   

 

***  

Друг Аристотель! Где твои мощи святые?                                           

В землях каких ты положен, сбегая при жизни от власти?                          

Нынче мы суетны все, и не сберётся к тебе ученик терпеливый,                  

В круг становясь, или ряды мужей просвещённых,         

Чтобы приникнуть к листам, на природе общаясь с тобою.     

Также чутьём неизвестным измерить движения сущих,        

Знак от тебя получив, что уроки проходят успешно.           

Это ль не дар?! И отметка наитию юношей славных,          

Им воспитаясь навеки твоим отражением Мира?

…Немощный век наш уже не осилит творений,

Даже тебя привлекая, останешься ты не у дел.

 

***

Здесь стиль замешан и язык,

Но тот, кто в этот Мир проник,

Глаголом правды одолея,

Со временем красивый стих

Взнесёт народный глас Орфея

И явит Миру Прометея.

 

***

Где прах развеянный на море,

Там памятник поставлен будет,

В текущих водах отражаясь.

 

***                                                 

Грозит нам не родившийся младенец:

Поспей любить! И узами связать святое чувство,

Чтоб будущее не распалось,

И Божий Мир не уничтожить,

В беспамятстве глубоком пребывая.

 

***                               

Промолвил путник с укоризной:

 – Ты хочешь знать, откуда я?

Страна зовётся  та – Отчизной,

А в ранце – Родины  земля.

 

***                                        

Ум расписан от Небес.

Полотно открыв народам,

Гений ведь потусторонен,

Как, напротив, Мир открыт

По жизненным интересам.

Лишь Бог ниспосылает дар,

И знает всё твоих творений,

То признак царствия Свободы,

Переполняя разум Сердца

И взращивая слой избранных.

 

***

Явись чудесно, лик неискажённый –

Изображенье Бога.

И справедливый трон достойных приближает,

И подданный стоит на службе блага

Послушный, и даёт советы…

 

***

Как просто всё делать в радости,

Как просто всё в делах радостных,

Как просты все радости,

Как просто всё в радости.

 

***

Страхом наполненный,

Мальчик стремительно

Чернь убегая,

Вдруг оказался

В больших и открытых

Пространствах,

Умножив страдания.

 

***

Без времени Природа отдыхает:

Застылый сок, а прежде шёл поток,

Текучим  знанием умам передаваясь,

И приобщая к вечности людей,

Мгновением поведать о высоком.

Так скоро чистый опыт пробежит

И острым чувством вызовет прообраз

Прекрасного нам, отражаясь в мыслях.

И беспокойству светлой головы

Приходит боль, впустив познанье свыше.

 

PRO  NOBIS,  PRO  ET  CONTRA

Сказавший за нас, что и народы так думают тоже,

Он воспротивится тем, кто не так поступает,

И не иначе, как этим раздор между ними посеет.

Схватится Мир неразумных, не трезво смотрящих на вещи.

…Так что бессмысленный раб, как посредство умов заржавелых,

Сути не схватит самой и сослужит предательством делу.

 

***

Мы в близком жаждем откровенья,

Слепя глаза, возвыситься  в чудесном,

Которое нас всюду окружает,

Имея свежий взгляд на вечный Дух,

Стремясь постичь Вселенной тайны,

Дойти до света Звёзд.

И так заветное исполнив,

Даруя Миру ясный взгляд

И сходность слова и Природы.

 

***

Когда страданье – благотворно

И расширяет рубежи,

Нам всем приличествует мука,

Волненьем, не повысив тон,

Святой семьёй уединиться

В пустыне, где царит покой.

 

***

Жизни большой

И открытой в пространстве,

Так, что вот всё получается,

За что ни возьмись;

И всё разумением

Сходится в главном.

 

***

Уже пружины на мази –

Приведены в готовность,

Ждут начала,

Чтоб верно действовать

И ход развить необратимый.

 

***                                                 

Жизнь дана, как – величество случай,

И возможность – отправиться к Небу,

Поселяя в Сердцах вожделенье,

На бессмертную вечность Вселенной.

 

О  МАЛОЙ  РОДИНЕ                          

Полжизни в Азии моей прошло.

Прошло в любви, в восторгах, в восхищенье.

Как сон загадочный там жизнь моя текла

В той светлой юности, счастливой, безмятежной.

 

Прошедших дней очарованье,

Зачем же вновь всплываешь ты?

Зачем разбужены воспоминанья

И замолчавшие мечты?

 

Зачем Душа туда стремится,

Где жизнь текла, какой уж нет?

В родной мне край не возвратиться,

И не вернуть минувших  лет.

 

БОРЬБА  СО  ЗЛОМ                  

Ты так ничтожно, что совсем исчезнешь,

И Дух святой расправится с тобой,

Лишь взор испепеляющий тебя коснётся,

Хотя усилия почти приложены не будут.

 

Мощь Духа во Вселенной себе не знает равных,

И не к чему растрачивать напрасно силы,

Ведь у Природы нет таких Законов,

Готовых изломать её порядок.

 

Сама себя Природа не погубит,

Для этого особый нужен случай –

Другое должно быть совсем начало.

 

***

Талантливый – уже духовности носитель,               

И дар его великое осилит.

Посредственность – всегда однообразна,

Хоть лезь из кожи вон.

 

Но и в таких суждениях, как мысль святая,

Различий нет.

Противны меж собой лишь люди,

Как свет и тьма в движенье вечном.

 

Когда же даровит, как Бог, один совсем остался,

Не видный разом, а частями,

Он, как больной, питаясь дробно,

Стал угасать, теряя силы дара.

 

И где живейший интерес мы проявляем

К явленьям жизни, но встречаем безразличье,

Так, может быть, и яд в сосуде

Нам скоро осушить от мук.

 

…Кто знает, что Свободе сладкой

Небытие мы предпочтём?

 

***

Точный срок установлен,

Отдельным вещам сообщаясь.

Те, что дальше пошли,

Они годны остаться навеки.

А иные так мало живут,

Что недолгая память о них

Временами исчезнуть склоняет,

И следов их не станет совсем,

Им  посмертно уже обратившись в пустоту

И ничтожество, численность их поубавив.

 

***

Но Мира общий ум укажет дни златые,

Грядущее нам скажется потом,

И, не диктуя ничего дурного:

Ни произвол, ни то, что к гибели ведёт,

А указуя заданность блаженства.

 

***

Я торжествую один в Поднебесье,

К Солнцу стремясь, пролетая Созвездия.

Как затвердить мою радость безбрежную,

Выбрав достойное, ценное, вечное?                       

 

О  МАЛОЙ  ОТЧИЗНЕ 

Как дорога и значима мне малая Отчизна,

Я обращён воспоминаньем светлым к ней,

К местам окрестным, где всё помнится в волненье.

 

Где различишь предмет излюбленный, желанный,

Чтобы к нему приблизиться, благоговея,

И долго замолчать, и убежать сомнений,

Что он когда-нибудь грозит исчезновеньем.

 

И повод  разорвать противоречий прежних,

Чтоб созерцать Звезду и жить её сияньем,

Её дыханьем и любовью к ней.

 

***

Века – различий  меж людей,

Живущих порознь в одном пространстве.

Попытка сообщаться им

Лишь брань влечёт и словоблудье.

Порою нрав холодный хитростию выдают,

Чтоб в разговор вдохнуть

Крупицу мудрых рассуждений

Для поддержания наскучившей беседы.

…Однако, каждому мучительна из нас

Назойливая близость окруженья.

 

***                                                 

Дайте мне надмирной жизни –

Существа под Небесами.

Пусть сполна напоминает,

Что болезненные Души,

Убегая от мучений,

Сил находят в утешенье,

О высоком  помышляя.

 

***

Мощно вбирая, объемля весь Мир без конца и без края,

Так, что подобно эфир под собой захватил,

Точно взбираясь полётом познаний от склона к вершине,

Взвинтив за собой мириады созданий и столпы подняв и струи,               

Путь очертил в Небесах, вознесённых Вселенной,                     

Чтобы создать, возвеличить поднятие Духа в развитии свойства Души.    

        

***

Тайны открывшие – вот просветление

И посвящение в дар всеобъемлющий.

Мир одиночкам открыт, как непознанный,

«Бог есть Природа» – когда-то замечено.

 

Песни слагая певцам в откровение,

Рядом подобные и богоравные

Будут совместно века проживать.

 

Нам голоса говорят многоопытно –

Доли возвышенной в свете сияющем,

Смертным простым, им готовно принять.

 

***

Мужи, принимая решения, трудности тем разрешают.

Им ли не знать, что наводит на мысли деянья,

Предупредительно ход направляя из меры,

То допуская, что может быть всем благотворно.

…Но из истории видно, что нас ничего не научит.

 

***                                                 

Вино Свободы пью я жаждою великой

И по духовности страдаю всей Душой,

И трижды пьяный я от сказочного Мира,

Теряю ум в блаженстве бесконечном.

 

***                                        

Обычай строгий у Природы:

Вершин касаясь, можно преуспеть.

Но оснований жизни не узнать ленивым,

Ничтожество их – надобно презреть.

 

Ведь даже раб, поднявшись, обретёт Свободу,

А великаны, стоя во весь рост,

И Неба и Земли коснутся разом,

Раздвинув купол, луч вернут на Землю,

 

Чтобы наполнить жизнь познаньем непрерывным,

Усилием занятий и прилежных дел,

Сказать возможное по мере совершенства,

Чтобы воспеть Природы Красоту.

 

***

Мечтания – ведь бред особый,

Фантазии не снесть для смертных,

Но лучше голову снести,

Нам отсекая то, что чуждо

Для жизни – божеского дара.

…И сделать Мир правдоподобием искусству,

И жить наследием Земли.

 

О  ГЕНИЯХ                                           

Где Мир бушующий клокочет

И бездна пожирает преходящих, 

Лихой, отвоевав местечко для святыни,                  

Найдёт в сей жизни светлый уголок

И протолкнет коня на перепутье.

…Так, точно светоч Гения 

Пред тьмою не померкнет,  

И, пронеся свой гений чрез горнило жизни,

Он утвердит познание Вселенной.

 

***

Конец пришёл и дальше некуда,

Слова пустые не скажут тайны,

Нам толковать святыню права нет,

Последний Дух последует за жизнью.

Один лишь выход есть от суеты,

Отправив к назначенью, что дано началом,

По силе превосходной – в рост идти.

 

***

При слабом свете, изумляясь Звёздам,

Особым зрением провидя зримое,

Пересчитав для Мира Звёзд несчётное число,

Перетирая всё, что Богу неугодно,

В трудах, молитвенно благоговея Промыслу святому,

Ты успокоишься вовек страстям безумным.

 

***                                                 

Что трудно жить с тяжёлым грузом,

Известно нам не понаслышке.

И надобно вопрос решать в трудах насущных,

Без устали рождая нужных мыслей.

 

И прирастаются слои живого Сердца

В терпенье, умножая ум значимый,

Где глубина без края, и конца не видно,

Чтобы измерить бесконечный Мир.

 

Где Шар Земной вращается не без причины следствий,

Начал имея – обнажить сокрытой тайны,

Чтоб лом Природы заключить в горнила переплавки,

Открыв прекрасное для обозренья.

 

В уродстве мы оценим совершенство

Сравнением превосходящим,

И слабому, в страданиях страдая, 

Направим путь страданий в радость жизни,

 

…Над головой раскинув круг блаженства,

Избранные в любезности Богами.

 

***

Всё в Природе на связях покоится крепких,

Но избыток, беда ли заложены в тайну Природы?

Как сказать простакам, что Закон лишён случая Богом,

А блага не имеют обратного действа.

Если всё, что полезного делать,

Приближаем к святому концу.     

 

***

Громады обломков проклятью предав,

Им затеряться в просторах надолго.

Скоро ничтожное сгинет бесследно,

С тем и отнимем мы годы у чёрта,

Мир посылая в подарок грядущему.

 

***

Так разница меж чуждых дел

Войну друг с другом затевает,

И в отчуждении людей

Им оставаться не у дел –

Как претит пустота Природе.

…И тот, кто общий не найдёт язык,

Уже становится притворным.

 

***

Прозрений рой над головой кружит,

И, скоро утомившись на Земле греховной,

Он воспаряет дальше в высь Вселенной,

Вперёд, как свет стремительный,

Пронзая Небо, чтоб восхитить его

И быть Богам желанным.

 

***

Отбросив Дух, оставим тело,

К нему склонясь оторопело,

Стремясь познанием увлечь

Свою напутственную речь

К разделу спорному науки,

Где обучаются любя

Для благородных убеждений.

…А это вне любых сомнений,

И цель, и средство для труда.

 

МЫ  С  ТРУБКОЙ  НА  «ВЫ»

(Из индийской мифологии с некоей практикой)

Выскрести тыкву,

Солнцем взращённую,

Отверстие высверлить,

Придав направление.

Трубку почистить

До вод ослепительных,

В ход пропуская

Воды текучие

Ганга Священного.

Так приобщаясь

К Природе божественной.

 

***

Давно то было, верный друг,

Струна иллюзий наших смелых

Разорвалась, и мой досуг

Вознёс плоды стихов незрелых

«Да будет жребий твой прекрасен»,

Шепнул Свободы мне Певец.

…Отныне, друг, я тем ужасен,

Что возродился, наконец.

 

***                                                 

Мощь бесподобная действует крепче,

Чем остальное, что слабо задействано.

Так бесконечны пути познавания

На опирательство Бога насущного.

Впрочем, порой, Бог не служит подсказкою,

Есть ведь и то, что от нас лишь зависимо.

 

***

Все мы вопросом порой задаёмся,

И, как нам кажется, очень хорошим:

В голову ль мысли стремятся,

Или, напротив, идут от ума бесконечно?

И приведём доказательство

В пользу решить нашу трудность,

Тоже задача, когда,

…В двоице крайности ставятся

Друг против друга.

 

 

 

МИНИАТЮРЫ

       

(1980-2007)  

 

 

***

Тот, кто пасёт нас,

Цели преследуя,

Сам ведь несчастен.

 

***

Дано познать

Чрез божескую благодать –

Тогда она лишь совершенна.

 

***

Доброго здоровья!

Добрый вечерок!

Нам зажечь лампаду

Суждено не в срок.

 

***

И строгая философичность

Народам нынче в непривычность.

 

***

Какие позы все,

Как чувственны тела,

Разбиты лица…

 

***

Когда моя лошадка тянет,

Весь дух из зада мне достанет.

 

***

Когда срываешь с Сердца фальшь –

Стоишь у бездны, выбору открытый…

 

***

Луч фиолетовый, чья смертоносность

Толщины пробив, к смерти готовит,

Не помня о жизни.

 

***

Магдалина безупречна

И венечно хороша,

Хоть и тайна будет вечна

И страдательна Душа.

 

***

Меня наказали, поломав Сердце чрез Мир…

Но не сбрасывайте со счетов моё отсутствие…

(Гибель, блестящую гибель…)

 

***

Мир, призывающий

Делом заняться

И позволяющий

С Богом сравняться.

 

***

Может быть, средь лиц московских,   

У ворот стоя Покровских               

Улиц хладных, –

Вы там свободны?..

 

***

Моя затея: затаившись,

Сосуд хрустальный поднести

В сметённый круг.

 

***

Мы не знаем примеры гармоний,

Между нами бушует война…

 

***

Мы не Боги –

Мы не можем

Всё учесть

В созданье Мира.

 

***

Мысль о мысли (печать на печати)…

Как если видеть сон,

И сон приснится в нём.

 

***

Нас Юпитер заточил

В жёлтый дом уединённый,

И навеки нам вручил

Приговор наш исключённый.

 

***

НЕБО = НЕ – БОГ,

НЕБЕСА = НЕ – БЕСЫ.

 

***

Начну ab ovo, рифмоплёт:

Иным попортил много крови,

Мечтатель, мученик в любови,

Философ, канцелярский крот…

 

***

Раб раба – моё веселье,

Втайне разгоняю лень,

Населяя божий день

Временем без назначенья.

 

***

Моё дыхание от тайны –

Её присутствием живу.

 

***

Право, мутные Свободы

Перелистывают годы

И оканчивают век…

 

***

Alma mater посетишь,

И у мраморного Бога

Ты колена преклонишь.

 

***

Болен Миром.

Нам Свет – лекарством будет верным,

Заполнив умственный пробел.     

 

***                                                 

Буддово «ничего не хотеть»

Не значит: не знать, чего хотеть.

 

***

В угоду скорых дел –

Неспелые сужденья.

 

***

Век платья краток,

Белые одежды на века.

 

***

Весьма б престранный Мир явился,

Где и мертвец бы суетился…

 

***

Во мне жидовская закалка:

Случись в Отчизне перепалка,

Я мигом перейду рубеж.

 

***

Во тьме пребывая

Бездонного края,

Не зря отраженья…

 

***

Уже с устоями, при ком-то,

Желают свежих впечатлений,

Волнуясь чувственности новой.

 

***

Услада жизни – Мир обнять.

Лишь не чувствительному к чуду

Не пережить безумья страсть…

 

***

Факт есть глупость. Чередой

Накопляются рядами,

Собирая мутный рой.

 

***

Что очи зрят – легко постигнуть,

И взору уж препятствий нет...

 

***

Я знал видение любви,

И сам любил.

 

***

Яйцо размазав на холсте,

Себя весёлым Винчи корча,

Я кисти рву, рождая порчу.

 

***

Быть может, в Сердце заперев

Предмет возвышенный,

К нему вернусь… былой отвагой.

 

***

В тоске изрёк,

Что первобытный уголок

Меня поправит.

 

***

Ведь чуждое мощности – жалкий остаток

Всего, что бессильно... Где жизнь догорает,

Когда не играют стремительно соки.

 

***

Величием Дух воплощая единый,

Пути одиноких заходят далёко…

Они – великаны и в странствиях дальних.

 

***

Вот полный перечень пороков –

Собранье древнее. И вечного значенья

Ещё не отойдут за время поколенья.

 

***

Где путь людей назначен Богом,

Когда во взгляде его строгом

Мы зрим, наверное, прицел?!

 

***

Здесь краткий разговор

И ждать не любят,

И скоро совершают наказанье...

 

***

Извилистым путём, тревожно постигая

Устой общественный,

Реформам сообщая продолженье…

 

***

Как сладок Мир, я торопливо

Его желаю всем на диво.

 

***

Когда безвестное явленье

Земле вложило потепленье,

И были люди созданы.

 

***

Вхожу в поток. Уединённый –    

Не разделён, не признан,                

Не разгаданный никем.

 

***

До пришествия Христа

Всё на Свете суета.

 

***

До скончания веков

Не приемлю я оков.

 

***

Дороже жизни смерть одна,

Когда осмыслена она.

 

***

Злыдни не счесть,

И горя много.

 

***

И муж, и мощь имеют сходство –

Спокойный дар отягощён лишь.

 

***

И мало нам вода расскажет

Перед устойчивым кристаллом,

В чём не сменяется состав.

 

***

Нет радости земной на Свете,

Где б Дух мой счастье находил.

 

***

На Свете жизнь единожды пылает.

И Звёзды кончат свет пускать.

 

***

Нам важно, оторвав крылом

Всю тяжесть мирового быта,

Скользнуть в кишение Светил.

 

***

Нам исполнений дел заветных

Не ждать, коль сами не у дел.

Исполнив лишь ролей заметных,

Оставим жизни, как предел.

 

***

Не для тебя все эти строки, этот стих, –

Чиста ты слишком, милая, для них.

 

***

Непонятный нам Альфред,

Мы Альфреду неизвестны…

И взаимно неуместны,

Точно меж неравных бред.

 

***

Одна услада в Мире есть,

Другое всё роняет честь.

Уже не мыслится блаженство,

Когда уходит совершенство.

 

***

Отныне, заводные куклы,

Вам суждено быть образом времён

И нарицаньем, ставшим обобщеньем.

 

***

Когда на ум приходит важное,

Что Сердцу так желанно, –

Подарок дорогой от Бога.

 

***

Притянутый Небом,

Звездой бесконечной,

Я с бездны взываю

Молитвою вечной.

 

***

В Свободе нет борений тяжких,

В прозрении – блаженства ход.

 

***

Втайне жизнь другую ведать,

Смысл бюргерский узнать;

Там – Марселя почитать,

Тут – с начальством отобедать.

 

***

Спустя однажды,

Будет дважды…

И так Закон возьмёт своё.

 

***

Уже побеспокоясь о заветном,

В грядущем, может быть, Сердца

Восстанут и укрепятся довольно,

Урок любви всеобщей получив.

 

***

Мы – незваные татары, –

Богоявленные.

 

***

Уже стыдливые душой

Померкнут скоро в назиданьях.

 

***

Уставив острия на чресел,

Стеснённый жизнью, будет весел

При смерти Дух освободить.

 

***

Глаз, настроенный на вечность,

Слух, способный уловить

Тонкой струны быстротечность.

 

***

Когда б я птицей был небесной,

Не отягчённой клеткой тесной...

 

***

Он тайну знал…

Зачем же жить ещё?

 

***

От слова – ткань видна Души,

А в ней одно опустошенье...

 

***

Отчего я вижу возвышенное

При общем невежестве?

Ведь мудрое создают мудрые,

А много ли я мудрости вижу?

 

***

Переживал я взором муку,

Чреду страданий и позор,

Во дни мятежные – разлуку. 

 

***

Поди узнай… Священный сон –

Загадкой сложной для познанья –

Не открывает карт.

 

***

Порой в бушующих морях

Покоя больше, чем в главах…

Но там они родят красоты

Иного рода.

 

***

Пребудет смерть оценкой содержанья

Ничтожной  цели...

 

***

Преломит ветвь традицией напрасной,

Отяжелев притворным ремеслом.

 

***

Преследуя истину, удаляешься от невежества,

Последуя истине, удаляешься от неведения.

 

***

При тайном сговоре

И доблести плачевны.

 

***

Природа – вечности достойна,

О ней я буду говорить,

Не помещая всё в словесность.

 

***

Сражась и свергнув столп высокий –

Последней истины Небес.

 

***

Среди Светил – блаженны люди.

Тьма кормит нас преступным делом.

 

***

Такое ли устройство светлой головы

Иль Мир устроен так, по вдохновенью,

Высокой силы мощи передав?

 

***

Опять ты, братец, за своё?

Со мною спорить, брат, негоже:

Моё, естественно, – моё,

Но и твоё, приятель, – тоже.

 

***

Чудотворец Миколай –

Человеку – ходатай

И заступник согрешённым.

 

***

Надолго ли? Всегда ли будет так:

Рисуя краской дня всевышний образ,

Музыкой, потянувшей в Небеса,

Звучанием прекрасного хорала?

 

***

Мир – дорогая посылка.…

И, распечатав посланьем заветным,

Ждать уж  недолго, что почерк любимый

Всё прояснит в отношениях равных.

 

***

Нет радости земной на Свете,

Где Дух бы счастье находил:

Среди Небес конвой Светил

Дозорами свинцовой плети.

 

***

Ни привязанность к вещам,

Ни алмаз, ни вожделенье –

Лишь общественное мненье,

Царство Боже да Храм…

 

***

Обряд не нов, калым старинный,

Перебежав в наш скорый век,

Продолжил бег – в беде повинный

Таджик ваш, скажем, иль узбек.

 

***

Повсюду обитатель грозный

Оставит разъярённый след:

Сотрётся жук и гад полозный –

Их всех не убежит черёд.

 

***

Суровой кисти властелин,

Таланный Леонардо – сын,

Рисуй, свершенствуя порядок,

Начальства позабыв нападок.

 

***

А вот и вы поддались искушенью –

Усладу ощутить сполна.

Вам тесно – с рамок выскользая,

Ушли в другие измеренья.

 

***

Так что ж!? Мой стиль, язык таков.

Не осуждайте же с позиции жидов!

И для меня авторитет один –

Язык российский! Он нам – господин!

 

***

Обильный до ссоры,

До сладких затей,

Поклонник Пандоры –

Духовный пигмей.

 

***

Кризис целительный напоминает:

Нам постараться нужно для святости,

Зорко следя отправления разные,

Запоминая опыт потребности.

 

***

Маразм неуча, Альцгеймер пресловутый,

Где vis vitalis* утекавшей влагой,

Сбиралась исподволь достойной грязью,

И, усыхая комом, к смерти приближалась.

­­­­­­­­­­­­­­­­_____________________

*(сила жизни)

 

***

Не Бог, не бес, а середина.

Меж ними царство я пою,

Меж них Свободу узнаю,

Восстав рабом до властелина.

 

***

Сей долгий спор, не утомляя,

Содружество предполагая,

В уста влагает приговор,

Что справедливость – мой позор.

 

***

Когда б внебрачные подруги

Внебрачных тешили парней,

Накапливали бы супруги

Число несчастливых детей.

 

***

На лбу твоём печать морали,

Сомненья нет, в гримасе рот…

Нет думы о людской печали,

Лишь нравственность сухая, без забот.

 

***

Ты ждал моих речей открытых

Взамен услуги небольшой?

Но нынче век такой грешной,

Не помнят об обедах сытых.

 

***

Прости… Но если средь влечений

Ты выбрал это… То с тоской

Увидит масса поколений,

Кем был предшественник больной.

 

***

На свадьбу двинулась брюхата,

Уж поспевая разрешеньем.

 

***

Не прерывать занятия Душой –

Путь извилистый терпенья.

 

О ПЛАЦЕБО

Пустая, буду нравиться,

Внушая исцеление.

 

***

Набежавший ветер

Передвинет локон,

И краса-девица

Засияет ярче.

 

***

Тонкие кисточки,

Чистые линии –

Для рисования

Снов несбываемых.

 

***

Детали опустим,

Нам важен настрой.

 

***

За чёрною одеждою его

Скрывалось Солнце.

 

***

Стремглав отправился с Небес,

Почуяв в мысленном роенье

Близость смерти,

Перебирая жизнь

Как крохотный малыш картинки.

 

***

Избрав истину святую,

Говорю речь важную,

Говорю, не запинаясь,

Не страшась последствия.

 

***

Как тать вылезаю, натруженный поиском,

В закрытых пространствах сокровищ запретных.

 

***

Ослепительно новое слово,

Я подмастерье, ученик Природы,

Учащийся школы Афинской,

Равный в общении Стагириту,

Не привлекаюсь красотой продажной,

Тянущей вниз.

 

***

Влюблён, сиянием питаясь

Природы чудной Красоты.

 

***

Что ты мелешь, пустослов,

Говоришь, несчастный?

 

***

Мужичок наш – башковитый:

Для него хорошо, чтоб семя

Прочно зацепилось,

Пустив поглубже корешок.

 

***

Уже мой разум исцелился,

Плачевный прежде Дух,

С Души сняв камень, закатился,

Ласкает слух.

 

***

Зарядкой Духа –

Ему сомненье

Земли, как пуха,

И наведенье

Мостов к Вселенной.

 

***

Вложи мне, Бог, к посту,

Побольше здравых мыслей.

 

***

Трепыхание великих Сердец,

Колебания великих Умов.

 

***

Верный глаз увидит знанье

Шествием вещей незримых.

 

***

Порой не высказать заветного:

Как будто ты стоишь на пустыре,

И ход времён уже не пощадит

Твою оторопелость.

 

***

Затих ревущий ураган –

Законченный успех Природы,

Взродив новатора-творца

И наделив его Свободой.

 

***

Послушайте, гроза собраний,

Примите действенный совет,

Довольно бурных назиданий,

Довольно, и да будет свет!

 

***

Способный дать успокоенье

Имеет важное значенье.

 

***

Больших познаний отчий дом –

Приют писаний вдохновенных.

 

***

Я много прослушал,

Возможно, всю жизнь.

 

***

Ужель местечко Кроманьон

Нам не является опорой,

Когда рождение людей

Там состоялось?

 

***

Мы Баха слушаем

В собранье Звёзд.

 

***

О себе он мнения такого,

Как будто бы – надулся газом.

При случае – он лопнет.

 

***

О, Мир! Блажен в твои врата вошедший.

Законов ревностных он силу признаёт,

И превосходство не считает мукой.

 

***

Срывай идею, плод поспелый,

Исполнясь терпеньем и жаждой познанья.

 

***

Довольствуясь малым,

Постигни весь Мир.

 

***

Я не народ,

Я вышел из народа.

 

***

Смерть – мирный договор с землёй.

Подписка о невыезде.

 

***

Блистательный ум!

Прекрасный в своей отвлечённости.

 

***

Обычность тяготит меня,

Желаю присягнуть Вселенной,

Обнять Вселенную желаю.

 

***

Восхищаясь внутри,

Не глагольствуя,

Не рукоплеская.

 

***

Страдание окупится,

Душа обогатится,

Дел унылых

Поиск мал.

 

***

Звуком раздайся,

Числом бесконечных видений,

Струн сообщительных –

Словно созвучья Вселенной.

 

***

Под Небом знал причины я

Земных несчастий.

 

***

В моих делах мне люди не нужны.

Не умничаю я, а сожалею.

В моих идеях люди не нуждаются.

 

***

В трёх – одно посередине,

И является вторым.

 

***

Многого им не хватает,

И недостаток безумия,

Чтоб совершить благородный поступок.

 

***

От дней былых сияла Слава.

 

***

Он смел умом,

Отзывчив Сердцем.

 

***

Ведь жизни нет

В мгновенье скором.

 

***

Хочу осесть я

В Лунном Мире.

 

***

Служили мы долго,

Уже постарели,

Ценой возрастая.        

 

***

Бесы трудно изгонимы,

Кажется – сама Природа

Точит Душу изнутри.

 

***

Хотя бы нахвататься!

А то спохватишься – и жизнь ушла.

 

***

И голодом морила мысль меня.

 

***

Могущество царит повсюду,

И поприща слагаются в расцвет.

 

***

Боги великие,

Вам ли не знать –

Бедствие Душ угнетённых? 

 

***

Жизнь мы не знаем.

Будет ли толк от смерти?

 

***

Разность Миров

Приводит к войне,

Имея в остатке руины.

 

***

Не управляется то,

Причина чего неизвестна,

Плохо управляемо то,

Причина чего неясна.

 

***

Небо в смятении,

Дух поразительный

Всё превзошёл.

 

***

Сгустившись, тьма

Проникла в Душу,

Начав войну.

 

***

Ты потешь меня иллюзьей,

Мне всё одно, как Мир устроен.

 

***

Небес откроется завеса,

Я бездну буду созерцать.

 

***

Один Свет тянет,

Другой Свет продвигает,

И люди разговаривают Сердцем.

 

***

Не увлеченье –

Образ жизни.

И всюду удовольствие!

 

***

Если кто-нибудь счастливый,

Стоит задуматься над этим.

 

***

И славы нет,

И не обесславлен.

 

***

Впал ли в плотские страданья,

Съев с орехами изюм?

Гениальное ль признанье

Смыслом тяжким точит ум?

 

***

Находит волна

И отхлынет велико;

Раздумий полна,

Отуманено лико.

 

***

В чувствах – скорбное веселье.

Мыслями – философ я…

И уносится безделье

В бесконечные края.

 

***

Уныло опущены руки

Пред злом, чей краткий приговор

Расправу скорую готовит

И подведёт итог.

 

***

Чин истины недостижим,

И одеянья Духа не примерить,

А перевод на службу красоте

Таит оторванность и отчужденье.

 

***

В делах земных

Нам служит Бог опорой,

К любви ведёт.

 

***

Там, за границами жизни, –

Чувства бессильные

Страх нагоняют.

 

***

Ужели разрушительной войной

Мы подвигаем Мир ко благу?

 

***

Святое – не кажется, а есть,

И в Духе – присутствие целого Мира –

Причастность к блаженству и радость Сердец.

 

***

С Небес ничто не украдёшь.

…А Мир, постигнутый украдкой,

Не станет сказочной загадкой.

 

***

Мало зависим от Звёзд удалённых,

Что нам до света, в пучине мерцающем.

 

***

Открылся Мир мне,

Страхи усыпив.

 

***

Кто-нибудь, если не принял серьёзно,

С ним не поладишь наверно и в низком.

Что ж говорить о вещах величавых,

Где собеседник – всегда отщепенец.

 

***

Конец есть впереди,

И он сияет.

 

***

Музык высоких – хор согласный,

В ком верный слух, Душа поёт,

Веселье равных конца не знает,

Певец-послушник жаждет лучше стать.

 

***

Дар, как ясное Солнце,

И светит одинаково всем.

 

***

В пору Любви, в пору Свободы

Нам свет горит издалека.

 

***

Пришелец странный!

Неведомы твои пути.

И мутны и дела, и цели,

И взоры настораживают

Обыкновенных.

 

***

Бессильным быть кому охота?

И самый Мир, являя сил,

И мощь надёжного оплота,

Чтоб к размышленью приводил.

 

***

От машин – погрешности,

От людей – грехи.

 

***

Я не ищу награды,

Ищу покоя Сердцу.

 

***

Ты соткан – словно Мир,

Ты волен в состязании со Светом

И быть тебе развитием во всём.

 

***

Так нельзя, я знаю.

А как надо, я не знаю.

Тогда бы я был в чистых Небесах.

 

***

Убегает дальше тайна,

Будто бы Земля уходит из-под ног.

 

***

Всё взаимно и на связях покоится крепких,

Мощно вбирая, объемля весь Мир бесконечный,

Завладевая Вселенной, в открытии добрых начал.

 

***

На век вперёд

Мои мечтанья.

 

***

Хотел бы я всю боль забрать людей                                 

И стать счастливым,

Хотя в безумстве этом нет решенья жизни,

И я страданьям обречён.

 

***

Небесный ум –

Как семь величий.

 

***

Как узнают, что я – блаженен,

Больней становится в стократ.      

 

***

Для света восстают,

А в тьмы уходят.

 

***

Мне голос был, одно виденье,

Ему не стало повторенья,

Но я запомнил этот знак,

Чрез годы, пропуская мрак.

 

***

Ход по наитию, но не случайный,

Будто младенец, играя бессмысленно,

Нам поверяет Законы Природы,

В деле участвуя важном и с пользою.

 

***

Росток тянется к зрелости,

Как мальчик,

Ставший мужем достойным.

 

***

Трепещет Сердце, ум стеснён,

Повелевает им Закон.

 

***

Выходом в Свет стало известное,

И скоро сделалось избранное.

 

***

Духи земные, вам ли не ведать

Наше участие, дружно собравшись.

Скоро веселие влагой прольётся,

Свет засияет, пробившись с Небес.

 

***

Стройные мысли,

Сбираясь в порядок,

В единстве своём

Образуют величье.

 

***

Нам же указкой –

Само убеждение,

Перст, направляющий

К благу грядущему.

 

***

Ведь если света нет совсем,

Тогда была бы тьма густая,

А света мало, есть надежда –

Продлиться жизни как-нибудь.

 

***

В час по ложке,

Дурень вялый,

Собираешься  работать.

Помни, скучный человек:

Час пробьёт и кончит век.

 

***

Желаю долго жить,

Дышать свободно

И совершать угодное Душе.

 

***

В своём яйце сижу

И жарюсь произвольно.

И Сердцу и Душе

И плоти всё довольно.

 

***

Отчёт даю пред Богом – равный:

Отныне мой теперь удел –

В наш век, – безумный и бесславный,

Желая то, что не имел,

Я делал то, что не хотел.

…Толпам грядущим – не у дел.

 

***

Они Миров не установят

И, уходя, их забывают.       

 

***

Мне тесный Мир

Открыл проход глубокий.

 

***

Собранный ум из частей Небесных

Мы полагаем началом деяний.

В пользу людей, занимаясь серьёзным,

Дабы свершить справедливое в Мире,

Чтоб прекратить неуёмных страданий.

 

***

Я – светоч Звёзд, пылающий сполна,

Я мощный от всего установлённого,

Ибо – первый перед ними,

А они после меня.

 

***

Восторг безбрежный от Светил,

Скользящих в Небесах пустынных,

А Мир земной мне стал постыл.

 

***

Пером небесным очертить,

Расставя на места святые.

 

***

В чужбину втиснутый, он скоро перечёл

Все сказы вещие и бурные виденья,

Кладбищ отеческих ему терзало зренье,

И бедность городов, и запустенье сёл.

 

***

Высокий звук!

В какой Небеси затерялся ты?

 

***

С Небес высоких

Открылось Солнце вдруг,

Потоком проливаясь.

 

***

Великодушие блаженства

Мне в дар приносит благодать.

 

***

Всё – как одно, в единстве пребывая,

И вещь – как всё, смышленых разделяя.

 

***

Заметность истины проявится в нужде,

Устраивая дело терпеливо,

В отдохновенный от созданья Мира день.

 

***

Была прежде тайна –

Как опустелое место,

А нынче раскрылось познание

И занялось учением.

 

***

Не понимают всего,

Лишь к начальным азам обратимы.

 

***

И, собирая в дом просветления

Зрелых мужей, также юных смышлёных,

Связи усилим, потоком сверкая.

 

***

Безумный думает, обратно возвратясь

К прошедшим дням, которых нет на Свете,

Причина недуга – сказать о том предмете,

Что не имеет слов, к беседе обратясь.

 

***

Одно не делится на много –

Душой единственной сполна.

 

***

Деяний не забыть добра.

Осталось зло и тень позора,

И след божественный пера,

Seed alias tempera.*

__________________________

* «настали другие времена»

 

***

И подбирается к вершине

Возвышенный от величавых.

 

***

В голове непонятной –         

Без цели стремлений –                 

Зло обитает,

Души растляя.

 

***

Разбита вечность на мгновенья,

За гранью следует другая,

Многообразный Мир рисуя,

И краскам жизни нет конца.

 

***

Моя вершина – песнь петь,

Продолжив отраженье Мирозданья,

И снизойти в покой грядущий –

Увеселением чела певца Вселенной.

 

***

Зачем смотреть на то, что видно всем?

Зачем смотреть, что видимо для всех?  

Как посмотреть на то, что лик меняет,

Где видно поневоле лишь однообразье?

 

***

Средь обмельчавших

Он стал умишком.

Ничтожный жребий,

Как он низко пал.

 

***

Бог умирает от вырождения людей,

И Мир погибнет от ничтожных.

 

О МИКЕЛАНДЖЕЛО

Был полумрак, и тень творца скользила

Среди унылых граней и камней.

Луна ваяния поила

Угрюмым светочем лучей.

 

***

Цепям упавшим умягчатся Души.

Блаженный строй…

Воспомнив так великого Пинеля.

 

***

Где Шахов чах в летах незрелых,

Но зрелости достиг в ином.

 

***

Вконец забросил я ученье

И оказался не у дел.

… Но волен умственный предел

И пробуждает вдохновенье.

 

***

Как судорогою сведённой

Напомнит тайну бытия

И ход нарушенной Природы.

 

***

Долго гигантам склоняться пред низким.

Рост их внушительный не позволяет.

 

***

Пристало мудрости добра расположенье,

Подходит избранным любовь.

 

***

Поднявший Мир уже возрос

Столпом любви и чутких истин.

 

***

Кто знал любовь и дни златые?                     

И знает кто последний день?

 

***

Купаться в солнечных лучах,

Питаться лунным светом.

 

***

Так мудрость оболочки раскрывая,

Явит живое семя.

 

***

Сей оправдательный и славный документ,

Как Слава требует печатей Божества.

 

***

Время древом расползает,

В неслучившемся пространстве.

 

***

А у старого раба,

Обнищавшего налогом,

Всё настроено на думы –

Спокойным временем

О вечном созерцать.

 

***

Ненавязчивы и правы

Канонические главы

С усечением голов.

Так Закон стремит покров,

Тайной сущности вверяя.

 

***

Прекраснодушная Елена

Вам истолкует постулат

Геометрического плена

Числа, вошедшего в квадрат.

 

***

Подвержен смутам ум его,

Болезни разные; ergo,

Здесь не жилец он, и отныне

Хвала болезненной гордыне.

 

***

Садов запущенных

Цветок нераскрывшийся

Сказочной формы,

Приняв прохладу

Уединённую,

Ростки иллюзий

Впитал навечно.

 

***

Верной традицией

Располагаю,

Где впечатления

Сказочным зрелищем

Нам доставляют

Радость душевную.

 

***

В остатке мы имеем Душу,

Осадок Сердца не в чести.

Живи добром с людьми, в согласье,

Твори и впитывай других творенья.

И будет Мир, не омрачаясь

Сиять разумностью своей.

 

***

…Не скоро люди уходили,

И многих сборы удивили,

И холод ночи проникал

В их сход ненужный и бездумный,

И долго глас народа шумный

Ответа верного искал.

 

***

Ракетой спешит,

Оставляя огонь позади,

Уже непригодный, как прах,

Чтоб совершиться цели.

 

***

Уровень Неба и Духа высок

Почитанием и оставлением в будущих людях,

Им, пребывая в веселии, не сокрушаясь.

…В пору ведь всем это,

Как бы оно не назвалось.

 

***

Испытая довольство от Бога,

Зреньем удобным явлений – загадок.

 

***

Зло и уныние в паре идут,

Небо коптят, что бессмысленно явно.

 

***

В Мире столько раздолья умам и наукам,

Где и мудрость, и святость совместны.

 

***

Он был не раз одинок,

Покинутый друзьями и любимой

И встреченный вдохновением.

 

***

Извольте же, друзья, отныне,

Уменье показать в латыни.

 

***

Владеть и телом и Душой

Для совершения любви и Духа.

 

***

Дороже жизни – смерть одна,      

Когда она – идей железный агитатор.   

 

***

Прекрасны движения,

К Звёздам стремясь.

В даре божественном

Свет разливается,

Мысли питая,

К цели зовёт.

 

***

Смерти являясь, нам не покажется тьма,

Путь уж заказан в конец для людей –

Безысходный.

 

***

Свершился Мир, но тьмою убиенных, –

Вот плата высшая, чтоб жизнь опять сверкала,

Продолжив путь для вечности людей.

 

***

Направив войско челюстей,

Чтоб косточки промыть до глянца.

 

***

Цепи Свободы, сей ряд угнетающий,

Ум поражает в порыве смятённом.

 

***

В краях свободных сердце пламенеет,           

И мощные умы ускоренно готовят

Чрез переходы заграждений

Возлить обратно в свои земли

И обновлённый гений, и осмысленну свободу.

 

***

Там, где ученье благое негодник пустой презирает,        

В праздности беса восходит, оцепеняя стремительных к знанью,

Тем, исполняя уже приговор огорчённой Природы,

Низким уделом – терять драгоценное время.

 

***

Русские мальчики – звёздные мальчики.        

Взор, направляя на Небо забытое,

Карту к утру возвратят Вам исправленной.

 

***

Пустой толпе поэт не нужен,        

Его презрят среди повес,

Но ею будет он разбужен

Для сотворения чудес.

 

_______________________________________________

 

МИНИ-ПОЭМЫ                          

 

 

ВЕЛИКОМУ  ГОРОДУ              

Молю увидеть тебя, град,

Петром рождённая стихия,

Где брег Невы, мостов каскад,

И славный купол Исаакия!

 

Там сказ Радищева пламенный

Екатерины гнев родил,

И глас потомков соплеменных

Браду тирана теребил.

 

Там жил Струговщиков таланный,

Творя этюды из стихов,

Там муж, народами избранный,

Царизма обличал покров.

 

Сурово зрелище Фальконе:

Сидит несклоненый филарх –

Прогресса русского монарх,

На бронзовом и гордом коне.

 

То дар Екатерины щедрый

И верный шаг для славы дня.

Там, у Сената, дух пьяня,

Рождался подвиг беспримерный.

 

Там, близ тебя, в воде безумной

Воздвиг стены Петродворец,

И, как отчаянный гордец,

Перчатку бросил славе шумной.

 

Там Павлов парк – звезду Славянки

Створил усердный Камерон,

Где на пейзаже у Полянки

Властит всесильный Аполлон.

 

Там мастер дел архитектурных

Ваял из каменьев мосты,

И воды рек миниатюрных

Их величали, как тосты.

 

Там Апеннин – творец желанный

«Трёх граций» храм изобразил,

И, богом нации посланный,

Эллады тении затмил.

 

Домов твоих извечна слава:

Вот зрю Кваренги Смольный храм,

В прошедшем – двор для юных дам.

Сюда имеет каждый право

 

Входить, безмолвие храня.

Пред божествами колоннады

Во имя жизни и отрады

Внимать высокое. И я

 

Не мыслю уж иной награды,

Как вновь приветствовать тебя.

Осень 1982г.

 

ПОСВЯЩЕНИЕ  М.Ю.  ЛЕРМОНТОВУ                     

Машук, хранящий холод скал,    

Ты помнишь гения младого?

Тебя он славил, но нежданно пал

От рук убийцы рокового.

 

«Горец с большим ножом» –

То был лишь повод к убиенью.

Поэт был обескровлен злом

И на дуэли пал, отдавшись тленью.

 

Не царствовало зло в одном убийце –

Рука всесильная поднялась на поэта:

Она в лице монарха-кровопийцы…

И выстрел громом был в средине лета.

 

Упала пылкая глава

На травы пышные твои,

Не слышны более слова,

К Кавказу полные любви.

 

И трепет Сердца не возносит

Природы сладостный мотив.

Чело его тень смерти носит,

Бесстрашный глас пера затих.

 

Поэт был слишком человечен,

Считав дуэль безумством диким,

Но взгляд Мартынова беспечен,

Рука тверда, в лице безликость.

 

Вот выстрел – пал поэт сражённый…

И пролежал под струями дождя,

Великою Россией порождённый,

Был предан ею, искренне её любя.

 

Не приняв сети раболепства,

Презрев бесстыдства жалкий шум,

Он был врагом обмана и притворства,

Не ограждал себя от тяжких дум.

 

Остаток дня перед дуэлью

Восполнен был хожденьем славным,

Он слушал горы с милой трелью

И наслаждался птиц полётом плавным.

 

Поэт, воспев во строках святость

Людских гармоний и Сердец,

Разбил во прах идей предвзятость,

Тем приближая свой конец.

 

Монарх державы величавой,

И свет льстецов, и круг глупцов

Творца сослали в город одичалый –

Кавказа райский уголок.

 

Покой Души и праздник вдохновенья

Поэт вкушал, найдя рассудку рай,

Внимал затишье, рисовал селенья,

Упрямых горцев, гордый, славный край.

 

И стих его познал величье

И мудрых строк, и славных строк.

Он порицал жеманство, безразличье –

Природы чувственный поток.

 

Стиль обретал изящное теченье

Любви переживаний и огня;

Поэт познал прелестное влеченье

К кузине милой, искренне любя.

 

Недолго длилось упоенье,

Жестокость нить оборвала.

Настало тяжкое затменье,

И к обновленью Русь звала…

 

Прошло немалое столетье,

Но жив творец, бессмертье обретя!

Поэта славим долголетье

И закрываем томик нехотя.

Осень 1983 г.

 

ЯДЕРНАЯ  СКАЗКА

Копаясь как-то средь старинных

И так диковинных вещей,

Мы при свечах, в мгновеньях длинных,

Суждали в пламени речей

О временах, теперь забытых

Уж современными людьми

(Наш был девиз – «Не посрами!»)

И пылью долгою сокрытых.

И от полночи до утра

Царили мы, когда пора

Блаженных лет располагала

Богами быть среди теней.

Под впечатлением дышала

Младая грудь; Душа скорей

Стремила ход в Небес сиянье,

И тайна, и Миров молчанье

Заводом были жизни всей.

Одну из тайн перескажу я

Устами несмышленых лет.

И, может, кто-нибудь, ликуя,

Провидит лучезарный свет.

 

Давно ли, нет – не ведать Миру,

В одном безмолвенном селе,

Где окрылённому зефиру

Дышалось шумно на Земле,

Где луч всходящего Светила

Теплил уснувшие поля

И лаской утреннего эля

Природа дивная цвела,

Старик жил со старухой злой.

В полях работал он с желаньем,

Прося у Бога с ожиданьем

Себе лишь сына да покой.

 

Однажды бурею беспечной,

Лишь Солнце быстро снизошло,

Покрылся тучей купол млечный,

Торжественное зло пришло.

Грозы объятия раскрылись

И ветра холодный язык

Объял Природы нежный лик,

И Звёзды частию затмились…

Поутру средь немых полей,

У древа с кроной охлаждённой     

Старик стоял, старухи злей.          

И старца взор опустошённый

Молил грядущие лета

Послать надежду дней суровых –

Потомка… также зёрен новых.

 

О, Бог! Свершилася мечта.

У корня сливы одинокой,

В движениях стеснённых, там

Лежал младенец ясноокий –

Судьбы насмешливой обман…

Как часто высший властелин

Даёт Природе низший жребий,

И тяжкий звук людских молебий

Пред ним ничто – он господин.

Но дар, Светилом поднесённый

И первой лаской опьянённый,

Был славный карлик, добрый сын.

 

Шли годы. Мальчик не развился,

Но танцевал, причудно пел,

В полях он весело резвился,

В душе об участи жалел.

Лишь радостных детей веселье

Катилось к месту, где он был,

Или народа новоселье

И молодой задорный пыл

В селе блуждали – он покорно

И удивительно проворно

То место чудом покидал.

А там уже с тоской бежал

В вековый лес, где великаны,

Спокойствием возвысив станы,

Стояли. Там он засыпал…

 

Когда ж старухи голос нервный

Его винил в пустых делах,

То старика карман безмерный

Служил защитой. Как в стенах

Он там скрывался и печальный

Взирал сквозь ткань на Мир большой,

И вздох груди многострадальной

Стеснял неразвитой рукой.

Не по вине своей нахлебник,

Но в Сердце жаждущий помочь,

Опять ребёнок встретил ночь

В сыром лесу, где, как волшебник,

Ступал он меж седых древов,

Играя нежные мотивы,

И, у корней могучей ивы,

Найдя остаток дивных снов,

Решил покинуть отчий кров.

 

Лишь Солнце снова поднялось,

Окутав Звёзды сном лазурным,

В селе движенье началось.

Лоскутный люд потоком бурным,

Прослыша только ранний слух

(Пропажа быстро разнеслася),

Толпою в лес пошёл. Велася

Повсюду речь на разный Дух.

Один входил во смех безбожно,

Другой с вниманьем, осторожно

Искал. А третий, как петух,

Кричал, но оставался глух.

 

Так день прошёл, и с чувством разным

Народ стекался уж к домам:

Одни со смехом несуразным,

Другие шли к своим стенам

С тоскою на челе разбитом,

Иной народец помышлял

Об ужине довольно сытном

И носом по пути клевал.

 

Вновь ночь пришла. Погасли свечи,

Народные умолкли речи.

Старик лишь молча, сам не свой,

Сидел с желаньем непонятным

И изредка словцом невнятным

Тревожный нарушал покой.

Свеча дрожала, он рукою

Её от ветра ограждал

И думой, мрачной головою,

Природу втайне проклинал:

«Судьба-злодейка… С Богом, сын».

 

Малыш, проснувшись, вспомнив речи

Старухи и других людей,

Он с ними не желал уж встречи.

А потому среди ветвей

Иглу сыскал он, плотик справил

(Иглою защищаться мог

Он среди тягостных дорог)

И к городу его направил.

 

Вот Солнце за море скатилось,

И среди каменных колонн

Он оказался. В нём теплилось

Желание: какой-то сон

Найти, очаг и добры взгляды,

Не требуя иной награды.

Взамен бы мальчик только пел.

Когда б он песней надоел,

То молча, внемля лишь рассудку,

Он доставал бы верну дудку

И в уголочке бы сидел.

 

Так он мечтал среди прохлады,

Стеснённый сумраком ночным,

Всё брёл. И вот увидел дым –

Костры горели. На все лады

Там веселилась детвора

И у мраморного двора

Цветущие пестрели сады.

Туда он тихо подошёл,

Вздохнул и в дом затем вошёл.

Ступал он тихо, осторожно,

Но в чуждом доме невозможно,

Поверьте, не наделать шум:

Игла из рук его упала,

По полу шумно застучала –

Он стал безжизнен и угрюм.

 

Боясь встревожить чьи-то нравы,

Он тихо за альков зашёл.

Стоял там долго… Час пришёл!

Тревожный час грядущей славы,

Когда в ту комнату вошли

Толпы людей. И до земли

Они склонились. Поз почтенных

Там стало множество… Малыш

Союз увидел соплеменных

И затаился, словно мышь.

 

Спустя мгновенья, застучали

Шаги из комнаты другой,

И человек вошёл большой.

К нему все взоры обращали

И долгих лет ему желали,

А он с седою головой

Смотрел презрительно, сурово

И, возвышаясь над толпой,

Ей говорил насмешки слово.

 

Вот сели все. Достали карты.

На власть земель игра пошла.

Неистощимые азарты

Там начались, идея зла

Здесь источалась беспременно,

И проигравший уходил.

И только тот сидел бессменно,

Кто злые речи говорил.

В стенах тлетворного желанья

Он насаждал бессилья Дух,

И злобы обострённый слух

Людей не слышал излиянья.

Толпа гудела, шум катил,

Но средь тревожного движенья

Тот монстр видел наслажденье       

И изливал коварный пыл.

 

Но час пришёл! Настало время,

Когда могучая толпа –

Людей объединённых племя –

Взродилась (ненависть слепа),

Обозначая нрав проворный…

И вот возмездия игла

(Малыш её пустил озорно)

В глаз старцу прямиком вошла.

Тут закричал циклоп взбешённый,

Схватил проворно молоток,

Ударил трижды в потолок

И стал уж тигром разъярённым.

И пятьдесят блестящих Звёзд

Вмиг засветилися на теле,

Над головою – гнева гроздь,

И птицы с потолка слетели,

И, покружившись над столом,

Они на пол рядами сели

И превратилися потом

В стальных орлов.

Их взгляд стеклянный

Испепелял людей покой…

Они ворочали главой

И источали мрак туманный.

И воцарилась тишина.

Молчали все, дыша тяжело,

Идея ненависти зрела.

Неразличимая стена

Стояла меж людьми, зверями,

И ядовитыми глазами

Смотрела каждая страна…      

……………………………..

……………………………..

Но противоречивы тени…         

Чего они хотели в час,

Когда витал там смерти глас?

Когда бессмысленные пени

Им были чужды, как Богам?..

Одно осталось: иль к ногам

Припасть врага, или колени

Склонить к позора Алтарю,

Отдав надежду дней грядущих,

И встретить новую зарю

В цепях холодных и гнетущих…

Где тот смышлёный судия

И друг людей миниатюрный,

Чей взгляд счастливый и лазурный

Земли носили сыновья?

Явись, о, Бог! Рукой спокойной

Сотри враждебные черты

И с мыслью доброй и достойной

Назначь дороги Красоты.

Тебе не нужен счастья странник,

Дипломатический язык,

Отдай другим речей ярлык,

Уполномоченный посланник.

Закинь далёко молоток –

Символ чудовищных желаний

И беспокойствий, и страданий,

Приблизя правды давний срок.

И властвуй! Чудо! Жар глубокий

Неси в сознание других,

Тебе наш современный стих

И мысли памятник высокий.

Март 1984 г.

 

ГДЕ  ДУХ ТРЕПЕЩЕТ  БЕСТЕЛЕСНЫЙ

В толпе блуждающих подруг                                            

Движим я тихим созерцаньем…

Кто, лучшая, разделит круг

И первым призовёт желаньем?

Султану сходный поздний Мир

Теперь во мне установился,

И звукам мусульманских лир

Отныне слух мой примирился.

Хожу излишеством томим,

Но, строгому Корану верный,       

Уж накопляю я калым           

И втайне перечень примерный

Подарков, разной мишуры

Держу на память до поры.

 

Но поздно уж! Влекусь смиреньем

Корову длинную открыть,          

В гостиной убранной почить

И позабыться сновиденьем.

Приближу ль радостные дни,

Восторг переменяя ленью,

Рассказывая окруженью

Свои причудливые сны?

Усталый, усажусь на бреге, 

И усыплённая волна

Мне будет равной, как Луна,

Как путник на пустом ночлеге.

 

И пресным дням заветный ход

Поставит сносно загражденье…

Я мыслю, что поспелый плод,

Ускорив вольное движенье,

К земле тяжёлой разовьёт

Свой бег стремительно-послушный

И на поверхность упадёт,

В тупик скатившись безвоздушный,

И без вниманья загниёт,

Распространив скоропостижно

От повреждений лёгкий пар…

 

Так зрел я Промысел недвижно,

Достойный глазу, словно дар:

Усовершенствовать народы;

И к завершению судьбы –

Когда рассеянные годы

Влачатся скорбно, как рабы,

Оставить Мир одним дыханьем

(Блажен, застигнутый венца

Философичного лица,

Отмеченного созерцаньем).

Сей образ жизни толк имел,

Поправ бессмысленный предел

Законодательств осторожных,

Уже диктует произвол

Больной Души водвинуть кол

В могилу откровений ложных

(Слова для дела созданы,

А делу мы подчинены).

 

Ищу возвышенного плена

И быть хочу, и всем владеть,

Склоняя к тайному колена,

Сдирая маску, лицезреть

Забытый Богом угол тесный,

Где Дух трепещет бестелесный.

 

Не превзойдённая никем,

Внимай мои сюжеты;

Покинув Сердцу милых дрем,

Молитвы все уж спеты…

Сентябрь 1989 г.

 

ОДНОКЛАССНИКУ (Т.А.)

                           И кость раба, и ветхий скит

                           Земля российская хранит.

Когда к седым церквам уж снова обращая                       

Свой строгий глаз и тощую мошну,

Себе, Европам россыпь обещая,

Мы тайно молимся в родную старину…

 

Бывали дни, когда анахореты

Внимали возбуждённые сюжеты

Заветов разных, скорбных книг;

Был странен тот, кто Мир постиг,

Бессмертие считал сестрою,

И вслед монашеской рукою

Он груз отяжелял вериг.

 

…Их было много сожжено.

 

Ворогов властное вино,

Однако временем кровавым утекало,

Как и язычество. Орда противилась устало

Объединению, измене распрей в Дух.

Давно зевнул Перун, накинув вечно покрывало,

И на Руси зарёй повеял слух:

«Блаженному Земля явится в пух».

 

От оспы помогал Канон,

От лихорадки был Мирон,

Роман бесчадие лечил,

А Вонифаций – винный пыл –

Запой. Иоанн – многострадальный

От блудной страсти усыплял,

Скотину Власий сохранял,

Почувствуя падёж повальный.

 

Антип лечил зубную боль,

И, наконец, хлеба да соль

Харлампий облегчал полезный

(Монах, щедрейший из святых),

Разнообразя Мир помпезный

Обилием плодов земных.

 

Пречистый муж – блаженный Алексей

Скорбями, знанием немного затрудняет,

Поспешный ум, но важность упражняет;

Антипа хвалит от зубных болей,

Но с Вонифацием в миру враждой духовной

Повязан нынче он – сменяет лень, запой

(Блажен не видеть эти дни святой).

Быть может, озарённый тенью кровной,

Помянет как-нибудь её водою дождевой.

Январь 1990 г.

 

КАКАЯ  ДОЛЯ  ВЫШЛА  НАМ

 

I.

Какая доля вышла нам,

Сказать – не высказать устам:

Что первобытно Мирозданье,

Блестящих Звёзд чередованье,

Что сущий Мир – единый Храм.

Иным из нас уйти бесславно

И точно: отданы подавно

Все замыслы притворно жить,

Замком покои сторожить

И долг повременить усладой,

Ничтожной утешась наградой.

Влагая в ножны меч святой,

Уже воззрит потомок дальний

На дело жизни, в час прощальный

Завет исполнив золотой.

Сей меч потоки обращают

Природной волей, но она

Противоречия полна

И разрешиться обещает,

Быть может, только чередой

По кругу льющихся смолой

Унылых дней, без сообщений

О нечувствительности к злу,

Несокрушимому, как Гений,

Прошедший медленно хвалу.

 

II.

Откуда Мир и в чём причины

Распространения идей,

Why man? Но мутны величины,

Пустым числом сочтя людей.                   

Им назначают путь извечный

Рожденья, быта и кончин

И, пригласив на праздник тесный,

Там примеряют новый чин.

Нужда ль закаливает службу

Для продвижения на чин,

Когда блаженный Августин,

Оставив ветреную дружбу,

Ортодоксии посвятил

Свои мечтательные годы,

То, внемля замыслу Природы,

Нуждою знанье утвердил.

 

III.

Структуру Неба видел я.

Вдали от временных желаний

Нашёл я дальние края

Неколебимых Мирозданий.

Они небесною толпой

Пускались в ход единый свой,

Усиливая мощь друг друга,

И пляской замкнутого круга

Я центр вычислил пустой,

Разглядывая назначенье

Собранью трепетному Сфер

(Нам объясняет всё пример

И длительное упражненье

Между вещами отыскать

Глубокий смысл и возможность

К противоречию восстать,

Спеша в волнительную сложность).

Но слабый, в муках истощённый,

Я в жару был страстей бездонных

И напряжением томим

(О том скажу, что я раним),

Уж не восстал от чувств смятенных;

И я настроился понять,

Чтоб Мир святой совсем признать,

Но смутно в Сердце одиноком,

Хотя и мыслишь о высоком.

 

IV.

Я внял пучин глубокий хор

И восхитился мимоходом

Столь величавым их походом.

Но кожей воспалённых пор,

Когда случилось продвиженье,

Узрел я зорко поврежденье –

И мой раздался кругозор!

Меж ними лопнувшие звенья

Там истекали лошадьми;

Оставленных на поле бранном

Я сосчитал их до семи.

Они потоком первозданным

Прошли меня, оставив гул,

И тайный шум меня сомкнул,

Вложив слепое размышленье

О только виденном... Смятенье,

Однако, мне передалось…  

Скрипела беспрерывно ось,

И шар, насаженный от тренья,

Струивший безупречный свет

И замедляющий полёт,

Вручил мне луч холодный в око,

Куда вошёл он одиноко

И устремился в темноту,

Рассеяв множеством черту

Моих бесчисленных сомнений…

 

V.

Шли годы. Возбуждённый гений,

Родитель и начальник сил,

Уж тлел во мне. И вот, остыл,

Сложив предметы к созерцанью

Мозайкой пёстрой. (Кальдерон

Гласит уныло: «Жизнь есть сон».)

Структуре чужд, я друг страданью

И в бесконечность обращён.

Исполнясь внутренним приказом,

Душе пречистой ум отдал

И чернь, настроенную разом,

В кровавой схватке наблюдал.

Осмыслив чуждые устои,

Я устремился на покои

И возмущаться перестал.

 

VI.

Но благотворные влиянья

Окажут следствия для нас,

Отметив в беспризорный час

Наскучившего Мирозданья

Блаженство тщетное постичь

В сиянии удобных кресел,

Стеснённый догмой будет весел

Себя открытьем утвердить.

1993-1994 гг.

 

 

ПОХОДЫ  НА  ПРЕХОДЯЩЕЕ

(Вариации на тему истины)

 

I.

Когда нам скучно явно стало,

Мы обращаем взор в края,

Где друг письма – второе я,

Скучая, тоже пишет мало;

А потому к себе зовёт –

И обещаний полон  рот.

 

II.

Получил ли приглашенье

В христианские места

На блины и на варенье

До Великого Поста?

Поспешил ли в круг блаженный,

Обрисованный тоской?

Строгой плоти Дух смиренный

Измеряет путь едой.

Или прозою беспечной

Смысл жизни твой забит,

Или Толгский храм закрыт

Ключницею бессердечной?

Христианке ли простой

Сделал чинно предложенье,

Или Ницше, мистик злой,

Бред назначив в откровенье,
Напускает тайных сил

На болезненное чтенье,

Подавляя настроенье,

Будто смерть – Мафусаил?

 

III.

Говорил ли в награжденье

Ты себе за тяжкий труд:

«Разницею – утешенье»       

(Меж людьми развален пуд

Соли, чтоб остепениться

Перед вечностью могил), –

Так, влачась уединиться,

Заратустра говорил.

Добровольно ли стремленье

К лжи, иллюзии пустой?

Долгожданный знак Луной

Дан вложить повиновенье.

И, скользнув толпы тайком,

Проберёшься сквозняком

К полной чаше… Просветленье

Величин усилит зренье,

Чтоб стоять особняком.     

 

IV.

Слышал ли на Якиманке

Звук расстроенной шарманки,

Принесённой из окрест? ...

В Мире мало тихих мест.

Им сугубо назначенье,                  

Только проиграя месс,

Убежав сомнений лес,

Призывает нетерпенье

Философии служить,

В сопряжения вникая

И абстрактно утверждая,

Предикаты исключить.

 

V.

Мир запретом отгорожен,

Скандальёзой упрощён

И параграфом положен

В неизменчивый Закон.

И благое намеренье,

Притупив Оккамов клин,

Завершает мутно сплин:

«Средством меньшего – прозренье».              

Разрастаясь, как сады,

На структуре плодородной,

Множит сущность без нужды,             

Сверхдержавы земноводной.

Скучный плод там заблестит,

Упадет, рассыплет семя –

И бессмысленное племя

Цепью удесятерит.

 

VI.

Дух покойный чист и сладок:

Строится нуждой порядок

И взрастает к Небесам,

Затерявшись строгой призмой

У предметов, чьим Мирам

Суждено отсеять тризной

То, что мыслим с укоризной,

Что узор пошевелит

У традиции надменной,

И пространством подлетит

Свет до призмы сокровенной,

Чтоб прозрачный луч вложить

В ткань и вдруг переломить

Ход его всея структурой.

Так божественною сурой

Различается предел

Меж соблазном и причиной

Разрешить вопрос кончиной

Похоти, что Сад воспел.

 

VII.

У скучающих народов

Отправление нужды –

Признак цели и труды…

Ось текучих Небосводов,

Положение Светил

Подготовили натуру:

Старых дев, гулящих, дуру,

Панихиду, кто остыл,

Кто болезненным смятеньем

Был сполна нагромождён.

Всё явилось, как Закон,

Календарным исчисленьем:

Насекомые, слоны,

С неизвестной стороны

Караванами мутанты,

К задницам, устроив банты,

С пресным жалом до земли

Вкруг притворный спор вели.

Всё животная манера:

Кафкианство et cetera.                                    

 

VIII.

Звёзды точкой созданы,

Точке мы подчинены.

От энергий капли плотной

Раздвигается туман,

Расселяя, как КОРАН,

Мир людской или животный

По различной стороне.

 

IX.

В разбазаренной стране

Набегает дух навозный

И стреляет по ноздре.

Кладезь вырыт одиозный,

Приспособленный к поре:

Вдруг накапливать слоями

Тлен и скоро из глубин

Раздаваться вверх, струями

Желчи, крови и урин...        

 

X.

Ослепительною мерой,

Тьмою Солнц Антарес злил;

И количество Светил,

Преломляясь атмосферой,

Торопилось прибывать

Сообщиться произволом –

С необузданным Эолом

Навигацию начать.

 

XI.

Восприимчивость Природы

К повреждению мала –

Измождённые села

Циклами врачуют годы.

Поднебесный луч разлит,

Благодатный край стремит

Торговать и раздаваться

Повышением в чинах,

Раздражением в умах,

Но без Армий управляться.

 

XII.

Бог тщеславье исчерпал

И вложил, сгущая форму,

В человеческую норму –

Неизбежный  мадригал.

Вот частушка – частоколом:

«Как у нашего Петра

Завелась тоска-хандра.

Он её гоняет колом,

А Петру – жену пора».

«Пли – из  ружей, новобранцы;

Штык –  к стволу; играй, набат!

Наполняйтесь Славой, ранцы,

Клятве верный будь, солдат!».

 

XIII.

Послесловие: фрагменту

Историческую ленту

Суждено обосновать

И уроки преподать.

Упорядочить капризы

Планом обустройства тел,

Меж пустотами удел

Заполняя, словно визы

В благодушные края,

Где назойливо пространство

И Законом – постоянство

Звонкой славы бытия.

Прежде сих времён сбирались

В этой местности войска,

Где сомненья разрешались.

Словом, вечная река

Занималась кровью разной

И стекала безобразной

Кривизною в океан

Из раскинувшихся ран.

 

XIV.

С той поры менялось право,

Обнаруживая ход

К человечности. И, право,

Весь восторженный народ

Умиляясь, оглупился,

Рассуждая Мир понять,

И в незнаньи очутился…

Войны близостью соседа –

Приближённой нам Луны,

Просвещают нас чины:

Что божественного следа

Мы не вольны заступить,

Занимая ум свободный

Намерением постичь

В совершенстве Дух Природный

Одинаковым судом.

Так презреет жёлтый дом

Праздных бесов, чтоб послушно

Стадом их соединить

И лекарством распустить

Совершенно равнодушно.

Слух о пользе на Земле –

Величине переменной,

И сведение Вселенной

К отражению в числе.

Ноябрь 1995 г.

 

ЛИШЬ  ПРОБУЖДЕНИЕ  ПРИДЁТ

Лишь пробуждение придёт,

Мы о гармонии весомой

С народами поговорим,

Пронзая оком просветлённым

Места, где потерялась связь…

 

Между любовью и тоской

Обнять святое Мирозданье,

Волнуясь дружному собранью

Пропорций строгих и Законов,

Возвышенных, как справедливость.

 

Ценою собственных усилий

Сей образ призван просвещать

О всех привязанностях Миру,

Явив чистейший образец

И вкуса верного, и знанья.

 

Нам, видно, не изменит вкус:

Облагородив пробой Сердце,

Восстать от суетливых дней

И в звонкий гимн переложить

Фальшивый звук былых времён.

 

И, видя мощную опору

Гремящей сходством Небесам,

Нам предстоит удобный случай

Посильный навык испытать,

Исполнив вольностию благо,

Как даровитое прозренье.

 

Бесцельный шаг уводит нас

В места, где равны произволу

Довольства жизни; и охотой –

Переменить постыдный строй

Пустых затей, мы проверяем

Свою способность отрицать.

 

Но, говоря, что всем известно –

Преодолеть же недостаток

Нам следует собраньем слов,

Столь превосходных для развитья,

Что составляли бы ученье.

 

И, отвлекаясь от героев,

Предельно из возможных сил,

Заполнить чистые скрижали

Противоборством от судьбы

И искривлённых Небосводов.

 

Но важность быта затрудняет

Постичь заветный идеал

И отлететь Душой в бескрайность,

Предел телесный покидая.

 

Расстроив предсказаний смертных,

Равняясь мудрой середине,

И проницать изрядный Мир

Во всём наследии едином.

 

Отправившись из  предпосылки,

Не сомневаться в убежденье,

Что Мир пребудет, сохраняясь

Надолго нерушимой целью,

Уйдя спокойно от распада.

 

Здесь и теперь проводит опыт

Границы строгие владений,

И занятость людей на время

В местах, для пользы отведённых.

 

И ум, волнуясь, избирает

Надёжный ход для естества:

Пробить препону и продлиться,

Стремясь в возвышенную цель.

 

Как будто Мир слагают части,

Струясь собравшимся ручьям,

Подобьем маленьких потоков,

В стихии льющих равномерно,

И полный напитать объём.

Декабрь 1996 г.

 

УЧЕНИЕ  ОБ  ОДИНОЧЕСТВЕ

 

I.

Мне случай давний всё наводит скорбь на ум:

Я помню тягостные дни волнений тщетных,

Как безраздельный звон дешёвой погремушки,

Навязанной – младенца успокоить,

Благоуханным пряником – источнику  прощать.

В прошедшем времени единственная связь

Взрастила плод печальных размышлений,

Как манифест душевных колебаний,

Имеющих спокойное теченье.

Подобно способу природных сил

От длительной борьбы обособляться

И время безнадёжно созерцать,

Покоясь в истощении тяжёлом,

Лишь обращаясь к приступам коротким…

И как-то оправдать идею жизни,

Долготерпеньем звать противоречье,

Чтобы порядок вновь восстановить,

Позабывая ход бесплодной муки.

И в изнурении безропотном и долгом

Вдруг обрести терпимое согласье,

Как способ доказать своё значенье,

Колебля рассужденья торопливых.

 

II.

Быть может, так ещё: волнимый вдохновеньем

Не зрит у окружения оков,

(Как Моцарт дивный, жадный лишь творить),

Дразня лишь маску, под которой скрытно

Смеётся тяжеленное лицо,

Нетронутое дерзким откровеньем.

И войн готовит, напрягаясь тайно,

Чтоб двинуть войско пошлости и грубым

Давленьем показать невидимую власть.

Но после, утомившись грузом полномочий,

Оформить отпуск вдруг без содержанья,

И всё же ран лечить отдохновеньем

От собственных трудов и представлений,

Творимых в неудобной позе.

 

III.

Усталый Мир забудет песнопенье.

Едва устроившись, не различишь нужды

Преследовать возвышенную тайну,

И к ближнему нас долг остерегает

Не говорить ему излишнего…

Нам видно: вот уже и зритель заскучал,

И хор Небес расстроился на сцене жизни,

Не подавая признаков единства.

Начал не знаем мы. Но нам известен

Конец ничтожный, коим передать

Мы можем смысл наскучившей Природы.

Себя производить Законом вечным

И с нетерпением и собранною волей

Переменить обмен веществ и царства,

Вдруг сбросить с плеч плачевные народы

И Мир рассеять, как пустую догму.

 

IV.

Меж тем как, созерцая окруженье,

Избранник изумляется цепям

Причин и следствий мудрыя Природы,

Он звон расслышит их, уединяясь,

Владея рукотворным инструментом –

Рассечь животворительное семя.

И так преследовать натуры ход искусный,

Что после, уменьшая белых пятен,

Умножить ряд определений верных

И след нести, влагая прочной смене.

Чередовать ревнивые стремленья,

Предмет с боков различных изучить

И, раздробляя твёрдые скорлупы,

Начинку безвозмездно раздавать.

Октябрь 1997 г.

 

 

СИЛА  РАЗУМА

 

I.

Всевластный разум, друг священный,           

Воспламени суровый стих,

Где б Мир, тобою сочинённый,

Сиял, открытый для других.

Вложи в него тревожны звуки,

Дай философский смысл речам,

Чтоб злые вражеские руки

Не прикасались больше к нам.

Дай острых слов нагроможденье,

Как роз прекраснейших букет –

Они придут тогда в движенье,

Приблизив красный наш рассвет.

Но что лишь речь и уст подвижность,

Когда недвижима Душа?

Когда покорствует она,

Тоскливо отражая книжность?

Зачем неопытной рукой

Творить ненужные писанья

И слабой, немощной Душой

Лишь требовать себе покой

И несбываемы желанья?

Довольно, нищенствуй один,

Богатый сын воображенья,

Плывя средь мелкого теченья,

Где ты, как рыба, властелин….

 

II.

Я Мир не зрел ещё в скорбях:

В душе весёлые волненья,

Где счастья видел я мгновенья,

И в добрых радостных летах

В часы досуга иллюзорно

Я тени жизни рисовал,

Сплетая в строфы. Ум проворный

На жребий высший уповал.

В них был лишь звук любви невнятный,

Перед которым гражданин

Стоит и скорбно, и один

Покой, ругая непонятный.

В них было чуждо жизни всё.

Взращённый старым идеалом,

Томами Байрона, Руссо,

Демократическим началом

Вселял я Рай в чело своё,

Но жизни Мир открыл сознанье.

Я мыслил в детской простоте:

К чему описывать желанья

И отдаваться красоте,

Когда вокруг людей зевоты

Соединились в сущий рев

И многие в норах, как кроты,

Сидят, держась за жалкий кров.

К чему страдать Музе невинной

И слепотою ум питать,

И с маской важной и гордынной

Себя надеждой услаждать?

Я ждал тот час, когда мечтанья

Своей могучею волной

Меня возвысят над Землёй,

Даря людей рукоплесканья.

Но Мир торжественных похвал –

Он так далёк, и так беспечен…

Им не был я с восторгом встречен,

Лишь только славил и желал.

Тогда, в те дальние мгновенья,

Природы образ возвышал –

Свободы символ… Я дышал;

И Дум незрелых нетерпенье

Рождало бурную игру,

Чтоб вновь к седому вечеру

Найти недолгое забвенье.

 

III.

Как часто ум был окрылён

Святой надеждой, дружбой нежной

И властью юности мятежной

В приятный плен был заточён.

Когда ж с людьми мой взор встречался

И вечный предвещал союз,

Морали злой я ужасался,

Боясь недружественных уз.

Я скучным был среди веселья,

Блуждая тенью средь людей,

В минуты шумного безделья

Я философствовал. Вольней

В тот час мне был моральным братом,

И даже во враге заклятом

Я облик чувствовал друзей.

Среди сует, мирских гуляний

Не раз друзей-врагов встречал;

На фразы, полных ожиданий:

«Как жизнь?» – «Как смерть!» – я отвечал.

Союз ль, вражда, любовь ли, ярость,

Честь, лжи кристальное вино…

Ум! Всё в тебе заключено,

В том ужас твой и твоя радость.

В том двоевластие твоё

Над чувствами людей другими,

Ты делишь: «Чуждое», «Моё» –

И делаешь людей чужими.

 

IV.

Печально слушать эхо гор,

Когда безмолвной чередою

Они торжественной стеною

Стоят. Их гордый разговор

Ты слушаешь, поэт, не боле.

Не в силах поэтичной воле

Придать гранитные тона,

Не в силах голосом священным

Поведать им о сокровенном,

Вниманье получив сполна.

Среди долин и скал холодных

Твой одинокий разум спит,

Разбив сознания гранит

О камни размышлений модных.

Чего ты ждал от тех листов,

Исписанных  в ночи глубокой?

Признанья, участи высокой

Или насмешек от глупцов?

Дано ль понять певцу Отчизны,

Что труд сознания живой

Далёк от толков дешевизны,

Что он покоит трудовой

Народный пламень созиданья

И чужд забвенью, суете;

Что он символ певцу желанья –

Мечте о вечной Красоте.

 

V.

Всё катит время миг бессонный,

Всё пыль истории валит,

Всё жив творец неугомонный,

Телега жизни всё скрипит.

Уйдут, уйдут покоя годы,

Сойдёт бессилия покров

Оптимистической Свободы

И наступательных стихов.

Зажжётся день, чтоб мрак отвергнуть –

Бесплодных дум вековый сон,

Где Мир элиты испокон

К войне тяжёлой мог прибегнуть;

Где жертвы есть, где зло усердно

Терзает чувства тех судеб,

Которые одеты бедно,

Свой потный поедая хлеб.

Нам всем дано земные муки

Переживать в потоке грёз

Иль их не видеть, и до слёз

Смеяться, слыша счастья звуки.

Они, вливаясь в Мира речь,

Порой им мрачно отвергались,

Но вновь, страдая, поднимались,

Надежды обнажая меч.

Взводились разума пружины,

Обозначая тем родство

К тревогам Мира, где едины

В борьбе: и мрака торжество,

И наше торжество морали,

Где варвары для нас уж стали

Окаменевшим божеством.

 

VI.

Быть может, нравственные речи

Сказать, неся добра символ,

Но светлый миг разумной встречи

Далёк, как западный посол.

Среди крылатого мечтанья

Достоин тот хвалы людей,

Чей щедрый гений начинанья

Был к сущности земной верней.

Кто поступью отцов гуманных

Порывы жизни возрождал

И в строки смело заключал

Основы истин первозданных.

Иные радостно хвалят

Талант твой ясный, стих суровый,

Но вот явился идол новый,

Чей новый Дух для них уж свят.

Чей Мир, добром не окрылённый,

Рождал стремительно порок,

И Дух, бунтарством наделённый,

Остался снова одинок.

Жесток герой и та Свобода,

Которые одни навек,

По-своему лишь мстит Природа,

И только зверски – человек.

Вобрав в себя жестокость разом

И философию войны,

Он в том не чувствует вины,

Но Мира коллективный разум,

Разбуженный военным львом,

Несёт печальную улыбку

И, насладясь недавним сном,

В нём видит давнюю ошибку.

 

VII.

Прогресс изменит славный век,

И Звёзды изменят пространство,

Но человечьих чувств убранство

Создаст разумный Человек,

Чьё благородство правой веры

На страх пред злом нельзя сменить!

Страх ли торопит Мир ценить

Иль смерти ядерной химера?

Мы сложим их в иной предел

Своею силою разумной,

Где их кончина станет шумной

И неслышимым – эхо дел.

Незрячие глаза откроют,

Тот страх растопчут на Земле,

Сознанье правдою омоют

И скажут: «В этом близком зле,

Во сне унылом и глубоком

Мы жили долго, Боже нас

Поил обмана сладким соком,

Но всё, довольно! Пробил час!»

И среди тягостной Свободы

Друг друга люди разбудят,

И, приближая счастья годы,

Куб зла единством остудят.

1985 г.

 

 

ПОДРАЖАНИЕ  ДУХУ

 

I.

Томясь, созерцая

Растительность Рая,

Соображеньем

Чутко вникая

В рост необузданный;

Ум напрягая,

Вкус развивая,

Перед обителью

Бога святого,

Остановляясь,

Пренебрегая

Целью возвышенной

Зримым желанием.

…Мне оправданием –

Слабость людская,

Взгляд ограниченный

В беглом пространстве

Жизни случайной.

 

II.

Случай бесцельный

Предполагает

Вдруг посмеяться

Над человеком.

Раб управляемый,

Перемещая

Камень, подобный

Грузу дыхания,

Тянет к вершине

Мышцей простёртой,

Но, приближаясь

К цели, довольный,

Глупый не ведает,

Что не удержит

Глыбу, виновную

Дни проводить

В муках напрасных,

Долгой попытке.

 

III.

Круг совершая

Полный и вечный,

Пульсом упругим

Мироустройство

Выдаст движение

Припоминаньем

Начала незримого,

Чьё описание

Нам неподвластно.

 

IV.

Мир замечателен,

Что управлением

Не изменяясь

Как-то особенно,

Будто потоками,

Свежим дыханием

Плоть заряжает

Энергией бодрою,

Сменой будя

Интерес непрерывный.

 

V.

Звёзды склоняют, не обязуя

Толпам раскованным

Следовать Промыслу.

Каждый ведь волен

Отдохновением

Скрыть необузданность –

Тварь неуёмную,

Душу гнетущую,

Преодолея

Шероховатости.

 

VI.

Солнца сияние

Будет нам праздником,

Хвост прижимая

Тьме уползающей.

Образ, смиряющий

Гордых противников,

Делом занявшихся,

Будто бы пламенем

С разных пределов

Поля уменьшающих,

И сохранения

Больших земель.

Ход сей оправданный

Напоминает

Жертвприношение –

Выбор уверенный

Зла наименьшего.

 

VII.

Нам неизвестно от рук ускользающих

Сопротивление, чтобы скрутить их.

Так невидимкою ветр переменчивый

Жар раздувает, в спасенье не веря.

Нам же указкой –

Само убеждение,

Что превосходством

Бытия над страданием

Сможем хаос мы задвинуть, как книгу

С непривлекательным, скучным сюжетом;

Только названье, прочтя  расторопно

И обращаясь уже произвольно

К лучшим творениям в долгом ряду.

Февраль 1998 г.

 

 

СREDO

 

I.

Святого опыта терпенье,

Многообещенная мудрость

Неволят часто зримым даром.

Не нахожу успокоенья,

Стремясь для жертвенности чтимой

Создать сверхтвёрдую преграду

Из праха ложныя идей.

 

II.

Мне эти милые края,

Как крайность умозаключенья,

Не властного сдержать предела

Напоминанием болезни:

И ум торопит, и державность –

Уже взлелеял бытие.

Места разравнивая сущим,

Расталкивая меднолобых,

Мечтаю большего участья

Под платонической Луной:

Отказывать второстепенным

И горячительным напиткам,

Накладывая отпечаток

На хладный иллюзорный Мир.

 

III.

Мне плоти ближе боб пузатый,

Плоды Горация, чеснок,

А Сердцу – ход замысловатый,

Природы ревностной поток.

Люблю отважное роенье

Безвестных и значимых лет

Влагать в тревожные творенья,

Не привлекая для примет.

Струит блаженное виденье

Любовью, не взирая лиц,

Не знать насильем противленье

И пить бальзамы чемериц

С краёв целительной Природы.

 

IV.

Временно скрыться,

Обдумать устройство,

Верным покоем

Расставив желанья,

Ждать исполненья

Трудов терпеливо.

И, состязаясь с Природой умело,

Жадным порывом,

Бореньем со смертью,

Встретить светленье

Улыбкою Будды,

Разоружая собранье враждебное,

Гнев растворяя

Неведомым Будущим.

 

V.

Прихоть избранника –

Долей неслыханной

Благоговейно

Шептать Человечеству

Сны, нестеснённые

Бытом, границами,

Воспоминаньем

О Рае утерянном.

И, погодя, умирая в веселии,

Труд оценить,

С колокольни услышанной,

Богом назначенным,

Как страдание в радости,

А может, и жить

По Законам, им созданным.

Февраль 1998 г.

 

 

ФУГА

Круг бесконечный и тоже с началом незримым,

Сам по себе существуя, как Гений, во всём беспримерный,

Мы созерцаем едино, в особенном свете рисуя,

Сведеньем тайным водя по скрижалям безвестным.

 

Дабы не знали мы цели (у сущего) скорбных творений,

И времена проводили, мечтой уменьшая унынье,

Памятью нам приходящим из трудных враждебных историй,

Где разрушение может устроить конец невозвратный,

Чтобы их кончить надолго, стрелою времён и Свободы,

Остановив продвиженье глубокое в Царство, достойное нас,

 

Вот, становляя порядок и бережно сбросив повязку,

Что закрепилась от тьмы и осталась прилепленной долго,

Глаз, ослеплённый мгновенья, уже приходил на поправку,

Раной, затянутой животворящим и бодрым бальзамом;

И, образуясь показом больших и торжественных зрелищ,

Зреет единство меж звуками и чередою видений…

 

Замысел нам растолкует всю важность грядущих событий,

Так, призывая количество кровных и родственных связей,

Твёрдым узлом закрепить, чтоб не ведали мы поражений

И воспитались примером великой Победы.

 

БОГ ВСЕМОГУЩИЙ! ТВОРЯЩИЙ ЗАКОНЫ, ХРАНИТЕЛЬ!

Мир благодатный устрой, заучив терпеливо нам роли

Чистых свиданий любви, чтобы не было зрелищем чувство,

Пламенем вечным устройство Сердец разумея!

 

Так нам понравится то, что несёт глубину откровений,

Верно постигнем  мы суть, столь далёкую тем, кто ничтожен.

Мы устремительны все провидением странствовать годы,

В радости век проживём, хоть познание нас затрудняет.

 

И, разделяя участье в способности дело поправить,

Мы покидаем греховных и низких существ преходящих,

Им лишь в убогости жизнь коротать, прозябая в злодействе ничтожном.

Нам же охотно пройти без усталости путь, увлекаясь

Также и ходом Небесным с веселием мысли духовной,

Снова к Природе, отдавшись трудам беззаветно.

 

Мир вдохновенный! Играющий Гений Вам скажет:

Движет сверхструнами также и луч беспрерывный,

Сведенья нам сообщает музыка, в скрижалях играя,

Можем мы слышать и в ходе обратном таких же гармоний Небесных,

Если опять проиграем мелодий назад, всё одно будет ясно.

Вот чистота! И доподлинный свет озаренья!

 

Богоподобная зыбь поспешила от нас в Зазеркалье,

Дальше ушедшая, не подождав восхищённых струной величавой,

Звуком подъемля людей и в Небесности светлой.

Там им становится сладко в блаженных кругах совершенства.

Март 1999 г.

 

 

О  ДУШЕВНЫХ  БОЛЕЗНЯХ

 

I.

Безумный мрак, как белое пятно

Останется надолго неизвестным.

Нет выхода.… И ложные познанья

Причин душевного страданья,

Набив оскомину давно,

Войну отводят примиреньем

С порядком жизненных вещей.

Что-то находит… и грубо отхлынет…

Тьма безраздельная, с коей не справиться…

Ужас, свирепствуя, душу терзает,

Смутны причины его настроения,

Также не видно кончины страданиям.

 

Мысли, что яд – бесы зловещие,

Химия тёмная, скрытная, чуждая,

Не прилепляясь к святому горению,

Лжи, отторгающей помыслы светлые,

Движимой скудостью мысли плачевной.

Ум, застревающий в топи сомнения,

Опустошённый, без содержания,

Сдавшись застою, не видит спасения.

Липкая тяжесть смыкает желания,

Слабость пытается скрыться в убежище тёмном,

Образ всё время уходит, кружась в бесконечность.

...Тяжко с людьми неустроенным в жизни суровой.

 

II.

Не оставляя  в себе напряжения,

Камень сняв с груди томящейся,

Скоро лицо рассерженное

Переменится улыбкою доброю,

Напоминая великодушие

Метаморфозой пигмея к величию.

Неразуменье в позор обратится,

Лишь оправдая зверушек неведомых,

Скрюченных плотью с водой на макушке,

Точно беретом, свисающим набок.

 

Продлится светом свет,

Поток не увеличив,

На скорость, наложив запрет,

Пространства обезличив.

Уход в глубины притупляет

Восторг, смотрины, созерцанье;

Весь из себя запретом обрастая,

Всегда с единственным лицом,

Как догмой схвачен.

В движеньях скован, словно цепью,

Собой явив окаменелость.

Не удержать болезный ход

Падучей от гремящих бесов:

Затеяв торжество внутри,

Метаются в частях телесных

И следом засыпают вдруг...

 

Ш.

Курс назначается леченья

По общей схеме, как-нибудь,

Из-за неясности причины.

Ведь недуг спорный. Полагают,

Он преимущества даёт

Его носителям настолько,

Что тривиальность неуместна

В их повседневном существе.

И для причудливых воззрений,

Существованию подобен –

Особой форме созерцанья…

Как будто отстраняя фильтром

Запас, избыток бытия.

 

Вообще, душевное строенье

Являет разности, слои,

Мешая им совсем собраться

Упругой и прозрачной тканью.

Занятие Души для сих

Пребудет вечным провожденьем

Времён и мест, лишённых позы:

Постичь трагическим путём,

Сгрудившись ровною семьёй,

И оправдать времён ненастье,

Бесшумно сбрасывая тень

Перед вершинами познанья.

 

Неистощим на пререканья,

Придирчив злобно к мелочам,

Занять устойчивую цепь

Равновеликим напряженьем,

Чтоб тленью дать обратный ход,

В постах, накапливая силы,

И поврежденья  устранить

Для избранных своих творений.

 

IV.

В безднах взывается голос безумия,

Чтобы в болезненном переживании,

Отягощаясь мысленной мукой,

Приспособляться к жизни Вселенной.

Скрыть необузданность –

Тварь постоянную

В Душах мятущихся,

Света сияние

Будет нам праздником.

 

Душа Свободу обретает

И в бесконечность отлетает,

Преодолев телесный сор,

Цепей тяжёлых громожденье,

Из чрева сложного сплетенья

Развяжет скоро произвол.

 

Разбавленный бальзамом чемериц

Противоядием безумию пустому

Оставит лишь следы прошедших мук,

Лекарством оживляя Душу,

И верой, что худое не случится.   

 

Трудно разрушить стены болезни.

И пребывая порою в тёмном пространстве,

Не поменять произвольно заданной темы Природы.

Там помышляешь, быть может, ты о затерянном месте,

Где пасторальные песни и тесный затворника угол выручат Душу однажды.

И уже шёпотом и ненавязчивым, нужным советом

Порекомендуют надолго остаться в этом загадочном Мире. 

1996 – 2000 гг.

 

БАЙРОНУ

Во славу добрую тебе пишу, поэт,                                    

Тот, кто восстал и смыл пороков страсти.

Чрез пыль веков даю тебе обет

В том, что не будет надо мною власти.

 

И Сердце, что стучит в груди моей

Всегда нести добро и щедрость будет,

Но если клятвам изменю Души своей, 

Пускай Душа моя меня и судит.

 

В своём суде к себе я буду краток:

Иль изменюсь тотчас, чтоб делать благо,

Иль с бытием покончу,

Уйдя в Мир сонма и покоя молча.

Сентябрь 2000 г.

 

НАДЕЖДЫ

Сердце Мира сбои даёт от излишества и повторений,  

Новое мы открываем в надежде добиться успехов.

Что не учли, пусть простят современники наши,

Ибо особо охотно оставить дела для потомков,

Чтобы направить усилия жизни в продление Духа

И продолжить устройство достойных и чистых Сердец.

 

Скромность всегда украшает, но нам бы хотелось признанья    

И передачей записанных текстов с пользой остаться надолго.

Пусть поколения знают, что мы создавали правдиво,

В дар поднося сочиненья для дружбы и братства,

Радуясь жизни и к радости Мир призывая,

С рекомендацией только бессменной Свободы.

 

Знайте, что нами дерзали спокойные, честные мысли и чувства,       

И не дерзко вели себя мы, только смело дерзали,               

Не искушения нами водили, лишь вера и радость познаний.

…И закругляясь, довольно сказав, мы кончаем с надеждой –  

Вами постигнутость будет для нас завереньем,

Что поколение наше трудилось не зря и для общего блага.

Май 2006 г.

 

ДВИЖИМЫЙ  ВЕРОЙ                                 

Когда взошедшее Светило

Уже струилось из Небес,

Не прерывая свет лазурный

Ни чередою облаков,

Ни кроной лиственных деревьев,

Посаженных от прошлых лет,

Я в гору шёл, движимый верой

Успеть на утреннюю службу,

Нащупывая речь в раздумье,

Сказать для мирных прихожан.

 

Уединённый монастырь

Напоминанием единства

Стоял  вдали от поселений,

Открытый северным  ветрам.

К скале прилепленный надёжным

И углублённым основаньем,

Имел собой суровый вид,

Как бы добавочно внушая

Единомысленным аскезу,

Влияв на их душевный строй:

 

Всё увеличить испытанья,

Набив порожнее животворящим,

Обратный ход придать страданьям,

Терпеньем их преодолев,

И слабым предоставить утешенье,

И страждущих утешить.

Заметность истин проявить в нужде,

Устраивая дело терпеливо

В отдохновенный от созданья Мира день.

Приходом в Храме исполнять надежды,

Желанием слепив из камня вечность

По чертежам, заимствуя Природу,

В путях, известных Богу одному.

Январь 2007 г.

 

ПРИРОДА  УЧИТ,  ЛЮДИ  ПОУЧАЮТ

Природа учит, люди поучают,

В условностях умножа произвол

И называя это воспитаньем.

И, вкладывая с горем пополам

Условия игры, как правил тесных,

Мы принимаем, как татарина к себе, скрепя сердца,

Иначе, чем строжайшие искусства,

Которые полезней во стократ.

 

За Духом Дух следит, в порядке совершаясь,

В границах раб сидит.

И лишь свободный дар – один властитель Мира –

Звездой падучей для сгораний создан,

Чтоб вечные предметы освещать,

И, погружаясь вглубь, как истина Вселенной,

Озвучив струны песни, где Душа поёт,

Исполнить важное, похожее на святость.

 

Отметит Бог печатью Мирозданья –

Располагает всем многосторонний Мир,

Чтоб нас утешить, примирясь спокойно

К тому, что чуждое сосуществом живёт.

В противном мы находим оправданья,

В трудах случайных заработав грош.

Но пусть останется хотя бы для примера  

(История не выкинет коленце,

Как дурачок, постигнутый несчастьем).

 

Почтенный вор – он до конца в Законе,

И отрицание порою – образец,

Как нам уйти людей – к себе приходом;

Назойливы, кто пресекает грань,

И от несносных – чаша через край:

Одной лишь каплей добавляя ад.

Январь 2007 г.

 

 

СОНЕТЫ

 

 

СОНЕТ  ГЛУПОСТИ  № 1

Мы видим, как народ величье множит,

И из рядов его герои возрастают.

Они плоды безделья разрушают,

И предрассудки, догмы зла тревожат.

 

Но есть и те, кто лезут вон из кожи,

И что-то делают, и что-то созидают.

Творенья их порой обожествляют

И их зовут Богами осторожно.

 

Им имя – глупость, дело их – унынье.

Они не плачут, слёз чужих не видят,

А на досуге отдают себя гордыне

И мухи без причины не обидят.

 

И есть на то одна причина –

Боязнь жизни. Вот их злой губитель.

Осень 1981 г.

 

СОНЕТ  № 2

Храни, сердечный друг, мои воспоминанья

В желанном образе восторженной мечты,

Запомня юных лет беспечные деянья,

Запечатлев в душе нестрогие черты.

 

Пусть толки языков, кричащие манеры

Не омрачат в сознании рассвета бурных дум,

Стремися к истине, когда палитра веры

Поблекнет и ранимый, острый ум

 

Уж кончит ощущать былые наши встречи,

Взаимный мир, и дружеские речи,

И Сердцу дорогой Киприды шум...

 

Спеши, мой друг, отеческой тропою

И будь усерден, хваток и упрям,

Неся и свет, и радости с собою.

Осень 1982 г.

 

СОНЕТ  № 3 (Портрет Д.Н.)               

Рука сильна, но не Зевес,

Поэт в душе, но не Петрарка,

Любитель мысли и чудес

И друг Церерова подарка.

 

Отрада дев, но не Пирам,

И не Сократ, хоть мудр не в меру,

Властитель душ приятных дам

И аналогия Вольтеру.

 

Презрел людей, но не Макбет.

Он может выслушать совет

И не последовать примеру.

 

В застолье искренен и смел,

Певец – подобие Гомеру

И зачинатель нужных дел.

Лето 1983 г.

 

СОНЕТ  № 4                       

Прощай, безмолвия обитель,

Угрюмый край ветров и дол,

Прощай, усердный покровитель

И сладостной любви посол.

 

Когда зефир твоих владений

Моих собратьев ободрял,

И славный чудотворный Гений

Мои порывы вдохновлял,

 

Я, удивлённый, восхищённый

Твоей суровой красотой,

Внимал и счастье, и покой,

Запечатляя стих прощальный.

 

И, оживляя думой кровь,

Познал и верность, и любовь.

Декабрь 1983 г.

 

СОНЕТ  № 5

Земной избранник! Гений свой

Вложи в обитель неземную,

Где независимый покой

Лелеет голову златую.

 

Ты помни, что придёт черёд

И свет потомкам путь укажет,

И благодарный наш народ

Твои деянья перескажет.

 

Он жил! Рачительным трудом

Он с нами строил общий дом –

Свободы памятник священный.

 

Он жив, наш соплеменный брат –

Прогресса славный меценат!

Он вечен, мученик смиренный!

Сентябрь 1984 г.

 

СОНЕТ  № 6

Чего Вы ждёте от меня:

Литературного прозренья,

Сонета, полного огня,

Или убогого смиренья?

 

Когда-нибудь на склоне лет

К Вам явится Мудрец усталый

И поэтический привет

Пошлёт. Последний, запоздалый.

 

Быть может, скажете тогда:

«Да, лет спокойных череда

Не сгорбила его желанье…»

 

Но что же в строчках он сказал,

Пером скупым что написал?

Одно лишь только «завещанье».

Лето 1985 г.

 

СОНЕТ  № 7

Любить не можешь ты, злодей.

Не можешь даже ненавидеть.

Страдать не можешь. Плач детей

Тебе противен. Больно видеть,

 

Как ты, во власти ленных мук,

Всё ждёшь судьбы вознагражденье,

И с трепетом безвольных рук

Наносишь быстрые движенья

 

На жизни строгой полотно,

Где только роскошь и вино –

Твоя религия, безбожник.

 

И, заполняя ум слепой

Своей духовной пустотой,

Творишь, безнравственный художник…

Осень 1985 г.

 

СОНЕТ  № 8

Мой незабвенный, нежный друг!

Твоё прелестное посланье

Я перечитывал в досуг,

Воспламеняя дум желанья.

 

Своею искренней строкой,

В мой час тревожный и ненастный

Наполнила Души покой

Любовью и надеждой ясной.

 

Приди, мой чуткий Идеал!

Отныне Звёздный час настал,

Открой непринуждённо взгляды!

 

Я пред тобой склонюсь, мой Бог,

И у твоих прекрасных ног

Не попрошу другой награды.

Весна 1986 г.

 

СОНЕТ  № 9                       

Когда Природы храм священный

Меня впустил в свои врата,

Явился образ мне блаженный

Перед распятием Христа.

 

Как чистый друг пред искушённым,

Как божество пред божеством,

Я доверялся думам, склонным

Пред обретенным волшебством.

 

Быть может, долгое терпенье

Дарует нам отдохновенье,   

И обретём мы вечный прах,                   

Чей хлад любовию возвышен?

 

И вечно глас наш будет слышен,

Как хор в божественных стенах.

Лето 1986 г.

 

СОНЕТ  № 10 (юноше)

Когда друзей не выбрал ты

В среде сомнительного счастья,

Поверь мне, друг, найдутся братья,

Чьи возрождённые мечты

 

Возвысят Мир. И жадной тенью

Пойдут за истинным творцом,

Отвергнув тех, кто с шумной ленью

Влачит лета пустым слепцом;

 

Кто ослепительной гордыне

Подвержен вечно, и к вершине

Не тянет верною рукой.

 

Кто в таине, презрев Законы,

Хранит безделия каноны

И зла торжественный покой.

Апрель 1990 г.

 

СОНЕТ  № 11

Между нуждою и свободой –

Двух царств, исполненных враждой,

Нам суждено блуждать с тоской

И доживать своей природой.

 

Подобные слепым глупцам,

Наш поводырь – воображенье

Торопит сделки заключенье;

Не ставим знак вопроса там

 

(Живя без средств, на удивленье),

Где действие в конец ведёт

От цели ясной и хлопот –

 

…Привесть желанье в исполненье

Для благодатных перемен

И, не колеблясь, встать с колен.

Февраль 1998 г.

 

_____________________________________

 

СУЩНОСТИ

 

 

ОБ  ИСТИНЕ            

Прочтя бессмертные творенья,

Чтоб их забыть, усилив бденья

Вещей поблизости себя,

Переосмыслив их, трубя,

Любовь передавая, свойства

И внутреннего беспокойства,

И повелительных Небес,

Им тоже приказав равненье,

Меж них поставив уравненье;

…Тогда уже бы рассужденье

Об истине имело вес.

 

 

СУЩНОСТЬ  № 1 (К олигархам)                

Мы ведь желаем владений бесчисленных,

Переступая границ представления…

Ангел порхающий и охраняющий,

Скоро, крылами свисая, измученный,

Метит падением в точку воззрения

На справедливый подход разделения.

Май 1998 г.

 

СУЩНОСТЬ   № 2                      

Когда, увидев в зеркале потухшие глаза,

Бьёшь зеркало, найдя кривое отраженье,

Так вот кулак грозит скривлённым Небосводам,

И пёс завшивый лает на Луну…

 

Нам должно обратить вниманье,

Что план устройства всё-таки конечен,

Хоть замедленьем смерти мы достигли

Преуспевания и всяческих успехов.

 

Но не придали важного значенья,

Что если суждено погибнуть Миру,

Тому виной посредственности будут.

Май 1999 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 3

Меч опуская на ставшее нам непригодным,                        

Так обращаемся мы к совершению подлинных действий.  

Им не сравниться ни с чем – ведь страдание всюду едино,   

И не имеет подобия сущее даже в словесном запасе.              

 

Ходом дальнейшим для братьев является избранный круг,

Весь озаренный с Небес ослепительным светом,

В то же чудесное время, не зная гордыни к упавшим,

Чутким смирением так постигая Природу.

 

Ведь пригодится в пути послушание, верное Богу,

Также и добрые нравы всегда и к лицу, и в почёте.

Сентябрь 2001 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 4

Имеет толк всё собранное в Свете,

И всяк предмет слагает Мирозданье.

В лишении утрачена Свобода,

И долгий срок имеет, что полезно.

И мудрость, связывая вещи вместе,

Любезна всем и так неоспорима.

 

Другое дело. Принижая брата,

Сперва мы действуем во вред себе.

Иль оставляя благо на потом,

Меж тем как важно быть счастливым сразу,

Создав и нужное, и ценное для жизни.

…Ведь в запустении лишь скорбь населена. 

Март 2002 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 5

 

***

Все мы покинуты в шествии дней омрачённых.

Сами не зная себя, окружение лиц обвиняем

Или блуждаем в потёмках в надежде на высшую силу.

Что же не сложится, тоже испортит отравой,

Но уповаем в Душе на явление сладостной жизни

И поднимаемся Духом, когда всё проходит успешно.

 

***

Часто бывает, что, в слабых умах упражняясь,

Мы обращаемся взором на то, что концами не видно.

И пререканием с тем, что положено твёрдой основой,

Мы  все теряем опору в течениях бурных событий,

И, отягчаясь и смутами или плачевным исходом,

В бедах и муках тяжёлых виним целый Мир беспричинно.

 

***

Разве же смертному можно сравниться с Богами?

Скоро его поломают законы железные Мира.

Так же поспешно рабом он становится слабым,

Двигаясь вяло в пути по случайному выбору цели.

Мощные станут лишь в дружестве век проводимы,

Ибо доселе не видано братство людей суетливых.

 

***

Верно нам служит преемства основа благая,

Как сторожей несговорчивых, ценим мы то, что надёжно,

И не прощаем мы вольностей, хоть и сполна терпеливы.

В добром общении, кажется, всё уже ясно,

И поведения правила вовсе не нужно доказывать.

Осень 2002 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 6

Так мы пройдёмся по Миру с веселием грустным,

Тем, занимая себя, что и другим будет видно,

Как мы живём непристойно и мелко,

А, приглядевшись, они различат и глубокую рану…

 

Времени много пройдёт, прежде чем всё объяснится:

Кто-то заметит и духом упавших, а кто-то проследует мимо. 

Может быть, нам раствориться в умах, как бессмертным,     

Мир полагая во всём безучастным друг к другу.                   

Ежели нет у нас Сердца, то, значит, болеем всем Миром, 

И в настроениях тёмных уходим всегда от ответа.

 

От вековых отношений Законы идут чередою.

Мыслим мы тоже: народы на голову вырастут выше,

Связи прибудут во всём обыкновенных познаний,

Где не выходят из ряда известного смысла.

Меньше желая (а так ведь ничто не поправишь),

Тщетны меж нами порывы мятежные жизни,

Трудных детей воспитая по собственным меркам.

 

В гонках к богатству и в слабостях – мы не разлиты.

Как зверь раздирает покровы у жертвы, уж ставшей безумной,

Так ещё слаще ему от недобитых, как враг, пережитков.

Зачем же так жить и страдать понапрасну?

Октябрь 2002 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 7

Мерзок нам быт, где условия войны готовят

И, не имея ничто за Душой, бродят бесцельно, вконец отупевши.

Так заразительны падшие нравы, что целые царства лишаются смысла,

Переходя друг от друга волною несчастий.

 

Так хорошо оторваться от жизни, усвоив уроки древнейших,

И вознестись высоко, подчиняясь Душою трудам их заветным,

Может быть, в будущем вспомнят, оценят старания наши,

Чтоб воссоздать, затвердить богоподобны деянья.

Ноябрь 2002 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 8

Чистота, когда пусто в голове от блаженства,

Но участием все мы задействуем силы,

Всё в них наполнено смыслом, являясь прозреньем,

И уже без конца продолжается радость.

 

Дело вовсе не в том, что глупеют от счастья,

Суть пожелав, понимая – познаем,

К святости так приобщаясь сознанием.

 

Черпай в Природе мысли блаженные,

В них не устанет твой поиск возвышенный,

Так ты последуешь в бездну Вселенной,

Не истощаясь в глубоком познании.

 

Нам называют источники верные,

Но упражняйся и думай о Промысле,

Так начинаясь путём неизведанным.

 Июнь 2003 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 9                                          

Тёмный путь освещают иные деяния в Мире.

Кто виновен в падении нравов, святыни народов?

Должное нужно отдать, кто по праву восстаёт великаном,

Сохраняя и донося до народов традиции и познанье Природы,

Создавая блага и добро во Вселенной,

А не земли пустые с бедой, с процветанием скорби.

Август 2003 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 10                     

Разрыв картины Мира,

Как девственности юной.

И кто ответит за поруганную честь?

Так безнаказанный и грубый произвол

Гуляет по свету и множит преступленья,

И, нарушая ход времён, развитий,

Сгущает тьму безмерными путями,

Кружась незримо в коридорах власти…

…Испорчен явно вид творенья,

Пятном размазанным проникнув, и съедая ткань.

Январь 2004 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 11

Опоры першего начала,

Отколь мы силы обретём,

Нам, полагаясь на способность

К тому, что Мир установляет

Законом верным и терпеньем.

Апрель 2004 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 12

Мы не охотники больно до праздников или веселий.

Мудрый из нас, кто доволен с терпением долгим.

С войнами он не знаком, кроме споров в беседах учёных:

…Здравствуй, блаженство! Мужи не покинут собранье,

Круг, образуя святыни, не тронутой тлением жалким,

Где великаны великие скажут последнее слово.

Август 2004 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 13  

Соединения разного рода – так плодоносны порою,

Что возрастает могущество тех,

От которых не ждали согласий.

То ли так значимо то, что предложено ими,

И назначенье Земного приравнено к нужности Солнца?

Скоро картина пред взором предстанет сияньем,

Необходима лишь сила заложенной мысли.

Декабрь 2004 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 14  

Мы двойственность видим и в том, что борение ум поглощает,         

И так неизбежный посланник торопит вести передачу,

Что толпы, спустя лишь, – внимательны к сути, заложенной в сущем,

И скоро поймут ли воззрений, когда головой не поспели?

 

В пути неслучайном – творящий, он выйдет к божественной цели,

Где дальность дерзаний такая, что мало и жизни исполнить.

В другом, покидающий Мир, не проявит особого рвенья,

Ведь нет интересного в том, что известно для всякого в жизни.

Декабрь 2004 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 15

Слово могучее нас направляет, язык укрепляя;

И оттого почитают язык величавым.

Не приведи нам, Господь, опрокинуть сосуды для жизни,

Чтобы мы точно, и наверняка, в них сохранили бы память.

 

Но отчуждение в разные стороны водит народы

И ослабляет воззрение, чтобы сбирались ученья

В прочный союз, по согласью умы оценяя.

 

Мы же, склонённые все перед глыбой великой,

Силы найдём поубавить злодейство на Свете.

Мудрые люди придут после нас, чередуясь

Разным задаткам, и всякий проявит свой Гений.

Май 2006 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 16

Покой сохранится, имея оружий,

Лишь изредка к ним прибегая для мира  

Довольным числом и достаточной силой.

 

Нельзя увеличить ничто суетливо,

Когда без нужды, умножением сути,

Растут без числа только сущности зыбко.

 

Нелепо ведь Мир отражать: что лишено

И лишнее – тоже  пустым оставаясь.

Лишь Богу дано охранить без усилий,

А слабость людская давно уж известна.

Май 2006 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 17

Зная о мыслях и таинствах одухотворённой Природы,

Также о том, о чём думает Бог совершенный,

Им, пребывая раздельно в границах, как в царствах Свободы,

Ложно ли подлинно нам о любви говорится?

 

Люди порой меж собой в повсеместности сеют раздоры,

Войны заводят с бессчётным количеством жертв,

Неисправимы уродства несут на себе в своих жизнях,

Или в потомках чрез годы причинно приходят болезни,

 

Тем, создавая и в тайнах душевных, телесных – тёмны места,

Вместо стремлений к познанью и развитию Мира.

Май 2006 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 18                     

Мудрец и Правитель, оценки поставя друг другу,

Так доверяют в делах, что стали уже неразлучны.

В круге забот проводя драгоценное время,

Вместе решают, что царству полезно, что вредно.

 

С пользой беседы текут их – подобные мёду Свободы,

Дар лучезарный пути для других освещая;

Будто бы Солнца с удвоенной силой пылают от дел их полезных,

Лёд растопляя неведений тёмных, кто знать полагает.

 

…Сами в тени они держатся, не позволяя излишеств,

Снизу стоящие, не совершают излишних движений,

Не принимают решений поспешных, случайных.

Осень 2006 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 19                              

Лишь блаженный дурак говорит невпопад,

А речистый Мудрец – как блестит водопад.

Ненасытному хлеба и зрелищ всё мало,

Только муж просветлённый и малому рад.

Октябрь 2006 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 20

Со всех сторон сбираясь в точку,

Воззрит всевидящее око,

Стеклами древо зажигая

Познаний от корней Земли,

Ей сообщив многосторонность.

…Так жизнь всегда берёт своё,

В боренье, мысля перемены.

Декабрь 2006 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 21

Природа святая! могучий наш Мир!

Число мы твоё измеряем,

Чтоб в точности знать, никуда не свернув,

Пуская чрез опыт материй.

 

Внизу мы стоим, созерцая тебя,

К тебе постоянно взываем,

Возжаждав гармоний, разбуженных в нас,

От струн твоих, сверху идущих.

 

В занятиях учимся вместе с тобой –

Усилить своё совершенство.

Декабрь 2006 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 22

Маленькой искрою, свет зажигающей,

Скоро засветятся Боги священные,

Зрелище образ несёт представляющий,

Как от ничтожного стать величавому.

 

Всякое в нём подлежит к основанию,

И положение долго не сменится,

Установляя Закон утвердительный.

 

Всякая вещь, подлежащая сущему,

Также относится к истине верной,

Так о единственном с силой мы выскажем,

Мощь, отразив в открывающем бездны.

Зима 2006 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 23

 

I.

Нам, говоря обо всём, полагают – мы тоже – начала,

И обобщительно можно напомнить,

Что в мудрости мыслят о жизни, –

Что же нам нужно серьёзно поправить, что было кривое.

Пусть познавание скажет правдиво и точно о благе,

И просвещение, думаем, в том, как не надобно жить человеку.

 

II.

Тянется луч золотой – нам последовать скоро примеру,

Смысл поискав, мы найдём лишь любовь совершенством единым.

Мудрой чредою сбираясь, свершается путь, намечая –

Установить в образцовости сущих теперь справедливое царство.

Вечное время! Как скоро пребудет блаженство,

Не покидая вовек, не придём уж обратно в былое.

Декабрь 2006 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 24

Скорее ум, насущности решая, позеленеет в злобе дня,

Чем чистый опыт, совершаясь скрытно…

Душа поёт, когда собранья нет,

Иль мы отсутствуем, причастные Природе.

Уход к себе – блаженный на покоях,

И правы все, кто мыслит, словно Бог.

Январь 2007 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 25

Самоподобие очень большое в размере,

Тянется долго, без срока для давности в памяти вечной.

В разности смысла друг друга – различны тела меж собою,

Тем, образуя деления, в чём их единственность водит,

Средь толчеи многообразной одно над другим возвышаясь,

Каждое в Мире на месте своём пребывает железно.

Январь 2007 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 26

Напрасно – что не нужно,

И есть ли смысл сосушества с чужим?

Душа исполнится стремленьем,

Когда наверх пойдёт в покои вечные и радость озарит.

Кто на вершине Мир постиг,

Душа желает мира

И соответствует меж зрением и зримым,

Концы найдя от малого к большому,

Возвысив превосходством ум глубокий.

Май 2007 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 27                              

Разбит и камень, проникая взором,

Духовный глаз пронзит,

Границ не зная, без оков в цепи вещей.

К чему нам увеличить нужды?

Достаток, – что довольно для ума, –

В усладе настроений о Природе –

В одной лишь мысли об одном предмете,

Но вечном столько, что познаний путь

Его умножит, прирастая корнем,

Стремительно к вершине приближая.

Назойливы во зле, чиня несчастий,

Они нашли себя, оставшись в прошлом

Всем произволом их порывистых движений.

…Напротив этому – стоит недвижный Мир,

Величием спокойным, не случайный,

И не смущён в стихиях беспорядка –

В последствиях Свободы совершенной.

Май 2007 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 28                              

За гробом ты найдёшь себя, что будет поздно,

Ты опоздал на вечность, в безделье пребывая.

С полезностью труда дели досуга интересы

Скреплением колец взаимного согласья.

 

Ты мыслей в подчиненье не ищи,

Чтоб жить без устали, работе присягая,

В служенье чистом, как игра младенца,

И от распада Мир святой оберегая.

 

Тогда ты не уйдёшь, напрасно хлопнув дверью,

В бушующий страстями дикий Мир,

Случайно прирабатывая в низком,

Где лестница идей уходит в коридоры власти преступлений,

 

И не примкнёшь к тому, где трижды предадут,

Где светлый образ покидает силы,

Чтоб выбор сделать в пользу красоты,

Чтобы возвысить Мир и возродить мечты.

Май 2007 г.

 

СУЩНОСТЬ  № 29                              

Во всякий день мы современность

Питаем соками вражды,

Следим за ближним, череды

Пустых соблазнов, будто тленность,

Нас трогают.… И вот, касаясь,

Глубоко вдавлена печать

Итога смертного, и рать

Спешит бесов остервенелых,

Уже в трудах поднаторелых,

Когтями Душу разодрать.

Август 2007 г.

 

 

_______________________________________________________

 

 

НЕЗАВЕРШЁННОЕ, НАБРОСКИ, ОТРЫВКИ

 

 

НОВЕЙШИЕ  СЦЕНЫ  

ФАУСТА  И  МЕФИСТОФЕЛЯ 

 

***

Громада странная покинула пространства,

Ушла во бездну, огниво извергнув.

На месте пламя обнажило ров,

Взревев моторами, Бога Богов вспугнув.

…И Мир познал своё величье!

 

…А далее нам важно рассмотреть,       

Как этот ком, вращаясь в сферах дальних,

Скользя и растекаясь по Вселенной,

Метаморфозой превратяся в стройный памятник Земли,

Вписался и сроднился с Солнечной Системой

Для возрожденья жизней на Земле.

 

-------------------------------------------

 

Фауст:

Хрустящи ткани сокрушая,

Я вдруг в тоске оцепенел,

Качнулся разом, наземь сел

И вновь восстал. Ход замедлённый

В тяжёлых членах выступал…

Не знаю я, когда явилось

Ко мне сознание.

Уже невидимая сила

Меня проворно увлекла

В пространство тёмное, и крыла

Мне пристегнула, и вела

В моём пути меня довольно,

Лишь направляя произвольно

Моих телодвижений ход.

Я весь болтался в атмосфере,

Под мной восторженный народ

Не сожалел бы о потере

На поучительном примере,

Пади я прямо в огород.

Я занят был устройством Рая,

Как палочку, передавая

Из уст в уста благую весть

О скором наступленье чуда,

Пройдя с Небес границы люда,

Я взял дыханье перевесть.

Уже я начал привыкать

К своей необычайной доле

(Я уж достаточно привык).

И вот, заложенный язык

Развязывая поневоле,

Я силу приступил поймать,

Когда б вопрос посмел задать:

Откуда родом? Что же мать

Пустила пересечь границы

Творить бесчинств, взирая лица,

Избрав для цели неземной

Ничем невидное селенье

И, наконец, смутив покой?

Ведь надо ж знать, кто направляет

Искусно шествие моё,

Меняя зрелищ забесплатно,

Показывая многократно

Миры с различной стороны...

Хоть, впрочем, тайно я надеял

Свою невиданную власть

Раздать по ниткам, чтобы всласть

Поступок мой мне сон навеял

Златых видений, чтоб послушно

В своей природе пребывать,

В ином общении страдать

И относиться равнодушно

К заботе, чуждой естеству…

(…) Но, на несчастье, – вечен я…

…Меж тем незримая волна

Со всех сторон меня сжимала,

В потоках теплота упала.

Я, быстро отходя от сна,

Борьбы оценивал возможность

И озирал по сторонам,

Предчувствуя спасенья сложность.

Вокруг меня и тут и там

Мелькали странные виденья,

Шурша и шмыгая, смеясь,

Полкам подобно в построенье,

Они сбирались и, роясь,

Обрушивались стаей резвой,

И рассыпались, как стена.

И всё поблизости меня.

Я рассчитал оценкой трезвой...

И, обходя границ Природы,

Разнёс божественную весть.

Я стрелки взялся перевесть

На вечность, оставляя годы

Унылых странствий без любви,

Когда движение крови,

Не нагнетаясь Сердцем ровным,

Застаивает жизни сок…

 

Мефистофель:

Уже поспевает

И скоро догонит Светило.

Теперь уж настиг, обошёл, обогнал

И всё дальше уходит в Небесность,

Туда, где эфир истончённый

Пространство пустот открывает,

И камни в пространстве летают,

И толщи тела не стесняют.

 

Фауст:

Сдавая быстро от давленья,

Волненье плоти поменял

На свет божественных эмпирей,

Нирван возвышенный делирий

В нём спор с молчаньем примерял.

И ран сквозных стянул края,

И вытянул из недр гноенья,

Истолк целебные растенья,

Повязку наложил спустя.

…Уж нет той прелести чудес

И дурно пахнет из Небес,

Уж свет растаял позади,

Врата Небесные сомкнулись;

Снаряды с дальних мест неслись,

Через мгновенья отверзая;

Полки, солдаты, утопая

В крови, с отчаяньем спастись,

Кидались в стороны…

Уже я взвился в Небеса

И несколько времён слонялся,

Всё дальше в Космос удалялся,

С собою воинство неся,

Для славы вещей волновать

Во всём враждебные народы,

Как будто совершая роды

В страданиях.

 

Фауст:

…Войдя в струю, в поток Небесный,

Я так возвысился над тьмой,

В Душе, склоняясь к убежденью,

Что Мир подвластен человеку.

Светилом подвигая Звёзды,

Я Мир блаженный созерцал,

Имея всё в уединенье…

Мои явления совы

Пришли мне ночью.

Сон глубокий

Сковал, казалось, сущий Мир,

Я в ожиданиях – высокий

И в жажде – будто бы потир,

Весь опрокинул жизни ради

И стал покойный – словно глади

Бесшумных вод. Безмолвный Мир

Меня всецело поглотил.

 

Мефистофель:

Урок ты преподай народам

С подробностью святого блага,

Твореньем верным породнив

Идей, носимые в эфире.

Они уж просятся к бумаге,

Лишь Гений требуется твой

Всё описать, как есть на деле,

Призваньем совершая круг,

Вмещая образы святые.

 

Фауст:

Я умоляю Вас немного потерпеть,

А после наказать, и оба мы спасёмся.

Мне следует лишь мысли дописать,

И Ваш я весь, к услугам вашим я до гроба,

Но терпеливо мне позвольте завершить

И сделать шаг, уверенный в прекрасный Мир.

Уединеньем, глубиной своей                                         

Постичь божественную запись на скрижалях       

И видеть сказочность Земли Вселенной.

Пусть жизнь неумолима и думает обратное,

Дав задний ход и действиям и мыслям,

Я завершу своё терпенье

Причудой обустроить Мир.

 

Мефистофель:

У тебя особый случай.

Трудности Мира –

Твоя головная боль.

В пути поспорим.

К концу придя,                                                

Узнаем, кто был прав,

А путь осилит, видящий конец.

 

Фауст:

Исправить ложную идею

Нам недоступно, если Мир –

Настроенность ума больного.

 

Мефистофель:

Весь Мир – старинная игра.

Друг другу, в правилах играя,

Подбросит кость счастливый случай,

Или костями ляжет

Законным образом и службой господину

И установит дело на места, согласно уговору.

…Наступит мир или война

С победою и пораженьем.

 

Фауст:

Во мне, случившись, притупляет

Все чувства… Призмой искривляет,     

И жизнь безвылазно сера

И безысходно протекает.

Я мыслю: Сердца возбужденье

Принадлежит одной. Исход

Отныне в тягость мне, Елена.

Но чужды дни, когда измена

Одной противной стороны

Кончает ложь.

 

Фауст:

Мы всё прошли: в ходу у нас сомненья,   

Объёмы долгие предвосхитили нас

И нам уж отвели служебный вход и выход,

Там запрещая вдруг невежеству шмыгнуть

В простор бескрайний, где мы отдыхаем

И придаёмся важным размышленьям.

 

Мефистофель:

Мир внушает страх,

Чуме подобный.

И излечить его –

Сгореть всем скарбом.

 

Фауст:

Из гроба мрачного традиций испустив,

Что всё бывалое уже некстати,

Так мудрость вот стремит подобно шару.

Газ, проникающий во всё, и растворясь во всякой вещи,

Уже первопричину назовёт – особенный источник:

Откуда вырвался хаос на волю, так разбегаясь к Звёздам,

Чтобы внушить мощь капли, заключающей энергий,

Начало положив удобному порядку,

Чтобы в конце времён собраться точкой,

Заняв объём в границах наибольший,

При площади малейшей замыкаясь.

 

Быть может, так ещё: припоминая

Воздержанность и явную аскезу

Святого мужа, лёгкого в подъём,

К вершинам оторвавшись от подошвы,

Ему, загадывая тайные мечты,

И век свой терпеливо проживая,

Бессмертием взорваться суждено.

 

Сулит награду подвиг беспримерный,

Участвуя невидимо в потомках,

И дар берегущий, как святое око,

Не потеряет направление своё,

Приспособляясь зрением к Светилам.

…Как точно все они ведут в пути

От ложного, неправильного хода.

 

Мефистофель:

Читая трудные места

И разбирая ход замысловатый

Сих ценных отвлечений, составляя

Им новых сведений чрез опыт вдохновенный,

Когда мы вещи строго различаем,

Чтобы сложить единство…Их удел –

Теперь уже развитие.

И так мы угадаем их последствий.

 

Фауст:

И точный вид – могильный хлад.

Хоть зрелищ скорбных тьма на Свете,

Порадуйся в Душе весельем

На ложе смертном, где покой,

И больше света от соседей,

И двери их всегда открыты,

И гости добрые они,

Друг другу дар неся богатый,

Любовь где сказана без слов,

И так довольно, где достаток.

 

Мефистофель:

Ты знаешь, Фауст, истина – в развитье.

И чередой проворных дум мы поверяем

Своё терпение к исполненному делу.

И, запуская рук в святыни,

Проводим день дверей открытых,

Журя себя от распрей диких.

И знаком, нанесённыя рукой,

Даём мы осторожно имя Бога,

В творенье сомневаясь, отразившем

Черты классические строгой Красоты.

 

Нам кажется, весь Белый Свет увидит,

Как нам диктует скоро ум печать того,

Что всем Мирам даёт установленье

Самораскрытья и возможность

Жить (сносно) в обществе Имярек.

А где мы видим пользу,

Чьим основанием – людские кости,

Лишь оставляя за собой руины…

И запустения от бедствия тиранов…

Что замкнут Мир носителя идей

(Но мы об избранных не говорим).

 

Ум раскрывается лишь в честном споре,

А в деле хитрости – глупец умнее,

И закулисная борьба –

Удел посредственности серой.

И в тихом омуте водятся черти,

Как мух роенье в топи чёрной,

Где никогда цветам не распуститься.

 

Фауст:

Избрал я службу произвольно,

К моим годам уже довольно

Остановить игривый взгляд

На чём-нибудь… Хотя бы в ад

Сойти…

Своею жить мечтой и мыслью,

Отбросив чужды настроенья,

Благим порывам созерцать

Всю мощь святую бытия,

И на обломках видеть тленье

Идей дичайших, рассужденья;

О благе скором призывая,

Умам владеть неторопливо,

Задачей склонною продлиться

До неизвестности заветной.

 

Мефистофель:

Пуская ход Небес заведомо затем,

Чтоб суть явилась, ясности толкуя,

Кто будет издавать природный голос,

Что умам занятно;

И то же из истории узнать о светлых головах.

 

Фауст:

Я терпеливо Дух болезненный сносил,

И ум сполна сомненьем обхитрил,

Поставив длительный вопрос –

Каким Богам молиться?

 

Мефистофель:

Злословья мёртвые пределы,

Где сведений новейших нет –

Там бит в десятку Дух сомненья,

Сей исключительный язык

Для разговора о Вселенной:

Беседы равных, посвящённых,

Все неразгаданные тайны

Неотразимой красоты.

 

Фауст:

Друг Свободы любезен всякому из нас:

Общеньем не навязчив…Незримо совершенство,

Куда никто не посягнёт и не коснётся грубостью.

Умягчит наш скорбящий разум,

Немногословный – всем по Сердцу.

У совершенства нет сторон,

И дорого в нём всё.

В границах тесных заскучает Дух

И полетит в бескрайние пространства,

Так нужный всей Вселенной.

 

Мефистофель:

Когда смыкается сей круг,

Телега жизни покатится…

А нас владеющий испуг,

Что в бездну, может быть, стремится,

Наш скарб, и мы же в том числе,

Грозят уже нам почесаться,

Исправить ход и побрататься,

И быть уже навеселе,

Глазея безопасный путь,

И, наконец, легко вздохнуть.        

 

Фауст:

Когда выносливые мненья

Прошед пустынные века,

Остепеняют знатока, /остерегают игрока/

От гибельного нетерпенья, /увлеченья /,

То изнурительный свой путь извилистый

Проходит, отстав от жизни полпути.

 

Мефистофель:

Нам, разделяясь от Природы,

И в споре долгом о Вселенной,

Мы избраны причастием для Мира.

Причастные Мирам

В кругах передавая

В беседе равных меж собой.

 

Фауст:

Небес играя роль в ничтожной сцене,

Почти без слов являясь на подмостки,

И доведя себя безумия, сбираясь в точку…

Так, заточась Свободе без управы,

Когда Христос укажет на вселенский ужас,

А злобой дня для вечного блаженства станет

Создание условий радости – в заботах обо всяком,

Что есть причастие к святому Миру.

 

Мефистофель:

Угадчик – чуткий на запрос,

Но лучший сын – не сын для века.

Любимец общий, счастлив он,

Дано, что силы прибавляет.

Сияет весь… Счастливец!

Мир в себе нашедши.

 

Фауст:

Крестик на улице отобрали.

Вот и верь после этого Богу?

 

Мефистофель:

Земля, Фауст, – пьяный кабак.

 

Фауст:

А я не знаю жизни,

Забыл людей в насущности земной.

Нужда моя мой скорбный Дух лелеет.

И встреч готовит ум, восстать напротив тела

Звезде поближе, радости страдая.

Среди толпы я страх претерпеваю.

Я столбенею… Застойная Душа –

Как мёртвый Мир теряет силы, волю

В тревожном Мире.

 

Мефистофель:            

Нужно покой найти,

Приобщая к себе бесконечность.

Полно ходить одурманенным,

Крылья сложив, рук опуская

Под бременем, нажитым тяжким

В топи житейской, затянутой безжизненною тиной.

Сил набирай для развития лёгкого бега,

И не сверни по пути, как случайный прохожий.

 

Фауст:

Так нам удобно говорить,

Что мы разделены меж Богом.

Несовершенство перед откровеньем

Пребудет вечной ипостасью,

И дальность райских мест

Научит Душ соблазну раствориться.

Когда б они в волнующем познанье

Не возвышались друг над другом

И так уже стремились повсеместно

Обресть покой, величие и мир,

Что войны показались бы безумьем,

Позором, бредом и халтурой чувства.

Нам предпочтенье – опираться

На плеч гигантов и воображенье

И видеть всю обширность Мирозданья,

Так говорили русский и Ньютон (безумный).

Ведь дремлющая сила

Имела б важное значение

В обогащенье Мира.

Нам следует поправить Гельдерлина,

Продолжив ход изменчивый великой мысли.

(Там помещая Гения улыбку,

Ему сравняясь с Ангелом Небесным.)

 

Мефистофель:

Энергия в возможности и воля

В бездействии, в молчании своём –

Подобны мертвецам негодным.

О них иль говорить прилично,

Или никак, издревле нас учили.

В любом же случае болтать о них –

Бросать деньгу на ветер,

Отдать заводам – вылететь в трубу

Завесой чахлой, портя атмосферу.

 

Фауст:

Пределом мудрости по силам  называя

Любую вещь по имени своём,

Нам, представляя Бога в слове сильном,

Припав к краям заветной чаши в горечи страданья,

Сказать возможное – по мере совершенства.

Играя свои роли терпеливо,

В поступке передав значенье,

Отправить Дух, поступку чередуясь,

Посылкою придя по назначенью

И разбудив неотразимой Красоты.

 

Мефистофель:

Дразнил слова последовать примеру

Привольной жизни, плыть по Небесам

И редко лишь избранником являться,

Власы страданьем обелить

И свет животворящий затмевать.

 

Фауст:

Ты любишь сокращать сосуществованье,

Убить, хотя бы для начала, словом.

 

Мефистофель:

Для разрушения Души,

Мой друг, все средства хороши.

 

Фауст:

Подвержен Духу, подчиняясь

Делам прилежным без остатка,

Исполня всё без прихоти болезной

Владеть умами безраздельно.

Меж тем, без гнёта обращаясь,

Устроить жизненно пространство

Вещам и делу с вечной службой,

Приблизив благо, чередуя

Усилия занятьем непрерывным.

 

Мефистофель:

Я в Мир нутром своим проник.

Амора – бесконечный пик

Пробился в Сердце, Ангел провиденья

Томил желания нескромностью своей,

Как ясновидец будущей затеи,

Связал меня своею узой кровной.

 

Фауст:

Печать Свободы тяжела,

Как вес, подобный Мирозданью.

Я затрудняюсь точный дать ответ –

Поднять сей груз,

Имея при себе рычаг Небесный.

К тому же не подделаешь её –

Рисунок сложный, будто сон крылатый,

Способный исчезать бесследно,

И вновь придти другим уже узором,

Но за последствия никто не отвечает.

 

Мефистофель:

С Небес не встретить одобренье

Я говорил ему. …Но он:

«О, то виденье было сон».

 

Фауст:

Сей стройный ряд

Оказывает честь

Его блюстителю,

Когда он совершает дело

Без лишних слов.

Как муж ревнивый сторожит жену,

Вот так же и в Природе:

Порядок ревностно хранится,

Не подпуская нарушителей покоя –

Тревожить мирный сон народов.

Такой запрет, наложенный Законом –

Печатью твёрдой власти,

Однако никому не мешает жить,             

Хотя и в странностях – своя наука,      

Имея внутреннюю связь.

 

Мефистофель:

Так утверждая цель благую,

Довольны будут все,

Нам воскресая образ Мира

И жизнь спокойную для царств.

И, расточив обильные запасы,

Сомкнуть усталостью, истомою блаженной

Взор. Вот, Фауст, некогда решили верно,               

Что женщина тоску отгонит,                                     

А принеся с собою зной,

Уже расслаблен ты и вял,

Чтоб громоздить каменья Славы.

Нам тихая услада в этой жизни

Дороже громких дней бессмертий.

Позволь же не считаться с Мудрецами,

Порою отвлечённых, как глубокая пустота;

Там жизни нет, и звуки не играют.

Довольно, Фауст, верится с трудом,

Чтоб грешная Земля вместила разом

Творений Рафаэля и поделку,

Сколоченную грубым ремеслом.

Свершился Мир, но тьмою угнетённых.

Вот плата высшая, чтоб жизнь опять сверкала,

Продолжив путь для вечности людей.

 

Фауст:

И что же, они рядом,

Что братья они?

Ведь дар божественный

Предложит состязаний,

Уподобленных божественным играм.

И спрос один на Небе:

Был ли терпелив,

Покончив с мытарством земным

И низким жребием, –

Урок усвоив: «Каждому – своё».

 

Мефистофель:

Ты, Фауст, тоже постоялец

И платишь твёрдо за место под Солнцем.

Всякая проповедь направлена на цель и спасение.

В беседе людей обнаруживается превосходство

Перед одиночеством

Или, напротив того, – толпами.

То согласие, которое укрепляет их обоюдно –

Взаимностью развивает их.

В них не скапливается яд.

И то постоянство любви,

Временем лишь кристаллизуя

Чистоту отношений,

А при весомой потере,

Нанося глубокую рану Душе,

Подобно Духу наставника,

Незримо направляет путь твой.

Вот видишь, Фауст,

Соответствуя чему-то,

По-другому не можем жить.

Устроен свет потоком,

Не выходя из границ тьмы,

И ход его имеет постоянство.

Но если свет толкнуть быстрее,

То, вещь, преувеличив беспримерно,

Ты остановишь время.

 

Фауст:

Мне Мир является иллюзией,

Второй Природой.

С потоком сходных слёз,              

В страданиях потерь земных

Мы познаём свои глубины,

Имея за плечами опыт –

Признать всю тщету выбирать.

 

Мефистофель:

…В занятиях жизни

И заботах дня

Тревога смерти

Лишь напоминание

Прощанья скорого.

А так, приятель,

Что не говори:

Нам близка мысль

О вечном существе…

 

Фауст:

Поиски Бога, с борьбою на живот

И сил теряя, отходя с боями

Под надёжное прикрытие,

Встреченное на пути.

Но драгоценно каждое мгновенье,

Врачуя раны.

И если мыслить следует страдая,           

Ведь ход прозрения усугубляет боль,            

То в чём избранник набирает силы

И с чем придёт к концу своих раздумий?

 

Мефистофель:

Легко живётся прилипшим сорнякам,

Как червь присоской зацепившись.

 

Фауст:

Рассмотрим тоже чудеса,

Как отрицание былых

И всех предшествий совершенству,

В котором истин собралось довольно,

Чтоб стать премудрым.

Как если бы Картезием прозрев,

Лишь руку протянуть

И записать заветное,

Известное тебе, а именно:

COGITO, ERGO, SUM.*

И даром исключить случайный выбор,

Приняв решение, уже не отвлекаясь.

______________________________________

*(мыслю, следовательно, существую).

 

Мефистофель:

Столь слабости, что черпает напрасно,

И бездной не насытиться кругом…

Но прелесть ум – вместилище святое,

Что не померкнет на Алтаре Свободы хор,

Небес призвав в сообщество величья.

…Но чёрт пустой заговорит зубов,

И трижды убивающие мысли.

 

Фауст:

Себя я презираю; недоволен

Собой настолько, что людей уже

Чуждаться стал.

Мои стремления благие,

В которых важность видел я,

И беспокоил жизнь порывом…

…Разврат разлившийся, утопия,

Идеи, кои ум питали,

Не стоят и гроша уже.

А в мысли передать другому

То, что достигнуто терпеньем,

Не вижу толку…  Оттого

Быть может это, что не уловлю

Я цель – достойную народов.

Познавший смысл обособлён            

Перед нелепостью времён.

Но, между тем, – ума хватает

Ещё сказать заветных слов,

В Мир нанести тот вежливый приход,

Скрывающий удар под маской…

Весь Свет – старинная игра

С победою и пораженьем,

В нас развивает мудрость, упражняясь

В способности опасность угадать

И беды чувствовать.

 

Мефистофель:

Вот  шахматы. Не хочешь ли, Мудрец,

Слова проверить делом, развернувшись.

 

Фауст:

Так день проходит без оков

И гнёт не зацепил крюками,

Не разодрав на части Душу,

Смягчив удар убийственной Природы.

 

Мефистофель:

Ты, Фауст, сник совсем.                                   

Зачем отказывать себе в природном?

Пусть всякое развитие получит,

Ибо, что медленно в развитии, то равнодушно,

А в безмятежности нет Духа отрицанья.

Но буйство плоти тоже ущерб наносит,

Основа мирной жизни – мерный ход.

Не кажется ль тебе, что без движения –

невосполнимая утрата?

А у тебя такое наблюдается частенько.

 

Фауст:

Да, Мефистофель, есть такое.                 

Но уже оставим рассужденья,

Что безумелый плох совсем,

И не о нём ли говорится:

«Болезнь, подаренная Богом в дар?»

…И хочется звуком раздаться,

Числом бесконечных видений

Струн сообщительных

Чудной и славной картины Вселенной.

 

Мефистофель:

Попей отвару золотого корня,

Да вот ещё:

Не позабудь всплеснуть туда

Бальзама чемериц,

Мне речь твоя внушает опасенье

В душевном равновесье.

 

Фауст:

Петух мне ближе ранним пробужденьем.

«Встающим рано Бог даёт»… –

Так говорят у нас.

 

Мефистофель:

Всё это мысли сходные, заметь,

Вообще в ходу у заводной Природы.

Такие штучки вот – единство всех идей,

Ну, словом, знаешь, что, «начав за здравие»…

А трапеза одна! Искусство жить – владение собой.

…И те круги, которые пришлось перестрадать,

Ставлю мат, – как золотой,

Что в будущем – не ждать другого.

 

Фауст:

Восторг невнятный от Светил,

Скользящих в Небесах пустынных,

И Мир земной мне уж не мил.

Совпасть, пожалуй, и, затиснувшись в толпу

Чтоб участь избежать забвенья…

Или безумия – среди людей случайных…

Обезопасить стены мирной кельи –

В уединении тихонько претерпеть…

 

Мефистофель:            

Всё ясно там за гробом будет,               

Как чудище пугает легковерных. …

Как время мчится, надо обуздать

Коня, покуда мы в своих владеньях,

Чтоб он не потоптал других пределы,

А то соседи призовут Закон.

 

Фауст:

Воззрений пагубных, тревожных слов,

К тому усилий прилагая,

Пустых сонетов, кроме одного,

В котором я тайник узрел и речь живую.

Уже пропорций верных изучив,

Они мне стали верными друзьями,

Со мною разделив беду и радость,

В живом познании достойном.

Вот общество, приличное уму;

Туда впускать случайное собранье –

Так только наследить картину Мира,

Обезобразив Светлый Лик указкой,

Грозящей созерцанию Природы.

Готов обнять я Мир в порыве благородном,

Но значит ль это, что когда мы не у дел

И повседневность будней удручает,

Тогда не мил весь Белый Свет

В меланхолии чёрной.

Тогда не оставляем ли мы зверя без присмотра,

В безумии грызущим жертву?

 

Мефистофель:

Вот мысль подобная войне.

Когда умрёт последний человек,

То кончится и Мир.

 

Фауст:

Характер подвигает суть

Поступков к чаяньям времён, эпохи.

Природу, познавая не случайно

И образ, отражённый от неё,

Впечатать в книгу мудрости навечно

И рассказать о созданной Вселенной.

К тому, не проработав до конца,

Не убедишь, что ты страдал

Насущным более, чем вековечным,

Но память увенчает твой порыв –

И с благодарностью придут народы.

 

Мефистофель:

Ты обратишь внимание толп

На мысли светлые свои.

 

Фауст:

Душа поёт, когда меж чтением достойного и собственных творений,

Меж мудрым и младенцем, запечатав поцелуй от чистых уст,

Установилась тесно связь, как бдение и сон совместно чередуясь,

Друг друга заменяя по природе, где сторожит границы пост,

Чтобы случайно не тревожили покой глубокий.

 

А разлучённые скрывают глаза от посторонних,

Когда в гонениях судьбы по чуждым землям

Твердят одну молитву – в надежде не потерять, не погасить

Тепла в Сердцах и света, не померкнущего в Душах,

Чтоб свидеться когда-нибудь с тем, кто всего дороже в этом Мире.

 

Мефистофель:

Фауст, ты как всегда, разумен.

А ум твой был и плодовит, и дерзок.

Кто без ума, тот посторонен Миру

И не достоин благодарения его.

 

Фауст:

Я чужд туманам. Идеал

Во мне, быть может, волновался

Когда-то. Но игрой ума…

И то ли правила забыл я

Причиной длительности лет,

Рассеяв прежние соблазны,

Найдя излишеством их толк;

Ну, словом, оправдал уход.

И вот: соблюдено приличье,

Я нынче мыслю назначенье –

Удобством ближних пересесть,

Восстать, стремясь от низкой доли.

…Но, кажется, не мой удел

Борение с пустой химерой,

Когда так важен всем покой

И для людей порядок – Бог.

 

Мефистофель:

И связью тесною со мною будет Мир гордиться:

В собраниях я  был желанный гость,

Неприкасаемым лицом для всех живущих.

 

Фауст:

Мыслю я, мои деянья

На Земле оставят след.

 

1996 – 2007 гг.

 

 

 

 

ПРАДЕД ЗВАЛСЯ МОЙ  ТРОФИМОМ

Ни с Москвы, ни с рек сибирских

Родословная взялась.

Жизнь в записках не велась,

И история Кашинских

Затерялась бы в летах,

Превратившись в сущий прах.

 

Предки, благо, не блистали,

Взяток пышных не давали,

Равно сами тож не брали,

Теорем не сочиняли

(Чем известен  Пифагор),

Лишь бы так: в избе без ссор.

Но среди иных ценились

Все супружеством своим,

Никогда не разводились.

(Нынче скверно мы сидим).

В век теперешней Свободы

Можно всё предохранить:

Совершить в таинстве роды,

Или Гефеста родить…

-------------------------------

(Далее утеряно)

 

(Новые наброски)

Были вещи – поважней

Родословной той моей:

Бог, Петровские реформы,

Юридические нормы

И постройка кораблей.

 

-------------------------------

На странице одинокой

Длинный список указать,

Что посеять, что пожать,

Будет ль хлебушек высокий,

Так как в прежние года

Родилась лишь лебеда.

1998г.

 

КАМНЕТЁС

Глагол писал многострадальный…

Но смысл, значимый и начальный,

В попытке верной передать

Я потружусь, заполнив время

Излюбленною тишиной.

 

Когда-то, много лет назад,

Жил человек – властитель скал,

Но участи он не был рад

И не заслуживал похвал.

 

(Обращение к ангелам)

Явился ангел, зов услыша:

«Ты хочешь закрывать мосты

Унылой тенью и камыша

Тревожить каплями листы?

Да будет так, как хочешь ты!»

 

И туча злобою покрылась:

«Ужели он меня сильней?»

К посланцу Неба обратилась:

«Горою быть хочу скорей»

 

И стало облако горою,

Сильней, чем ливень грозовой,

Но человек одной тропою

Шел, торопясь на подвиг свой.

 

Он молча камни высекал

Из неподатливой скалы,

Не удостоенный хвалы,

Он высшей доли не желал.

 

И вновь обрёл трудяга в руки,

Свой тяжкий молот и резец,

В работе, слыша славы звуки,

Воздвигнув тем себе венец. 

 

[Была  полная  мини-поэма  «Камнетёс», написанная  до 1990 г., но  утеряна.

 А  это  лишь  наброски  последних месяцев  жизни – лета  2007 г.]