Надежда ГАВРИС. И ВСЕ В РОССИИ… О романе Татьяны Лестевой «Круговерть»

Автор: Надежда ГАВРИС | Рубрика: РЕЦЕНЗИЯ | Просмотров: 36 | Дата: 2016-06-13 | Коментариев: 0

 

Надежда ГАВРИС

И ВСЕ В РОССИИ…

О романе Татьяны Лестевой «Круговерть»

 

Литература – это всегда просвещение,

воспитание, борьба света с мраком и тьмой. 

Т.М. Лестева

 

В 2016 году вышел в свет новый роман Татьяны Михайловны Лестевой «Круговерть», создававшийся в течение двух лет, с 2014 по 2015 годы, и заслуживающий внимания читателей разных возрастных групп, в том числе и молодёжной аудитории, молодых родителей, так как в произведении автор, возможно, сама того не ведая, на примере судеб двух подруг главной героини, «интеллигентных женщин», и их детей, «кумиров и вундеркиндов», невольно поднимает психологическую проблему воспитания и даёт ответ на вопрос: как надо воспитывать детей (Игорь, сын Калерии) и как не надо (Юрочка и Ярослав, сыновья Светланы и Дуси).

Одной из центральных тем является и история 90-х годов прошлого, ХХ века, великолепно описанная на примере Нефтехима, крупнейшего в своё время предприятия, закрытого, как и множество других известных и даже легендарных предприятий по всей России, в те тяжёлые годы; кризисный период в развитии страны, когда нарушились производственные связи между предприятиями, стояли заводы-поставщики нефтехимической продукции. Дефицитом был даже общедоступный ранее ацетон! Очень ценно, что автор включила в роман эту линию (боль автора, пережившего гибель НИИ, где она работала долгие годы, передаётся через дневниковые записи главной героини), так как даже моему поколению, чья юность пришлась на середину 90-х, многие вещи и нюансы того времени до прочтения книги были неизвестны, не говоря уже о поколении, только родившемся тогда! А от многих событий и фактов, описанных Татьяной Лестевой, волосы встают дыбом. «Ленинград был центром фундаментальной и прикладной науки», – пишет она. И этим он также был ценен, помимо туристического аспекта!

Главная героиня романа – Калерия – необычайно привлекательный образ, сильная женщина, интересный, эрудированный, доброжелательный человек, в котором сочетаются физик (в данном случае химик!) и лирик. Калерия не сломилась под ударами судьбы, в том числе и после закрытия предприятия, открыла собственную фирму. «Калерия – в прошлом научный работник, бизнес-вумен, а ныне директор частной фирмы», – так характеризует её автор.

Всё Калерии по плечу, она борец по натуре. Интересно, знала ли Татьяна Лестева о значении этого необычного, достаточно редкого имени, давая его своей героине, которая очень ему соответствует! Согласно одной версии, имя пришло из латинского языка, где обозначает «горячую» и «пылкую» женщину. По второй версии, оно образовалось от древнегреческого слова «кале» и переводится как «прекрасная», «красивая», «зовущая», «манящая». Калерия в романе Лестевой действительно как магнит притягивает к себе людей своей обаятельностью, она в какой-то степени благодаря своему характеру, своей деятельной натуре и силе духа олицетворяет, как мне кажется, и первое послевоенное поколение, а также её можно назвать и героиней нашего времени. Лично мне она напомнила друга нашей семьи, родившуюся в год Победы и спасшую в 1990-х годах коллекцию закрытого тогда знаменитого Ленинградского завода художественного стекла, человека, создавшего профильный музей на Елагином острове. Это Наталья Гончарова, последний главный художник завода, не сломившаяся, как и Карелия, в то переломное, непростое время, «годы борений» (слова Лестевой!), открывшая частную витражную мастерскую, в которой работает до сих пор!

Карелия вызвала у меня восхищение. Наверно, благодаря таким женщинам и жива Россия. Человек, чья жизнь – сплошная круговерть, в которой постоянно крутятся «подруги», бывшие инженеры, ныне пенсионерки, их дети, невестки, жена погибшего друга мужа, одним словом, «обыватели», – умудряется писать стихи (жаль, что автор не приводит их в романе, а лишь пишет, что часть их была внесена в компьютер, бумажные варианты были выброшены, а компьютер в постперестроечное время попросту был украден из фирмы героини, – тоже печальная примета того времени-безвременья!).

В книге есть очень поэтичные моменты и описания, меня покорил этот отрывок: «Она погасила торшер, посмотрела в щёлку между двумя гардинами. Её звезда была на месте и смотрела ей прямо в глаза <…>. Как-то после смерти Клима [жаль, что о погибшем в Афганистане супруге Калерии автор пишет немного, – Н.Г.], мучаясь от бессонницы, она впервые увидела её – показалось, что она заглядывает к ней в комнату, подмигивает. Долго смотрела на эту звезду, которая поднималась всё выше, пока неожиданно не оказалась между двух веточек ясеня. Юные веточки переплелись в трёхмерном пространстве, образовав узкий конус, как бокал для шампанского. На дне его светилась звезда. Она медленно всплывала в этом бокале, как прозрачный пузырёк воздуха в шампанском, пока не выпрыгнула из него, и исчезла из поля зрения». Как красиво! При этом героиня «твёрдо стоит ногами на материалистической почве». Наверно, благодаря и её поэтичности, и необычайной доброте, и соучастию происходящему с людьми, душевной отзывчивости, уверенности в себе, – к ней и тянутся люди, в частности, «подруги». Пишу именно в кавычках, так как подругами, мне думается, их трудно назвать, скорее, они приятельницы, которые постоянно сваливают на Калерию свои проблемы (и она пытается их решать, несмотря на собственные жизненные перипетии!), причём её и горестями, и радостями «подруги», похоже, мало интересуются, да и сама Карелия, в отличие от Светланы и Дуси, предпочитает держать их в себе. Таким образом, получается игра в одни ворота, а дружба предполагает общение двустороннее, а не одностороннее.

Судьбы двух уже упомянутых героинь, изуродовавших своих сыновей (трагическая развязка предопределена и не вызывает удивления в конце романа), очень сходны, Дуся и Светлана наступают на одни и те же грабли! Почему-то Виола, невестка Светланы и мать её горячо любимого внука Тоника, «стерва», «гадина» (это слова из уст «интеллигентной женщины»!), выплатившая долги «подарка» Юрочки, проигравшегося в казино, – вызывает симпатию больше, чем Светлана, к которой появляется неприязнь уже в начале романа. Светлана лишила сына отца, когда развелась с мужем, вместе со своей матерью создала своему «кумиру» «патриархально-тираническую жизнь в <…> непроветриваемой теплице с удушающим воздухом…». И хоть Юра ни в чём не нуждался, он чувствовал себя ущербным, так как у его сводного брата было больше вещей (пресловутый вещизм!), потому что отец хорошо зарабатывал.

Самоубийство Светланы в финале можно предугадать – её же попыткой к суициду роман начинается. Героиня, по-моему, редкостная эгоистка, иначе она подумала бы о Тонике, ради которого стоило бы жить, не повторяя прошлых ошибок.

Дульсинея вызывает гораздо большую симпатию, жизнь её сильно побила и, может быть, сложилась бы иначе, если бы не роковое стечение обстоятельств в Пицунде в пору юности.

Судьбы сыновей двух подруг, плюющих на матерей, посвятивших им свою жизнь, ни во что матерей не ставящих, тоже очень похожи (квартирные темы!), совсем не удивительно, что их бросают женщины (за это надо сказать спасибо нерадивым мамашам!), а также то, что оба погибают, неприспособленные к жизни…

Мне кажется, что, несмотря на трагическую развязку (похороны Светланы, организацию которых тоже взяла на себя Калерия), в романе есть надежда на светлое и, может, даже счастливое будущее, по крайней мере, для родных главной героини, вырастившей вместе с мамой и братом прекрасного сына Игоря, ставшего военным, как и отец. Конкретного описания молодого человека мы не встретим в романе, но почему-то он очень хорошо представляется – настоящий мужчина, зрелый, самостоятельный, принимающий решения, любящий сын, муж и отец. «Хороший у меня сын, – её сердце залила волна нежности. – Как удалось его вырастить таким, – ума не приложу». В Игоре тоже, как и в матери, есть творческое, лирическое начало (за его плечами музыкальная школа), сочетающееся с практическим складом ума, ответственностью за судьбы близких. С ним Анечка (вот кому, кстати, повезло с мудрой свекровью!) будет как за каменной стеной, и сыновья-близнецы будут похожи на него и на безвременно ушедшего из жизни Клима, дедушку, сильного и мужественного мужчину, подобного которому Калерии, сильной и в то же время женственной, не найти в современной жизни, потому что рядом с такой женщиной и мужчина должен быть ей подстать.

Хочется упомянуть и главу, которая представляют особый интерес: «Художники восьмидесятых» (здесь точно передан жутковатый колорит эпохи!), глава, главным образом посвящённая выставкам Г.Михайлова, которые в то время посещала героиня романа (а может, и сама Татьяна Лестева), а когда началось следствие по его делу, она проходила как свидетель. Мне было интересно читать о Михайлове (кстати, физике по образованию!), коллекционере русского неофициального искусства 1970-80-х годов, человеке, никогда не изменявшем своим убеждениям, которому, возможно, захотел бы посвятить песню Владимир Высоцкий, так как жизнь Михайлова созвучна темам поэзии Высоцкого, человека, способного твёрдо следовать в жизни своей колее, несмотря ни на какие препятствия и повороты судьбы…

В главах «Роковая женщина» и «Алина в стране чиновников» содержится информация о пользе ацидофилина (это надо взять на заметку тем, кто любит пичкать себя всевозможными лекарствами!), а также автором даётся полезный совет читателям – любителям Мариинского театра (я, например, не могу жить без оперы!), как и когда нужно покупать туда билеты (обязательно возьму на вооружение «места, оплаченные спонсорами»!).

После прочтения романа «Круговерть» у меня осталась надежда, что у сына Калерии родится впоследствии и девочка, и назовут её в честь бабушки, и жить они будут только в России! Татьяна Лестева пишет: «Вспомнила Игорёшу, ребятишек. Слава богу, мы все русские! И все в России»…