Виктор ГОЛУБЕВ. В СИЛУ СВОЕЙ ПРОФЕССИИ… Отрывок из романа «Банник»

Автор: Виктор ГОЛУБЕВ | Рубрика: ПРОЗА | Просмотров: 39 | Дата: 2016-06-07 | Коментариев: 0

 

Виктор ГОЛУБЕВ

В СИЛУ СВОЕЙ ПРОФЕССИИ…

Отрывок из романа «Банник»

 

Возвращались вечером. Внедорожник петлял между сосен. Долго молчали. Наконец Берислава спросила:

– Зачем это?

– Что? – не понял вопроса Велесов.

– Сказки ваши. У Коржакова наплели одно, у Кривоноса – другое. Зачем?

Игорь кивнул в сторону Вита:

– А я что? Автора спроси.

Шарыгин сосредоточенно управлял автомобилем, но нехотя ответил:

– Какие слушатели, такой текст. Людям говорят исключительно то, что они хотят услышать. Что готовы принять, если быть более точным.

– А как быть с правдой? – спросила девушка.

– Правдой? – переспросил Вит. – Не смеши меня. Во-первых, её нет, во-вторых, кому она нужна, твоя правда? Недавно я пытался им объяснить суть происходящего в Прищепском районе, сказал, что здесь проводится эксперимент. Ну и что? – только и того, что скисли окончательно. Иное дело сейчас. После наших сказок одни думают, что участвуют в огромном проекте по изменению мира к лучшему, другие – что отбивают очередную атаку врага и скоро придёт победа. Думают по-разному, но все обрели хорошее настроение. Чернов прав – нельзя лишать народ веры.

Берислава осуждающе посмотрела в отражённые в зеркале заднего вида глаза Шарыгина:

– А как на самом деле?

Вит отмахнулся. Ответил Велесов:

– Знаешь, почему я в этом участвовал?

– Почему?

– Потому что нет другого выхода. Если объяснить пассажирам поезда устройство паровоза, который тянет вагоны по заснеженной тайге, они утратят некую часть спокойствия. Станут думать, что случится, если, к примеру, придёт в негодность подшипник номер пятьдесят семь за триста вёрст от ближайшей станции? Или другое что-нибудь сломается. Найдут, чего бояться, понимая устройство. Так это – поезда. А самолёта? – вообще, от страха с ума сойдут. Им проще знать, что некая великая сила мчит их вперёд, и ничто не может оказать ей сопротивление.

Вит ухмыльнулся:

– Ну и ещё одна причина. Я, как не крути, работаю в институте политологии, где есть план научно-технических мероприятий… Вот и отрабатываю. Кстати, Игорь, ты сейчас учил население понимать жизнь правильно, а сам сможешь сказать, какое главное изменение произошло на Руси за последние три десятилетия?

Велесов снизал плечами.

– Вот так сразу?

– Ну да.

– Отделились союзные республики, – подсказала Берислава.

– Прекрати. Никуда они не ушли – это всего лишь часть проекта. Как ушли, так и вернутся, один хрен, ими из Москвы управляют. Что молчишь, Игорь?

Велесов неуверенно сказал:

– Может, обновление армии? Или новый государственный строй?

– Ну и что здесь нового? Новые пушки получили? – так их и раньше получали. Демократия пришла? Не смеши меня. В этих вопросах всё по-старому.

Берислава снова не выдержала молчания:

– Возродилась вера.

Вит снисходительно посмотрел ей в глаза из зеркала:

– Конечно, главное – это то, что батюшку по телевизору показали. Кто бы спорил. Я вас спрашиваю об основном, глобальном, если хотите, изменении.

Велесов рассердился:

– Просто требуешь угадать, что тебе сейчас в голову пришло.

Шарыгин улыбнулся:

– Берислава не может этого помнить, но ты основную часть жизни прожил при советской власти. Вспомни, кто был хозяином в нашей стране тридцать лет тому назад?

– Как это – кто? Генеральный секретарь ЦК КПСС.

– Это – где-то за высоким забором. А в самой стране? Везде, от Бреста до Владивостока?

– Да коммунисты же.

– Хорошо, давай зайдём с другой стороны. Скажи, кто был самым угнетённым при советской власти?

– Рабочий класс и трудовое крестьянство?

– С ума сошёл?

– Кончай допрос.

– Самым угнетённым в Советском Союзе был русский народ. Да, да, именно тот, кого все эти грузины с эстонцами при развале Союза называли поработителем. Вспомни вечер в любом районном или областном городе. Зайдёшь в ресторан, а там национальные меньшинства наших баб танцуют. А мы им поём да играем. Как не «Сулико», так «О сирун сирун» старательно выводим, чтобы трёшку заработать. Привезёт нацмен машину какой-нибудь фигни, типа мандарин, и всё – он полный хозяин нашей жизни. Вспомни, Игорь. Благосостояние русских людей не шло ни в какое сравнение с достатком жителей всех без исключения союзных республик. На что уж молдаване, и те жили лучше пермяков или рязанцев. А теперь, подумай, как было до революции?

– Как? – вместо Велесова спросила Берислава.

– Иначе было. Сидит барин, ногу на ногу закинул, «Мохнатый шмель» поёт себе в удовольствие, а вокруг него представители малых народов с полотенчиками через плечо бегают и в глазки заглядывают – выслужиться стараются, потому что он – хозяин жизни на Руси. Да и на крестьян с рабочими нацмены никакого влияния до революции не имели.

– Данный романс впервые исполнили в восьмидесятых годах, – слабо возразил Велесов.

– В том разницы нет, картина описана правильно. Советским Союзом командовали все, кому не лень, кроме русских, вот и довели народ до ручки. Теперь скажите, а сейчас можно приезжих торговцев из мандариновых садов назвать хозяевами русских людей?

Игорь и Берислава молчали.

– Главное изменение последних тридцати лет – это то, что страну вернули русскому народу, а управление страной – русским чиновникам. Поймите, я ведь не против жителей братских республик, бывал и в Грузии, и в Армении, и на других окраинах – там живут хорошие люди, но как-то оно неправильно было. Не по-человечески. Заметьте, Россию вернули русским не во вред соседям. В Татарстане командует татарский народ, в Дагестане – дагестанский. Никто не мешает.

– Как-то оно болезненно происходило, – заметил Игорь.

– Как и любая операция на теле, – ответил Вит, и добавил: – на теле страны. А тело нашей страны неумолимо хирело. К восьмидесятым годам уже до того было дошло, что самыми уважаемыми профессиями стали: таксист, официант да автослесарь – именно те, кому там быть можно исключительно вследствие всеобщего помешательства. Ну не бред? Сейчас, кстати, тоже наметилась интересная тенденция – во всём мире мутной волной преобразований наверх вынесло новых лидеров общества – певцов и спортсменов, думаю, это признаки того, что скоро наступит очередной трандец мировому порядку.

– У нас? – спросила Берислава.

– Везде, – ответил Вит, – но имеется одно важное дополнение. Скажите, что у нас было после Ивана Грозного?

Велесов двинул плечами:

– Как что? Смута была и полный капец всему, даже до Москвы добрались.

Шарыгин улыбнулся:

– А чуть позже?

– Царь Михаил Фёдорович. Романовы от Кобылы пошли.

– Вот! Тогдашняя Русь требовала кардинальных изменений и они наступили таким порядком: сильный правитель Иоанн Васильевич – мощное при нём укрепление страны и завоевание новых земель – затем великое испытание в виде смутного времени – и наконец строительство великой державы на триста лет.

– И что? – снова спросила Берислава.

– А то, что когда и эта держава стала дышать на ладан, снова появился великий царь – это уже Сталин…

Велесов повернул к нему голову:

– Чернова наслушался?

– Сам рассуди. Ведь снова выстраивается хорошо заметная цепочка преобразований: Сталин укрепил страну и завоевал новые земли – затем империя снова стала потихоньку загибаться и как следствие – снова смута в девяностых, – а сегодня мы явно идём вверх. Дальше рассказывать?

Игорь поправил бороду из ваты:

– По-твоему нас ждёт рассвет?

– Конечно ждёт! Вне всяких сомнений, очередной виток истории. Оглянуться не успеем, как он наступит.

– Домыслы? – засомневался Велесов.

– Ну, вы всё-таки вспомните, что в силу своей профессии я знаю больше вашего.

– Дай-то Бог, – перекрестилась Берислава.