Александр МАРОЧКИН. ПРОТИВ ЗАКОНА ИНЕРЦИИ. Стихи

Автор: Александр МАРОЧКИН | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 550 | Дата: 2016-04-05 | Комментариев: 0

 

Александр МАРОЧКИН

ПРОТИВ ЗАКОНА ИНЕРЦИИ

 

ВЕСЕННЕЕ

Я ещё не скоро успокоюсь,

но уже прилично поумнел,

я предполагаю, что по пояс,

дальше – ощущается пробел.

 

Непослушный разуму участок,

как носитель действия – чудит,

как-то перевешивает часто,

хоть и не великий эрудит.

 

Кажется весенняя погода,

пагубно влияет на субъект,

я, борясь с субъектом за свободу,

всё же выползаю на проспект.

 

По московским солнечным проспектам

девушки шагают от бедра,

я же – в состоянии аффекта,

с темечка до пояса – неправ.

 

Глаз косит направо и налево,

я бы – необъятное объял,

пешек нет – принцессы, королевы –

на весенний выпорхнули бал.

 

Я свободен, девочки, свободен!

Я скучал, я с вами заодно!

Я прочту стихи вам о природе,

и налью весеннее вино.

 

КТО-ТО СЛЫШИТ

В перекрещении ветвей,

над снегом белым,

мелькает юркий воробей,

как угорелый.

 

Он в темноте закаменел,

морозной ночи,

но он дожил, он дотерпел –

и счастлив очень.

 

Не размышляя почему –

ему не надо, –

он солнцу рад и рад всему,

что видит рядом.

 

Собаке, метящей снежок,

пунктиром ярким,

тому, что солнечный кружок,

большой и жаркий,

 

куску батона, что кладет

пацан в кормушку,

тому, как ловко попадёт

помёт в макушку,

 

тому, что капает вода

с нагретой крыши,

что он чирикает всегда,

а кто-то слышит.

 

СМОТРИ

Смотри – пахнуло жизнью и весной.

Смотри – до лета – жить совсем недолго.

Как трудно возвратить себе настрой

на пахоту и выполненье долга.

 

Когда не глядя выключаю свет,

когда не целясь попадаю в урну

и в серо-белый мартовский сюжет

вставляю восклицанья нецензурно.

 

Нахально наступленье голубей

на всех фронтах подсохшего гранита,

по всем просторам гулких площадей,

изрядно в эту зиму подзабытых.

 

Нахально наступление весны.

Сопротивляться глупо и нечестно.

Возможно, мы сегодня внесены,

по блату в этот перечень чудесный

 

всего, что очень скоро зацветет

бесстыдно ярко и неудержимо.

Всего, что не уйдёт и не умрёт,

что дорого прекрасно и любимо.

 

НИ О ЧЁМ

Нужно бы всё по делу,

а хочется ни о чём.

Просто душа опьянела

под благодатным лучом.

 

Зимнее солнце нечасто

радует нас, россиян,

будто на небо пластырь

шлепнул старик великан.

 

И под нашлепкой этой

ветрено и темно.

Напрочь забыто лето,

ром заменил вино.

 

У старикашки слабость

к радости есть одна,

он обожает сладости,

что принесёт весна.

 

Он уважает очень

сок молодых берёз

и по ночам хохочет

выпив апрельских слёз.

 

НА ОТКОСЕ

Лава остывает и меняет цвет.

А потом на ней, совсем не скоро,

вырастет орешника худенький скелет.

Без воды надежды и опоры.

 

В жизни много смыслов и один из них –

прорастать на каменных откосах.

Может быть, получится задержать ледник.

Может быть, Асклепий срежет посох.

 

Может быть, на что-то пригожусь и я.

Опирайтесь на меня без страха.

На откосе руку подаю друзьям.

Или подарю свою рубаху.

 

ХОЛОДНАЯ ВЕСНА

Огрызаясь, неторопливо, снег оседал,

опуская на мерзлую землю бычки и бумажки.

Я вместе с ним, так же медленно умирал.

И похож был, вот смеху, на маленькую дворняжку.

 

Растекаясь прокисшей квашней по асфальту, скулил,

и, наверно, испачкал собою гектары поверхностей.

Я со страхом таращился вниз от балконных перил,

примеряя к себе этот способ слияния с вечностью.

 

Я к суме и тюрьме добавляю любовную муть,

я считал, что к любви навсегда, абсолютно, иммунен.

Зарекаться не стоило, как все: ни поесть, ни уснуть,

так же выл на луну и размазывал глупые слюни.

 

Бог во всём справедлив, нахлебаешься полным ковшом,

за чужие надежды, за слёзы, за грязь и аборты.

Он найдёт для тебя в этом мире, довольно большом,

роковой экземпляр, а скорее, поручит чёрту.

 

РАССВЕТ

Я ещё не раз проснусь в испуге,

посреди щемящей черноты,

с трепетом завзятого пьянчуги

проглочу коньячные спирты,

 

закурю на кухне сигарету,

наколю рассохшийся пельмень –

основной продукт мужской диеты –

пятый дан, десятая ступень.

 

У рассвета – медленные планы.

Будто в кофе льётся молоко,

льётся свет в ночные океаны

и светлеет кромка облаков.

 

Этот свет проявится неспешно,

и, барьер окна преодолев,

выкрасит бетонную кромешность,

превратив в весёлый барельеф.

 

Этот свет и мне расправит плечи,

преподав урок большой любви.

Свет не выбирает, просто лечит.

Выходи из тени. И живи.

 

МЫСЛИ ПРОСТЫЕ

Батюшка брызнул,

                       а я остался!

Не испарился

                  и не взорвался!

Может чего-то

                  не понимаю,

но хорошо,

                 что не улетаю.

Мне бы святою

               этой водицей

с пяток,

        до самой макушки налиться.

Для дезинфекции, деэскалации

мыслей и чувств,

                их инвентаризации,

чтобы всеобщая

                дезинформация

не привела

        к роковой деградации.

Коммуникация

            между нейронами –

как между левыми

                      телефонами,

даже рецепторы

            ионотропные

стали какие-то

                нерасторопные,

а эндорфины

           какие-то грязные,

будто подвыпившие

                       и развязные.

Вот окропили

               водицей святою

и вспоминаю,

            что жив добротою,

весь этот мир,

             а не жаждой наживы.

Очень надеюсь,

            что всё ещё живы

чувства простые,

               мысли простые

мысли о Пасхе,

               родне и России.

И о любви,

            даже к тем человекам,

кто изобрёл

                  жкх с ипотекой.

 

НА КРОМКЕ СНА

Я создал

        тысячу стихов

на кромке сна,

     простых и нежных,

почти без слов,

         но в них весна

и колкость

         поцелуев  снежных.

 

Я их записывать

                   не стал,

у нас, людей,

       другие трели,

ведь я их

           попросту украл,

у снегирей

             и у капели,

 

у надвигающейся

                        тьмы,

у разгоревшегося

                          утра,

у воробьиной

            кутерьмы

и тишины,

             как счастье, хрупкой.

 

ТЯЖЁЛОЕ НЕБО

Тяжелое небо

          свинцовой пластиной

прижалось

          к ладоням снегов,

на крепкие плечи

           небрежно накинув

власяницу

            старых грехов.

 

С привычного ритма

                сбивается сердце,

сосудов

              разжато кольцо.

Хотелось бы,

        против закона инерции,

раскинуться

          к небу лицом.

 

И ждать без сомнений

               и муки сердечной,

не двигаясь

               и не дыша,

потухнет ли

         грозное небо навечно,

иль в небо

              взовьётся душа.