Андрей КАНАВЩИКОВ. ТАНК «ИОСИФ СТАЛИН-3». Стихи

Автор: Андрей КАНАВЩИКОВ | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 618 | Дата: 2016-01-13 | Комментариев: 1

 

Андрей КАНАВЩИКОВ

ТАНК «ИОСИФ СТАЛИН-3»

 

ТАНК «ИОСИФ СТАЛИН-3»

                               1 июля 2014 года танк «ИС-3»

                               был снят с постамента и принял участие

                               в бою под Константиновкой
Помнят взрослые и дети,

Как годами, до зари,

Мирно спал на постаменте

Танк «Иосиф Сталин-3».

 

Установлен был он в травах,

У акаций и цикад,

Когда стих огонь кровавый,

Гул военных канонад.

 

Рядом – памятные плиты

Про весну, Победный Май,

Что фашизм, сейчас разбитый,

Не вернётся в этот край.

 

Танк былинным исполином

Спал над городом года,

Но пришли на Украину

Снова горе и вражда.

 

Снова в гусеничном лязге

Судьбы, жизни – снова врозь,

Что навек казалось братским,

Пошатнулось, сорвалось.

 

От разрывов в небе тучи,

Стали льётся кипяток,

Снова свастика паучья

Покатилась на Восток.

 

Возмущенье вырастало,

Жизнь людская – не пятак,

И скатился с пьедестала

Ветеран, советский танк.

 

Постоял, как было нужно,

Только главное узнал:

Память – первое оружье,

Память – лучший арсенал.

 

Ждали, верили довольно,

Слёзы высохли внутри.

Бьёт фашистов бронебойным

Танк «Иосиф Сталин-3»!

 

Разорвалось там, где тонко –

На окраине земли.

По коричневым подонкам,

По глумленью мыслей томных,

По беспамятству потомков –

Бронебойным! Целься! Пли!

 

Сеет смерть фашистов стая,

Только, прочь гоня беду,

Бьёт врагов «Иосиф Сталин»,

Как и прежде – на ходу!

 

С нами Сталин, наши деды,

Красный стяг, «Славянки» медь,

Кто Победный Май не предал –

Тех вовек не одолеть!

 

Шаг истории размерен,

И однажды – посмотри –

Он вернётся, встанет в сквере

Танк «Иосиф Сталин-3».

 

Отзвучат однажды взрывы,

Всё равно нам жить в ладу.

Мир и память неразрывны,

Если танки на ходу.

 

НЕ СТАВЬТЕ ПАМЯТНИК ДЕРЕВНЕ

Твердят заученно и нервно,

Рождая каждым словом боль:

«Поставьте памятник Деревне!..».

Надгробный памятник?

                                  Так что ль?

 

«Деревне памятник в граните!».

«Иль, может, взять цветной металл?!».

«Звезду Героя ей вручите!».

«Повыше дайте пьедестал!».

 

Слова звучат помпезно, мерно…

Неужто в эти виражи

Мечтают русскую Деревню

В стену кремлёвскую вложить?!

 

Мол, всё с тобой уже понятно,

Мол, пожила и – на покой,

Мол, кроме памятника вряд ли,

Судьбе твоей не быть другой!

 

Скулить привычно об утратах,

Деревню вытеснив за грань.

А дайте вы Деревне трактор,

А подарите ей комбайн!

 

Свой пафос пестуя натужно,

Туманя грустью сытый взор,

Не памятник Деревне нужен,

А ловкий плотницкий топор!

 

Дома нужны ей, фермы, избы,

Дороги, кони, огород,

Не слёзы чтоб катились, брызнув,

А трудовой сочился пот!

 

Конечно, хочется смиренья,

Чтоб гул народный сник и стих,

Сидят и плачут по Деревне

В своих квартирах городских

 

Витии русского погрома.

Но поднимите к небу взгляд!

Бурьян скосите возле дома,

Срубите хлев, разбейте сад!

 

Уйдя из пьяного безумья,

Глаза не трите кулаком,

Хотя бы раз проголосуйте

Рассудком, а не кошельком!

 

Хотя бы раз в своей Отчизне

Вы злу найдите укорот,

Что толку млеть слезоточиво

И тихо хоронить народ?!

 

Что толку в страхе жаться древнем

И множить терпкие слова?!

Не надо хоронить Деревню,

Она пока ещё жива…

   

КОММУНИСТ

Он из джипа выносит ляжки,

Едет в офис из тёплой постели.

Обесценились слов медяшки.

«Коммунист», говорит.

                                Неужели?

 

Чтоб лосниться довольнее, глаже,

Закрутившись за бизнес-делами,

Он по скайпу велит секретарше

Заказать два билета в Майами.

 

С депутатским значком – на экране,

Пролетарского нет и в помине,

Ну, а вечером, на партсобранье,

Между парой бокалов мартини,

 

Обсуждает напорно, речисто,

Как уже в наступившую осень

Прикупить ещё пару министров

И наркотик ловчей перебросить.

 

Коммунист?

                     Протестуют детали.

Фальшь и ложь в каждом деланном стоне!

А когда партбилет выдавали –

Не иначе в массажном салоне.

 

И идёт с животишком-лоханью

Новорусский вельможненький барин.

Неужели таким был Стаханов?!

Неужели таким был Гагарин?!

 

Особняк в монархистском убранстве,

Томик Маркса, забытый под пледом,

И не снится ночами Урбанский

Из советской простой киноленты.

 

Неужели лишенья и жертвы

Обменяли потомки на дачи,

Обменяли весь жар неужели

На возможность восторженной жрачки?

 

Обменяли Матросова, Зою

На похмелье блудливой Европы,

Плюнув жирно зелёной соплёю

В коммуниста, что встал из окопа.

 

Прямо в спину пуль подленький шелест,

Хруст купюр застит взгляды и мысли.

«Коммунист», говорит.

                                     Неужели?

Не бывало таких коммунистов!

 

В дыме ладана, смотрите, пятясь,

Целомудренный сталинский китель.

Коммунистами не называйтесь!

Не треплите святое, не врите!

 

ЧЕРЕЗ БЕЗДНУ
                             Николаю Зиновьеву 
Читаю. 
             Всё ясно и честно. 
Во всём – откровенье основ. 
Как будто идёшь через бедну 
По тоненькой жердочке слов. 

И, кажется, душное пекло 
Уже подступает вот-вот, 
Но жёрдочка держится крепко 
И путник без страха идёт.
 

ПРЕДАВШИЕ
Жизнь учила не по книгам, 
Не прижилась бы рутина,
Коммунизм – он из религий, 
Не партийная доктрина. 

Не безмыслие теорий, 
Сердце правдой чистой грея, 
Путь лежит горы Фавора 
По ступенькам Мавзолея. 

Партбилет – твоя икона, 
Где идея с телом слита, 
Где звучат слова с амвона 
Из ЦК митрополита. 

Где игумен из обкома 
Знамя держит, словно посох, 
И святой – тебе знакомый, 
Ратник-мученик Матросов. 

Мёрзли, вымокли до нитки, 
Спали возле вагонеток, 
Только строили Магнитки, 
Словно храмы пятилеток. 

Не политик, старец – Ленин. 
И пророк Господень – Сталин. 
Те, кто заживо горели, 
Символ веры лишь шептали. 

Даже самый чёрствый циник, 
Что имел кроме души ты? 
Пару стоптанных ботинок 
Да костюм в локтях зашитый. 

Очистителям от скверны 
Привилегии давали, 
Привилегию быть первым 
В штыковой и на аврале. 

Коммунизм – попытка целость 
Божества принять на плечи, 
Дерзкий опыт, детства ересь 
Всех вокруг вочеловечить. 

Планетарный сгусток, выброс 
В пустоту душевной стали. 
Но священники расстриглись 
И иконы посжигали. 

Закричали нервно, тонко: 
Вы простите, что о прозе, 
От себя гребут здесь только... 
Только кура и бульдозер... 

Началась эпоха танцев 
На костях, на крышке гроба. 
Нация христопродавцев, 
Нация марксистофобов. 

И пронзает мысль до пота, 
До озноба, до мурашек: 
А способна хоть во что-то 
Верить нация предавших?! 

И течёт лавина злая 
С площадной повадкой зверя, 
Веры страстно предавая, 
Ни во что внутри не веря. 
 

г. Великие Луки