Адам АХМАТУКАЕВ. ТО ТЕПЛО ОТ ОГНЯ… Переводы с чеченского Юрия Щербакова

Автор: | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 727 | Дата: 2016-01-12 | Комментариев: 2

 

Адам АХМАТУКАЕВ

ТО ТЕПЛО ОТ ОГНЯ…

Переводы с чеченского Юрия Щербакова

 

ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА

А моя седина родилась на железной дороге

Раньше, чем в этот мир заявился за счастьем и я.

Из военных времён, из далёкой жестокой эпохи

Между рельсов бездушных струится судьбы колея.

 

Я не слышал колёс – их тоскливый и горестный клёкот,

Их надсадный протест и стальную нелепую прыть.

Но кипит моя совесть неистовым горным потоком,

Что родимую землю не в силах ничем оживить.

 

Я впитал до рожденья глухое проклятое время –

Время боли, разлук, неотмщённых обид и потерь.

Только пламя надежды, моё согревавшее племя,

Помогло одолеть и разлуку, и горе, и смерть.

 

С той надеждою мы не сломались, вернулись, воскресли.

Только чудится мне до сих пор до удушья, до слёз

На железной дороге печальная скорбная песня

Увозящих в изгнание старых вагонных колёс.

 

МОИ БАШНИ

«Прозреете, когда меня не будет!» –

Твердил, как завещание, отец,

Наверное, предчувствуя конец…

А я тогда Творца молил о чуде,

 

Чтоб башни не обрушились мои,

На чьих плечах живу на белом свете.

Да, без отцов взрослеют быстро дети,

Печаль в душе навеки затаив…

 

Коль рухнул мир родного очага,

Прозрений горьких долгие дороги

Когда научат отличать в итоге

Добро от зла и друга от врага?

 

Как много лжи несут по свету люди!

И потому пока я, видит Бог,

От слов отцовских всё ещё далёк –

«Прозреете, когда меня не будет»…

 

* * *

Краснощёкий закат отдыхает на горных вершинах.

Краток отдыха срок – только спелое яблоко съесть.

По домам поспешают с вечернего схода мужчины,

И тепло нашей дружбы с собой унести – им за честь.

 

То тепло – от огня, что Господь разрешил разгореться

В наших верных сердцах – и в его, и в твоём, и в моём.

Не расстанемся мы, посидим, по привычке из детства,

У любого, на выбор, за общим вечерним столом!

 

Как прекрасны друзей ненаглядных счастливые лица!

Но тропинку одну этой ночью навек заметёт…

Неужели же с кем-то из нас это вправду случится,

И назавтра село соберётся на траурный сход?

 

ПУСТЬ ДЕРЕВО СТОИТ

Не запятнайте рук бессовестным и чёрным.

На дерево топор поднять – позор и стыд.

Когда ещё крепки его земные корни,

Оно и без листвы засохшей простоит.

 

Ведь выжило оно в безвременье лихое

Без помощи людской в разграбленном краю!

И дерево порой становится героем,

Вцепившись в горный склон, как воины в бою,

 

Как старец, что хранил дух родины в изгнанье,

Как сын его седой, что чудом выжил там…

Пришли они сюда предутреннею ранью,

Чтоб поклониться вновь спасительным корням.

 

Которым засыхать нельзя по воле Божьей,

Как высохла листва страданий и обид!

Поднимется ль рука, чтоб память уничтожить?

Пусть дерево судьбы, как памятник стоит!

 

* * *

Когда злодеи рушили престолы,

Когда царей растили из шпаны,

Когда в пыли – правдивые глаголы,

Когда борцы за истину – смешны,

 

Когда вдруг стала доблестью измена,

Когда геройство – дело подлецов,

Когда святому назначали цену,

Когда бежали дети от отцов,

 

Тогда в позоре этом был я лишним,

И об одном просил я в мире лжи:

«Родителей моих ты воскреси, Всевышний,

Чтобы открыли мне, зачем на свете жить»…

 

АЛЬБОМ

В нём прошлое за годом год

На фотографиях живёт.

 

Мама одна. Отец один.

А вот и я – их младший сын.

 

Здесь, мамин отпустив подол,

Гляжу с опаскою на пол.

 

И не решусь пока никак

На самый первый в жизни шаг.

 

Молитвы наступает час.

«А нам опять творить намаз?» –

Я спрашиваю без конца

На старом фото у отца.

 

Свидание у родника

Осталось тоже на века –

 

Такого счастья ждал жених,

Как у родителей своих!

 

А вот вечерний сельский сход,

Где старцев слушает народ.

 

Закатом здесь освещена

За ними кладбища стена…

 

Там, где ряды могильных плит,

Отец лежит, и мать лежит.

 

Без них, родимых, неспроста

Мир чёрно-белым фото стал…

 

ВРАЧ

Он собственную жадность отвергал

Всю жизнь, как будто лютого врага!

 

И ни копейки в кошелёк не стряс

От тех, кого от смерти спас не раз.

 

Но сердца бескорыстное тепло

Его однажды крепко подвело.

 

И настоящей жадностью объят

К минувшей жизни был последний взгляд.

 

С НАДЕЖДОЙ

Как радостно, когда отец в мой сон

Является и, как живой, глядит.

Но рвётся из груди печальный стон:

Неужто вновь меня покинет он?

И хочется заплакать мне навзрыд…

– Во сне ты улыбался! – мама говорит.

 

* * *

Плачет небо над твоею горькой долей,

И от слёз промокли потолки.

Мальчуган соседский забежал бы, что ли,

Хоть на миг избавив от тоски!

 

Под ручьи дождя подставишь ты посуду,

И на бедность люди подадут.

Но соседи-доброхоты вряд ли будут

Гнать из сердца зябкий неуют.

 

Поселил его там сын твой непутёвый,

Навсегда забыв родной очаг.

Кто поможет? Под своим дырявым кровом

Гаснешь, как последняя свеча…

 

* * *

Тоску по родине едва ли исцелит

Заманчивых плодов заморских вид.

 

И потому, законам вопреки,

Тебя, беглец, жалеют старики.

 

Там, на чужбине, истинно горька

Судьба тобой добытого куска.

 

Достаток и богатство – лишь слова.

Отчизна очагом родным права!

 

Его заветный незабвенный дым

Всевышним для таких, как ты, храним,

 

Чтобы согреть от холода разлук…

Вернись домой, вернись скорее, друг!

 

СВЕРШИЛОСЬ

Неужто зря о гибельных обманах

Тебя старались мы предупреждать?

Свершилось. В незалеченные раны

Оружие направлено опять.

 

Напрасный шум, и всё вокруг спокойно?

Не видишь ты, что этот шум вот-вот

Вмиг породив неистовые волны,

В сражений гром для нас перерастёт.

 

А для тебя с твоим лукавым даром

Искать тропинку лёгкую в судьбе?

Опять гасить вторжения пожары

В Чечне придётся вовсе не тебе...

 

* * *

Крутою бесконечною тропой

Карабкался за солнечной судьбой.

 

Казалось: на вершине обрету

Я настоящей жизни высоту.

 

Но миражом, увы, мечта была:

Не окрылила душу – обожгла.

 

И невозможно повернуть назад –

Зияет пропасть под мостом Сират…

 

* * *

Что там о фильме судить и рядить,

Где нескончаемый грохот войны.

Девичий шёпот: «Не уходи!..»

Душу потряс мою до глубины.

 

О, кинолента, замедли свой бег!

Дай в этом зале проститься двоим!

Пусть у любви человеческой век

Будет длиннее, чем кадры твои…

 

* * *

О, молодость, да разве в танце дело,

Когда выходишь на заветный круг!

Я был тогда танцором неумелым,

Но сколько милых девушек вокруг!

 

Подумаешь, задорные коленца

Пока что получаются не в лад –

В полёте жизни был готов я сердце

Отдать любой из ласковых девчат!

 

И ты летела точно так же к счастью,

Как на огонь, танцуя, мотылёк…

Я об одном жалею, что не властен

Приблизить нашей первой встречи срок.

 

Как поздно я тебя, любовь, заметил!

Неужто зря я лучшие года

Протанцевал на этом белом свете?

А, может быть, ещё не опоздал?

 

* * *

Давно ли в туфлях мамы чья-то дочка

С надеждой к зеркалу тянулась на носочках:

 

Неужто станет взрослою не скоро?

Давно уже те туфли стали впору!

 

Неслышно девичья весна настала.

Её походка – как удар кинжала

 

В сердца парней, чьи взгляды караулят

Красавицу у родника в ауле.

 

Едва она появится из дома,

В глазах мужчин – лукавая истома!

 

На край земли бежать они готовы

За ласковой улыбкой или словом!

 

А самые настырные из многих

Дорогу заступают недотроге.

 

С надеждой парни, даже самой куцей,

Никак и ни за что не расстаются!

 

Красавица, и я готов, не скрою,

Тряхнуть перед тобою стариною!

 

А вдруг да улыбнётся мне удача?

Какой же я поэт тогда иначе!

 

КРУГЛАЯ БЕСЕДКА

В беседке круглая скамья

Под круглой крышею зелёной.

А на скамейке – ты и я –

Не круглый дурень, а влюблённый!

 

Летают круглые слова

Твои без отдыха по кругу.

Глазищи круглые сова

И та сомкнула. Ну, подруга!

 

Болтливость у тебя – в чести!

Я взглядом вопрошаю снова:

Когда же дашь произнести

Мои заветные три слова?

 

В крови по кругу чехарда:

То жар, то холод несусветный.

Я так и не сказал тогда

Влюблённых формулы заветной!

 

В потоке слов меня губя,

Брод указать была готова

Не мне... И «Я люблю тебя!» –

Ты услыхала от другого.

 

ГЛАГОЛЬНОЕ

Вошла. Остановилась. Одарила

Холодным взглядом. Охнуть не успел –

Нежданными слезами растопила

Комок обид, что, как нарыв, созрел.

 

Рыдала. Проклинала. Уходила.

Раскаялась. Вернулась. Не ушла.

Просил прощенья. И она просила.

Дал обещанье. И она дала.

 

* * *

Прощением очистилась душа.

Но ты во сны мои приходишь вновь,

Как суд за то, чего не совершал,

За то, что от тебя не спас любовь!

 

И не унять волнение в крови.

Но это лишь во сне, а наяву

Ядом измены вволю напоив,

Живи одна. Я тоже проживу.

 

А совести твоей я не мешал

Принять безропотно грехи твои.

Прощением очистилась душа,

И снова есть в ней место для любви!