Алексей ФИЛИМОНОВ. ВЕЧНОЙ ПРИРОДЫ ТАИНСТВЕННО СЛОВО. Стихи

Автор: Алексей ФИЛИМОНОВ | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 590 | Дата: 2015-12-29 | Комментариев: 1

 

Алексей ФИЛИМОНОВ

ВЕЧНОЙ ПРИРОДЫ ТАИНСТВЕННО СЛОВО

 

ПРОВОДНИК

В сцепленьях слов запутаться дано 

Тому, кто сам расставил эти сети.

Но что, когда рождает глубина, 

Точнее – Бог – поэзии соцветье?

Что, если я всего лишь проводник 

Неясных звуков к зрячести и свету, 

А там, внизу, далёкий мой двойник

Пытается осмыслить службу эту?..

 

БОГ-СОН…

Бог-сон, Бог-синева, Бог-стих,

Вот троица, которой, непокорный, 

Молюсь, покуда ветер не затих,

Не затворились вечности покровы.

Лампада слов затеплена в душе,

И рокот грёз и запах дна морского

Перекипят в созданиях, уже 

Предъявленных в логической основе.

Так в тигле бездны замирает стих,

Пред тем, как нитью золотой пролиться, 

Не в бытие – кристаллом мер двойных, 

Мерцая на странице – за страницей...

 

* * *

От Агряны* Арина Родионовна, 

Род хранящая и Ариадны нить.

С берегов кисельных той прародины 

В явь вошла повествовать и шить.

Пушкина благословила белого 

От земной обманности отплыть

К островам, мерцающим пробелами, 

Чтобы небеса освободить.

Гроб хрустальный

                     растопить глаголицей, 

Лебедем к бессмертию воззвать.

Бесы разгулялись за околицей –

Не затварить им сей мир, не оболгать.

--------------------------------------------------------------

*Агряна – сверхновая звезда в созвездии Лебедя.

 

* * *

Учите внеязык,

Он вам поможет в бездне – 

Так будущности крик

Освобождает песни

О воле тишины,

О пламени всезнанья. 

За дерзость вы должны 

Умерить покаянье

Преобразившим ночь, 

Раскинувшую сети,

И бездну превозмочь 

Глаголами бессмертья.

 

СТРОКА И КАМЕНЬ

Покажется, что над строкой 

Уже работали веками,

А ты нашёл её такой, –

Как этот не гранёный камень,

В угрюмой сдавленности – сер, 

Но неприкаянный булыжник

Прошествовал из дальних сфер 

За пылью амальгамы книжной.

И концентрируя недуг, 

Гранящий путь немого кварца,  

Словами воскрешает дух

Алмаза, явленного в старце.

 

* * *

Я много оболочек скинул, 

Когда переводил зазря, –

Так мне казалось, и отринул

Пракрит родного словаря.

Но слово медленно вращалось, 

И одолев адоворот,

Само собою воскрешалось

Вне изумруднейших высот.

Когда я зрю стихи-подделки, 

Пусть и удачен перевод, 

Тщеславна бездна

                    скачет белкой

И скорлупу небес грызёт.

 

* * *

Привет, Париж! Бродяга старых крыш.

Здесь Ходасевич умирал в ладонях, 

Где в облаках мансардами паришь, 

Пролившись в сумрак именами боли.

Привет, мой друг! Волшебная рука

Да осенит, как прежде дуновенье, 

Неясных строк извне, издалека,

Чтоб воплотить их

                   в синь стихотворенья.

 

БОРЕЯ

Корни слов – забытая грибница, 

Нам неведом древний лабиринт,

Подо мхом душа переродится, 

Постигая таинства глубин.

На опушке жаркие лисички 

И маслята в паволоке снов

Вырастают в синем пограничье 

Эха слов и сути голосов.

Лик совы под шляпой с украшеньем 

У боровика в небытии,

Точат корни землю в утешенье, 

Посвящая таинства свои

Грибнику, что на седом рассвете

Собирая жертвы в закрома,

Вдруг услышит в птичьих междометьях 

Музыку, где вместе свет и тьма.

 

ЖЁЛТОЕ, ЗОЛОТОЕ

Жёлтые корабли 

Переполняют сны.

Эллины ли вдали, 

Чьи паруса ясны?

Эхо творит: «Я – сон!». 

В золоте Петербург. 

Сквозь  синеву времён 

Севером бредит юг.

Гиперборея спит – 

Ангел в ночи летит. 

Здесь обретут покой 

Плывшие за строкой.

 

* * *

Хорей и дактиль

                  в гласах птичьих пений 

И звонкий амфибрахий соловья –

Подстрочники земных стихотворений, 

Где чище звук, пронзительнее «я»

Того, кто соснам дал смолу и корни 

И право опрозрачивать стихи. 

Лесной театр анапестом наполнен, 

Чьи слушатели юны и тихи.

И белка просквозит на той опушке, 

Где колоннады снов, зеркальный сон

Уже разбужен ямбами кукушки,

Вобравшими гекзаметр времён.

 

* * *

Три имени вдруг на устах: 

Блок, Бах и Бог,

Так выдыхается впотьмах 

На бездны вздох.

Стихи, и музыку, и сон 

Воззвав сюда,

Они в объятиях времён 

Не навсегда.

И оживут на полотне 

Душа и звук

В немом кино, хрустальном сне

Касаясь рук,

Простёртым к явленным сюда 

Извне – на миг.

Бог отдыхает от стыда, 

Явивший лик.

 

ВРАТА ЯЗЫКА

А я пойду

Бродить на свете том, 

Когда пойму,

Что Русь под языком.

И в янтаре

Роса как скарабей, 

Ты на заре

Читай её и пей.

Дождём ли вдруг 

Нанизаны слова? 

Они твой друг,

И речь небес – листва.

Нам сны даны – 

Мгновенная строка, 

Для новизны 

Глаголы-облака.

Взберись, взойди 

На холмы, где язык 

В твой груди

К безмолвию приник.

 

СЛОВА

Сталинский логос

И сталинский сокол 

Встретились в небе

В паренье высоком.

Бог был полётом 

Заворожён. 

Быстрым пилотом 

Глагол просквожён.

Вместе упали, 

Вздымая молву –

Перерастая

В густую траву.

 

* * *

Я чувствую, когда мы под Невой 

В подземке громыхаем на сабвее,

Внезапно гул сопутствует глухой 

Стремящимся в потоке Водолея.

Такой же зов разносят провода, 

Что тянутся от зябкого созвездья, 

И тёмным светом плещется вода, 

Кипящая в чистилище бессмертья.

И лики пеленает дикий стих

В ревущей под рекою электричке, 

Исторгнутый губами уст иных

В мгновенной струй

                       и ямбов перекличке.

 

* * *

Это Слово к нам стучится – 

Гул идёт из-под земли.

В Небе огненная птица 

Поджигает корабли.

Стук да стук! – отбойным махом

Вышибает города.

И взмывают люди-птахи 

Словно листья – в никуда.

Если слово – это семя, 

То рассеяно окрест 

Ледяное озаренье

От трущоб – до горних мест.

 

* * *

Книги в тёмных переплётах, 

Позолота, запах снов.

Мыши бредят отчего-то 

Буквами во тьме веков.

Воздух счастья невесомый, 

Запредельный – меж страниц, 

Скован рифмой образцовой 

Из неведомых зарниц.

Ускользающее время! 

Бездна света – впереди. 

Книги – это поколенье, 

Завещавшее: «Входи!».

 

* * *

Так же восходят стихи и глаголы, 

Как зацветают деревья и травы, 

Ветви вчера отрешённы и голы,

Ныне приветствуют зеленью плавной.

В пене серёжек берёзовых лужи, 

Тонут зеркального неба соцветья,

Парк был безмолвен,

                          сквозящ и простужен, 

Птичий хорал в нём звенит на рассвете.

Вечной природы таинственно слово, 

Мир пробуждая и в нём растворяясь, 

Ткёт мирозданья земную основу,

В синих кристаллах стиха преломляясь.

 

ИСТАЯВШАЯ

Кто серебрит стальные крыши, 

Как не далёкая звезда?

Она ступает еле слышно, 

Чуть задевая провода.

Они трепещут, словно струны, 

И ангел с лирой, светлокрыл, 

Торжественный и вечно юный, 

Открыл симфонию светил.

И воздух внемлет светлой боли 

Ушедшей от любви звезды,

И свет её блестит в ладонях, 

Как озеро живой воды.

 

Фридрих Эйхенберг (Австрия)

ОДА К ВЕЧНОЙ ЖЕНСТВЕННОСТИ

Женщина, в мир сотворённая Словом, 

Не опровергнутым, искренним, новым, 

Ты совершенна – и телом, и духом – 

Внемлю тебе зачарованным слухом. 

Ты утверждаешь в сиянии фраз:

Вечная Женственность – жизни Алмаз!

Ты провожаешь нас в мир безвозмездно

От колыбели – до вздоха пред бездной, 

Пищу готовишь, от жажды спасаешь, 

Страхи отводишь, в беде воскрешаешь. 

Ясно и подлинно сказано тут:

Вечная Женственность есть Изумруд.

Ты беззащитна пред миром порою, 

Мы забываем тебя за игрою,

Истинность женского кажется мнимой, 

Столь неподдельна, нежна и ранима,

И предаваема – о, страшный мир! 

Вечная Женственность – это Сапфир.

Кто на земле носит лик херувима? 

Мать, иль жена, иль подруга любима. 

Ты обретаешь бессмертие с ними,

В женщине каждой – мерцанье богини, 

В каждой скрывается дар и талант. 

Вечная Женственность суть Бриллиант.

Кто не изведал любовного зелья

В страсти,

            где вечности сладко мгновенье? 

Отдых и сон – всё даровано грёзам 

Невыразимым, в слиянье надзвёздном.

Негою ласк я пленён до глубин: 

Вечная Женственность – алый Рубин.

Тайна какая скрывается в хрупком 

Теле, в сознанье возвышенно-чутком? 

Так отчего мы не в силах, мужчины, 

Вам уподобиться, счастьем гонимы? 

Женские души – источник святой, 

Вечная Женственность – Рай золотой.

Женщине внемлю я, сердцем открытый, 

Не отрицая души самобытной,

И постигаю, ничем не обидев,

В женщине каждой

                     всех женщин провидя. 

Истину выскажет эта строка:

Вечная Женственность –

                             клад на века!

Перевод с немецкого

 

СТЁКЛА

Зима – стекольщик городской, 

Вставляет в раму над рекой 

Закат, и трубы, и мосты,

Чтоб это разглядела ты – 

Мой Ангел, в чистое стекло, 

Где небо дышит так легко.

 

* * *

В тумане светлом меж берёз 

Весны дыханье.

Несу лампаду синих роз 

Осенней ранью.

И купол неба высоко, 

Но фрески манят.

И роспись влажная легко 

Ознобом ранит.

Не нам ли кануть в витражи? 

Вино из чаши

Приносят робкие стрижи 

В ладони наши.

Парк «Александрино»

 

* * *

Мои к тебе стремятся сны, 

Не отторгай их за безумье, 

Они незримы и вольны

Красть неземное в полнолунье.

Они томимой чередой,

На грани, пёстрым караваном

Застынут, медленным дурманом 

Втекая в разум сонный твой.

Не бойся – но благослови 

Их на предчувствие любви, 

В мистерии проникновенья

В алмаз небесного прозренья.

 

НЫРЯЛЬЩИКИ ЗЕМЛИ

Мне кажется, что мы плывём в земле, 

Слезами умягчая наши души,

В камнях, степи, в болотах и в золе, 

Ещё не растворяемые сушей.

Пока не вплыли в пепел пустоты, 

И чернозём так ласков поневоле. 

Цепляясь за осенние кусты,

Под небо выбираемся от боли.

Сжигая ворох листьев в зеркалах, 

Дремотой обступивших и огнями. 

Нырнём в песок – и хрустнет на зубах

Песчинка, что вставала между нами.

 

СЛЁЗЫ ФОРТУНЫ

Текут стихи из-под повязки – 

Ты заслонилась от людей,

Чтоб не участвовать в развязке 

Падений, взлётов и страстей.

Сосцы твои тоской томимы, 

Но нет исхода в бытии – 

Мир осязаемый и зримый 

Отторгнет таинства твои.

Так провожай нас безучастней, 

И юных слёз не проливай.

И колесо горит бесстрастней, 

Пока летит в ночи трамвай.

 

В ВЕЧНОСТИ

О, besame mucho,

В сирени безбрежной 

Укором не мучай,

Я сон самый нежный.

Я отблеск дороги 

Пред мироточеньем. 

Телесные боги

В моленье вечернем.

Пред синей вуалью 

Томящейся дико, –

За вечною далью 

Моя Эвридика.