Татьяна ФЕДЯЕВА. ТЕРРИТОРИЯ ДЕТСТВА. К 80-летию Альберта Лиханова

Автор: Татьяна ФЕДЯЕВА | Рубрика: не указана | Просмотров: 332 | Дата: 2015-09-18 | Коментариев: 1

 

Татьяна ФЕДЯЕВА

ТЕРРИТОРИЯ ДЕТСТВА

К 80-летию Альберта Лиханова

 

Линия творчества Альберта Лиханова  ясна и определённа: он никогда не изменял своей главной теме, писал о детях и детстве, и не столь важно, предназначались ли его книги юношеской аудитории или больше адресовались взрослому читателю. Все знают, как велика роль детства в становлении личности и индивидуальности, всем знакома тоска по утраченным навсегда детским годам, независимо от того, каким было это детство – счастливым или нет. Кто из нас не сожалел о том, что нельзя вернуться в своё далекое прошлое?

Именно так писал о своём детстве, пришедшемся на военную пору, Альберт Лиханов в одной из повестей: «Человек радуется, когда он взрослеет. Счастлив, что расстается с детством. Как же! Он самостоятельный, большой, мужественный! И поначалу эта самостоятельность кажется очень серьезной. Но потом... Потом становится грустно... И чем старше взрослый человек, тем грустнее ему: ведь он отплывает всё дальше и дальше от берега своего единственного детства... Без детства холодно на душе».

Где источник этих глубинных чувств, знакомых каждому человеку? К этой мысли можно присовокупить и вопрошание о всем известном библейском изречении: почему в царство небесное войдут только те, кто был подобен детям?

Очевидно, ответ кроется в способности детского сознания, мифологичного по своей природе, ощущать мир как целостность, гармоничную в своей основе. Ребёнок видит мир как существо архаическое, не наделённое рациональным пониманием окружающего. Для него явления мира ещё не отделены друг от друга непреодолимыми границами, они глубоко и неконфликтно родственны друг другу. Вот как об этом сказано у Лиханова: «Когда человек взрослеет, у него тускнеют глаза. Он видит не меньше, даже больше, чем в детстве, но краски бледнеют, и яркость не такая, как раньше. Мне кажется, в моём детстве всё было лучше. Носились стрижи над головой, расцветало море одуванчиков, а в речке клевала рыба. Мне кажется, всё было лучше, но я знаю, что заблуждаюсь. Кому дано волшебное право сравнивать детства? Какой счастливец смог дважды начать свою жизнь, чтобы сравнить два начала?

Нет таких. Моё детство видится мне прекрасным, и такое право есть у каждого, в какое бы время он ни жил. Но жаль прогонять заблуждение. Оно мне нравится и кажется важным».

Когда-то один из любимых в нашей стране немецких детских писателей Э.Кестнер хорошо сказал, что «дети ближе добру, чем нам наш сосед по квартире». Он имел в виду всеми признаваемую естественную религиозность ребёнка как носителя любви и доверия к миру и людям и считал детство самым главным временем в жизни человека. Сейчас мысль о том, что спасти мир должны воспоминания о собственном детстве, о том дорефлексивном состоянии веры в гармонию и добро, которое мы все когда-то пережили, вряд ли кому-то покажется странной.

Не будет преувеличением утверждение, что категория детства, природа которого глубоко личностна и укоренена не в абстрактных сверхличных идеях, а в реальной жизни, стала родственной главным христианским добродетелям – вере, надежде и любви. Безусловно, эта мысль не нова. Не случайно страдания детей для русской литературы с её ярко выраженным православным кодом – один из главных признаков несправедливо устроенного мира, а одна слезинка ребёнка, по знаменитому выражению Достоевского, не стоит счастья всего человечества.

Замечательно написал об этом Юрий Карякин в статье «Фёдор Достоевский и Апокалипсис»: «В этой радикальной проверке идей, проверке человека исключительное место у него занимают дети – тема, конечно, неизбежная и для прежнего искусства, но никогда до этого писателя так остро и глубоко не понятая». Творчество Лиханова развивается в русле этой классической русской социально-философской концепции: писатель не является сторонником моральных проповедей и абстрактных гуманистических деклараций, во всех его произведениях человек и общество проходят испытание отношением к детству.

Детская тема всегда, даже если о ней рассуждают вне религиозных координат, вносит особую одухотворённость в произведение, но особенно тогда, когда пишут не о безоблачных моментах, не о счастье детства, а о таких темах, как дети и смерть, дети и голод, дети и война (военная проза Альберта Лиханова), ребёнок и предательство (повести «Обман», «Лабиринт», «Высшая мера», «Благие намерения»). Лиханов наряду со светлыми явлениями и сторонами детства (повести «Чистые камушки», «Крутые горы», «Деревянные кони», «Магазин ненаглядных пособий» и др.) всё же описывает детство преимущественно как территорию драм и трагедий. В произведениях с такой тематикой дети показаны как «выкидыши общества», как сироты при живых родителях или без них.

Думается, что в творчестве Альберта Лиханова представлены все выделенные ещё Достоевским модели несчастливого детства: это и знаменитые «случайные семейства», и «печальное детство», когда ребёнок слишком рано узнает, что такое горе, и «ленивая семья», откупающаяся от своего ребёнка, и рано повзрослевшие от понимания недетских истин дети – «пришибленные истиной», «задумавшиеся дети».

Перестройка разделила творчество Лиханова на две половины, его восьмилетнее молчание явилось знаком не растерянности, но осмысления слома времён в истории нашего Отечества. Если раньше, в военные и послевоенные времена, горе и беды были на всю страну одни, общие для всех – и детей, и взрослых, в мирные советские времена детство охранялось государством и находилось под его идеологической защитой, то в перестроечные и постперестроечные времена была уничтожена не только система защиты детей в государстве, но пошатнулась сама система ценностей: представления о добре и зле, без которых немыслима детская литература, стали размываться. Не случайно в произведениях второй половины творчества писателя (повести «Свечушка», «Сломанная кукла», «Свора», парные романы «Мальчик, которому не больно» и «Девочка, которой всё равно», романы «Никто», «Слетки» и др.) появились и стали усиливаться христианские мотивы: отчаяние и безысходность в решении нравственных и социальных вопросов всегда приводили к вере как единственной и последней надежде на спасение общества и человека. Так, если в романе 1979 года «Голгофа» ответственность за детей берёт на себя главный герой, то в романе «Мальчик, которому не больно» (2009) это уже батюшка. Христианские мотивы хорошо отражены в статьях, посвящённых данному периоду творчества Альберта Лиханова.

В рамках детской темы Лиханов ставит и решает «проклятые», «страшные вопросы», касающиеся будущего нашей страны. По сути, главная тема творчества Лиханова – даже не описание проблем, связанных с детьми, а формирование ответственности по отношению к детству взрослого мира, но ещё больше – указание на вину поколения отцов перед детьми. Как и Достоевский, Лиханов однозначен и решителен в своей оценке преступлений взрослых перед ребёнком (вспомним восклицание Алёши Карамазова: «Расстрелять!»). Картины детских страданий и детской смерти в его повестях и романах – это предъявление вины не только нашему государству, но каждому из нас – нашему равнодушию и бездеятельности.

Ребёнок всегда наделялся и наделяется свойствами идеальной личности, но никогда категория детства не становилась носителем идеальных смыслов в такой степени, как сейчас. Обращение к детству стало и в отечественной, и в зарубежной литературе не религиозным по своему характеру возмещением утраты представлений взрослых о целостности мира, идеей о возможном реальном прикосновении к вере в возможность гармонии мира и человека. Поэтому в современной детской литературе постоянно акцентируется превосходство детской интуитивно-мифологической перспективы понимания мира по отношению к рациональным воззрениям взрослых. Часто главные герои детских книг берут на себя функцию воспитания взрослых, а также сюжетную ответственность, то есть в трудных случаях помогают взрослым, по существу, занимаются их спасением. Большая частотность появления таких ситуаций в современной детской литературе – ничто иное, как знак растерянности писателей перед усложнившимися реалиями сегодняшнего дня.

Отсутствие объективных критериев должного у взрослых (не потому, что они не знают о них, а в силу их глобальной растерянности перед жизнью) в отечественной литературе – как впрочем и в зарубежной – приводит к тому, что писатели «не предлагают ребёнку конструктивных моделей поведения и взаимоотношений с миром» (см.: А.Губайдуллина, ВДЛ, № 9). Более того, у писателей появился страх того, что попытки выстроить целостное мировоззрение и общую картину мира в произведении, по признанию одного из наших детских писателей, «будут осмеиваться как мракобесие, стремление загнать свободу в стойло идеологии». Детей, по существу, уже не учат отличать хорошее от плохого, видимо, потому, что взрослые сами утратили эту способность. Ребёнок, таким образом, помещается взрослыми на территорию свободы, свободы от любых нравственных постулатов, это провозглашается правом ребёнка на самоопределение. Произведения Альберта Лиханова вписаны в парадигму развития современной мировой детско-юношеской литературы, главной чертой которой является тематическое и аксиологическое взросление литературных произведений. Как и все знаменитые европейские произведения детской литературы, он показывает жестокие, чудовищные, разрушительные процессы, связанные с аспектами детства, воспроизводит кризисные состояния психики ребёнка, но если многие западные, да и отечественные детские книги показывают мир как каталог экстремальных ситуаций, с которыми писатели лишь знакомят ребёнка, не давая им никакой авторской характеристики, то Лиханов выносит твёрдую нравственную оценку всему изображённому в его книгах, оценку, которой так не хватает сегодняшним детям с их жаждой ясных и определённых представлений о нормах морали как системы универсальных кодов в понимании мира. Будущее детской литературы за писателями, которых Виталий Бианки называл «не комнатными»: такие писатели «ставят жизнь выше литературы и берутся за перо, чтобы сделать жизнь лучше и разумнее», «передать накопленный личный опыт, в особенности же вооружить им вступающее в жизнь молодое поколение...». Все произведения Альберта Лиханова – именно такой учебник жизни, они с честью выполняют эту главную функцию детско-юношеской литературы, которую не в состоянии отменить ни постмодернизм, ни другие «измы».